Контент удален!

Тем временем в другом месте.

В тайной комнате без единого окна находились двое. Оба с ног до головы были закутаны в плащи с надвинутыми на лица капюшонами, так что с первого взгляда определить их пол и возраст было невозможно.

Из мебели в комнате имелись лишь стол да один стул. Один из присутствующих сидел, другой стоял напротив.

— Отчёт о новых людях, вошедших в окружение леди Сабины фон Жером.

Сидящий с идеально прямой спиной человек держал в руках документы. Он перелистывал страницы с подчёркнутой элегантностью.

— Художник, музыкант, дизайнер.

— В большинстве своём это люди сомнительного происхождения.

— Вполне ожидаемо.

— Проверять каждого из них…

Стоящий запнулся. Сидящий небрежно бросил документы на стол, словно отмахиваясь от них:

— Нет нужды тратить время на всякий сброд. Отсейте только тех, кто сблизился с леди Сабиной настолько, что она допустила их в особняк графа или во дворец.

— Вас понял.

Стоящий почтительно поклонился, собрал бумаги и вышел. Вскоре дверь снова открылась, и вошёл другой человек. На нём был точно такой же плащ с капюшоном, но телосложением он заметно отличался от предыдущего агента. Закрыв за собой дверь, вошедший поклонился сидящему.

Сидящий некоторое время молча сверлил его взглядом, а затем резко бросил:

— Упустили?

— Виноват. Внезапно хлынула толпа, и мы потеряли её из виду.

— …

Тук, тук, тук.

Раздался мерный стук ногтей по столешнице. Стоящий затаил дыхание.

— Особые приметы.

— Одежда самая обычная, но внешность и украшение в волосах весьма примечательны.

Тук, тук… тук-тук-тук.

Ритм пальцев ускорился. Человек в плаще поднял голову, но полностью выпрямился лишь тогда, когда сидящий жестом велел ему это сделать.

— Сложно сказать, к какой национальности она принадлежит, — торопливо продолжил агент. — Девушка экзотической внешности, на вид около двадцати лет. В волосы была вплетена лента странного вида, какого я раньше не встречал. Похожа на несколько слоёв красного шёлка с заострёнными концами.

— Красный шёлк с заострёнными концами? — в голосе сидящего промелькнуло недоумение.

— Так точно. Лента была вплетена в конец косы.

— …

В комнате повисла тишина.

Спустя несколько мгновений сидящий достал из ящика стола лист бумаги и перьевую ручку.

— Нарисуй её причёску и эту ленту.

Подчинённый осторожно приблизился и взял ручку. Сделав несколько движений в воздухе, словно намечая композицию, он принялся неумело набрасывать контуры на белом листе.

Глаза, скрытые во мраке капюшона, неотрывно следили за кончиком пера.

Ручка вывела округлый затылок, затем спускающуюся от него длинную косу, а в самом низу — ленту, на которой с внешней стороны не было видно узла.

— В общих чертах это выглядело так.

Теперь на листе, повёрнутом к сидящему, был изображён вид со спины.

— …

— Прикажете возобновить слежку? — осторожно нарушил тишину агент.

Сидящий покачал головой.

— Велика вероятность, что эта попытка уже привлекла внимание «волков». Пока что оставьте её в покое.

— Слушаюсь.

— Свободен.

Получив лаконичный приказ, агент торопливо ретировался, словно только этого и ждал. Но взгляд сидящего остался прикован к рисунку.

Снова повисла давящая тишина.

Спустя какое-то время человек медленно взял ручку и снял колпачок. А затем начал заштриховывать набросок.

Контур головы постепенно заполнялся чёрными чернилами. Закрасив волосы, он добавил на заострённых концах ленты крошечный узор в виде бабочки. И лишь после этого отложил ручку.

На бумаге виднелся только чёрный чернильный контур, но для того, кто хранил эти воспоминания, рисунок наливался красками.

Белый лист превратился в ослепительно синее море, а странная лента под чёрными волосами вспыхнула кроваво-красным.

Синее море, чёрные волосы и красная лента.

Столь же яркие, как контраст этих основных цветов, воспоминания хлынули наружу, выворачивая душу наизнанку, словно приступ тошноты.

***

— Питер!

Захлёбывающийся кровью и отчаянием вопль потонул в грохоте волн, грозящих разорвать корабль в щепки. Мужчина, которого швыряло ураганным ветром так, что, казалось, его вот-вот сдует за борт, упрямо поднялся на ноги. Он подошёл к своему бывшему товарищу, чьё тело уже было покрыто страшными рублеными ранами. Тот бы и сам издох, но Питер предпочитал не оставлять дела незавершёнными.

