Контент удален!

Полы халата, которые она до этого крепко сжимала, вдруг без сопротивления распахнулись. Бледная как смерть Со А судорожно перехватила их другой рукой и торопливо забормотала:

— Я… я всё сделаю, как вы скажете.

— …

— Я сама.

Губы Оскара изогнулись в жестокой усмешке.

«Можно подумать, я тебя насиловать собрался».

— Вот как?

Слёзы, стоявшие в её огромных глазах, всё-таки покатились по щекам.

— Да.

«Чего ревёшь, я же ещё даже ничего не сделал? Глядя на эти слёзы, так и хочется заставить тебя сделать что-то по-настоящему грязное».

— Садись.

Она растерянно огляделась и посмотрела на место рядом с ним. Оскар язвительно усмехнулся:

— Думаешь, я тебя на чай пригласил?

— Т-тогда… куда…

«Если скажу — сядешь?»

Оскар резко дёрнул её за руку, которую всё это время держал.

Она вскрикнула и, потеряв равновесие, полетела прямо на него.

Точнее, обрушилась.

Сначала её влажные волосы, затем тело. Одной рукой девушка всё так же судорожно сжимала ворот халата, не решаясь расстаться со своей жалкой надеждой, и теперь лежала, распластавшись на его груди.

Он почувствовал, как её тело мгновенно напряглось и задеревенело. Со А тут же попыталась отстраниться и неуклюже забарахталась, но поскольку одна рука по-прежнему вцеплялась в халат, выглядело это нелепо.

Единственное, что радовало, — она не визжала.

Оскар, лениво усмехаясь, сделал последнюю затяжку. Протянув руку, он затушил сигарету в пепельнице и обеими ладонями обхватил девушку за талию.

Её тело оказалось таким же невесомым, какой хрупкой была талия. Оскар приподнял её так, что её колени, сведённые вместе, повисли в воздухе, а затем своими бёдрами раздвинул их. В глазах пойманной женщины плескалась паника.

— Раздвинь ноги.

Ему хотелось заставить её сделать это самой, но похоть, достигшая предела, диктовала свои условия. Правым коленом он отодвинул её левую ногу, а левым — правую, плотно вклиниваясь между ними.

— Ах…!

Её тело было таким же податливым, как тот ключ, что так легко оказался в его руках. Он чувствовал, как мышцы её бёдер напряглись в тщетной попытке свести ноги обратно. Но всё, чего она добилась, — это распахнувшийся халат и окончательная потеря равновесия, ведь её ступни больше не касались пола. Пошатнувшись, девушка рефлекторно упёрлась свободной рукой ему в грудь. Вся тяжесть её лёгкого тела, казалось, сосредоточилась в этой ладони, давящей на его грудную клетку.

Оскар непроизвольно задержал дыхание.

Рассудок предпринял последнюю, отчаянную попытку к сопротивлению.

«Что я творю? Кто она вообще такая, чтобы я маялся такой хернёй?»

Но дикая, животная сущность победила. Карие глаза, полные отчаяния, и припухшие губы выжгли из его сознания и мораль, и здравый смысл, и все правила.

Оскар сдался.

Он позволил первобытному вожделению захлестнуть себя с головой.

«Хочу войти. Хочу вытащить этот стоящий колом член, который вот-вот порвёт брюки, и с силой вбить его между её раздвинутых ног».

В отличие от Со А, чьи руки были заняты, Оскар действовал совершенно свободно. Он скользнул ладонью прямо между её раздвинутых бёдер. Не понимая его намерений, девушка дёрнулась и попыталась вскочить лишь в тот момент, когда мужские пальцы коснулись её сокровенного места.

— В-Ваша светлость…! — сдавленно ахнула она.

Оскар второй рукой с силой надавил на её бедро, фиксируя на месте.

— Я же предупреждал: если хочешь вести себя как шлюха — делай это профессионально. А если просто мелешь чушь от своей деревенской наивности — сиди смирно и следи за языком.

Эти безжалостные слова, разрезавшие воздух как бритва, заставили её замереть.

Привычка покорно молчать сейчас играла ей на руку. Со А лишь растерянно моргала и беззвучно открывала и закрывала рот, так и не произнеся ни звука.

В её широко распахнутых глазах, оказавшихся совсем близко, Оскар словно наяву видел, как рушится всё то, за что она так отчаянно цеплялась.

«Что это было? Честь? Целомудрие?»

Какая разница — его это совершенно не волновало.

Наконец её дрожащий взгляд потемнел, и она безнадёжно прикрыла веки. Девушка выглядела так, словно смирилась со всем на свете.

— …

— …

Губы Оскара изогнулись в кривой усмешке.

«Она умудрилась превратить ночь, которую я собирался просто залить алкоголем, в тошнотворный фарс, а теперь ещё и строит из себя жертву? Это даже не смешно».

— У тебя талант портить настроение.