Одной рукой он вцепился в волосы жертвы и хладнокровно вонзил нож ему в шею. Как только он выдернул лезвие, кровь ударила настоящим фонтаном.

Фонтан крови залил ему лицо, но Питера это не волновало. Он с силой дёрнул цепочку на шее умирающего. На конце этой цепи, обмотанной вокруг торса в несколько слоёв, болтался золотой ключ. Питер намертво сжал его в кулаке и прошептал:

— Ну что ж, из всей вашей своры паршивых псов в живых остался только один человек, знающий моё лицо.

— …

— Твоя жена.

С распоротым горлом, находясь на волоске от смерти, мужчина искривил губы в усмешке. Свистящий хрип пробился сквозь рёв урагана и ударил Питеру по барабанным перепонкам:

— Как ты собираешься выбраться живым, когда вокруг сверкают молнии, небо затянуто чёрными тучами, а волны готовы перевернуть этот корабль?

Питер со злостью пнул по лицу мужчину, который всё ещё пытался что-то произнести. Умирающий из последних сил дёрнул рукой, пытаясь достать нож, но его глаза остекленели и навсегда уставились в пустоту.

Океанская волна обрушилась на мёртвого «волка». Она смыла багровую кровь, а затем утащила за собой и само тело.

Питер бросился к штурвалу. Перешагивая через трупы других «волков», он схватился за руль, но тот бесполезно крутился вхолостую. Корабль начал крениться и медленно уходить под воду. Чёртовы псы, осознав своё поражение, не только разнесли систему управления, но и пробили днище. Решили забрать предателя на тот свет вместе с собой.

Питер заскрежетал зубами и развернулся.

Балансируя на накренившейся палубе, он рванул на корму. Слава богу, спасательная шлюпка была на месте. Ещё бы — как на ней выгребешь в такой шторм? Наверное, поэтому они и не стали тратить силы на её уничтожение, решив вместо этого пробить дно.

Питер сунул ключ во внутренний карман куртки. Тщательно застегнул пуговицу, проверил, не порвана ли ткань, и залез в шлюпку. Он с силой дёрнул рычаг — замки щёлкнули, сбрасывая лодку к ревущим чёрным волнам. Как только шлюпка ударилась о воду, он мёртвой хваткой вцепился в вёсла.

— Думали, я здесь сдохну?!

Он перевалил через десятки волн высотой с гору. Не зная направления, он просто грёб, гонимый инстинктом выживания и отчаянным желанием спастись от чёрных туч, затянувших небо.

«Я выживу. Я выживу любой ценой и встану на самой вершине этого мира».

Он грёб и грёб, преодолевая очередную водяную гору, пока в какой-то момент не поднял взгляд на нависшую над ним тень колоссальной волны. Это было его последнее воспоминание.

Очнулся он в очень странном месте.

Первое, что бросилось в глаза, — уникальный потолок из изогнутых деревянных балок, подпирающих друг друга, словно рёбра. Для простой хижины это выглядело слишком искусно и богато. Но потолок был не единственной странностью. Окна, пропускающие свет, были заклеены белой бумагой, а над ними висели плетёные шторы, которые, судя по всему, сворачивались в рулон.

Голова была абсолютно пустой.

Ему казалось, что он видит невероятно реалистичный сон. Питер медленно попытался сесть. Тяжёлое одеяло, укрывавшее его до самых плеч, сползло вниз. Оно тоже было необычным. Одеяло, обшитое белой тканью по краям, было очень толстым и увесистым, а лежал он не на кровати, а на полу. Под ним был расстелен матрас, ещё более плотный, чем само одеяло.

— Да что за…

Он поморщился, схватившись за голову и пытаясь сообразить, что произошло.

В этот момент раздался щелчок, и дверь открылась. Питер резко повернул голову и увидел силуэт, стоящий на фоне яркого солнца. Он рефлекторно вскочил, потянувшись к поясу. Рука по привычке искала оружие, но вошедший человек лучезарно улыбнулся и переступил порог.

Питер инстинктивно окинул взглядом вошедшую женщину.

На вид ей было за сорок. Чёрные глаза, загорелая кожа, две глубокие морщины на лбу; в улыбке не хватало двух нижних зубов справа, а в чёрных волосах пробивалась седина. Но её внешность была не единственной бросающейся в глаза странностью.