В тот самый миг, когда она в испуге распахнула глаза, Оскар бесцеремонно пустил в ход пальцы. Сухая, как и её губы, плоть отозвалась под его рукой, и мужчина услышал сдавленный, резкий вздох.

Глядя прямо ей в глаза, Оскар ласкал её промежность. Кожа была настолько гладкой, что казалось, волос там почти нет, и он мягко поглаживал складки, словно перебирая лепестки бутона. Все его чувства сконцентрировались на кончиках пальцев.

Оскар ощутил, как огромный мир сузился до размеров этой крошечной женщины, сидящей у него на бёдрах.

Осязание — на кончиках пальцев, взгляд — на её лице; он забыл обо всём, даже о времени и пространстве.

Она не кричала, не плакала и не умоляла остановиться. Просто сидела не шевелясь, то закрывая глаза, то снова открывая их и уставляясь в потолок. Она по-прежнему сжимала одной рукой воротник халата, а другой упиралась ему в грудь.

Но, подобно тому, как все его чувства сосредоточились на пальцах, её ощущения были прикованы к тому, что происходило внизу. Это было очевидно по тому, как дыхание сбивалось в такт его движениям.

Оскар скользнул пальцами вверх и вниз по ложбинке между складок и нащупал набухший бугорок клитора. Он не просто погладил его, а мягко, но настойчиво потёр. При каждом прикосновении мышцы её бёдер напрягались, а когда он принялся ритмично ласкать эту чувствительную точку, Со А резко задержала дыхание.

Реакция была едва заметной. Но, словно пёрышко, щекочущее оголённый нерв, это лёгкое изменение заставило кровь вскипеть в его венах.

— Портишь настроение и мотаешь нервы.

Оскар поднял свободную левую руку. Обхватив за щёку девушку, упрямо сверлившую взглядом потолок, он заставил её перевести пустой, расфокусированный взгляд на себя.

«Зачем мне вообще смотреть ей в глаза? Почему бы просто не вбить в неё свой член и не сбросить это чёртово напряжение, вместо того чтобы возиться с ней пальцами?»

Эти мысли мелькали в голове обрывками и исчезали, не оставляя и следа.

Оскар провёл большим пальцем по её плотно сжатым губам. Мягко разминая податливую плоть, он в конце концов силой раздвинул их и проник в рот. Проскользнув между зубами, он обвёл влажную слизистую, а когда палец достаточно пропитался слюной, вынул его. Этим же влажным пальцем он скользнул по сухой промежности, задержавшись на выпуклом бугорке клитора.

Под кожей теперь ощущалась влажная, скользкая гладкость. Упругая жемчужина пряталась при нажатии и снова выступала, стоило ослабить давление.

Проделывая всё это, Оскар не сводил хищного, неотрывного взгляда с лица девушки.

— М-м… ах…

Он походил на демона, вырвавшегося из бездны, который не успокоится, пока не утащит эту женщину за собой на самое дно.

Воздух, вырывающийся из его лёгких, обжигал, словно жар доменной печи. Казалось, он выжег не только горло, но и рассудок — те крохи сомнений, что ещё оставались, испарились без остатка.

Всё, что осталось, — это первобытное, затопляющее сознание желание сожрать её целиком.

«Ну так сожри, в чём проблема?»

Оскар, словно сорвавшийся с цепи зверь, мгновенно набросился на неё. Оторвавшись от спинки дивана, он обеими руками обхватил Со А за спину и талию. Мужчина впился в её губы прежде, чем она успела даже дёрнуться, — инстинктивно, по-звериному.

— М-м-м…

Пойманная в ловушку девушка попыталась вдохнуть через сомкнутые губы, но вырвалось лишь судорожное хрипение. Их сбитое дыхание смешалось; влажные языки неистово сплелись друг с другом. Её сладкий выдох проникал в его пропитанные табачным дымом лёгкие.

Оскар целовал её так, словно хотел выпить эту сладость до самого дна.

— М-м-м!

Задыхаясь, она отчаянно забилась, пытаясь оттолкнуть его от себя. Со А извивалась всем телом, вцепившись обеими руками в его широкие плечи, а сквозь хрипы отчётливо пробивались всхлипывания.

Неутолённая жажда раздражающе саднила затылок. Оскар, словно хищник, у которого отнимают законную добычу, прищурился и нехотя оторвался от её губ.

— Ха-а, ах… ах…

Сквозь упавшие на лоб чёрные пряди Оскар увидел её искажённое лицо. Девушка густо раскраснелась, жадно хватая ртом воздух и совершенно не соображая, что происходит вокруг.

Настолько не соображая, что даже не заметила, как выпустила полы халата, за которые до этого цеплялась как за спасательный круг.

Его взгляд скользнул ниже.

Он увидел хрупкую, изящную линию ключиц, расходящуюся от шеи к плечам. Взгляд продолжил свой путь по плавным изгибам мягких, округлых полушарий. А на вершине этой нежной плоти призывно розовел набухший бутон — того же цвета, что и её истерзанные губы.