— Что?
Видимо, я выглядела слишком жалко, поджидая их с самого рассвета, потому что в итоге рабочие уступили мне место в своём микроавтобусе.
Мы приехали к просторному особняку с огромным садом. Дом был обнесён высокой стеной, как крепость, так что заглянуть внутрь было невозможно.
Я лишь украдкой поглядывала на главные ворота, через которые ходили рабочие. Люди в чёрных костюмах раздавали указания, а самих хозяев видно не было.
В этот момент…
К воротам плавно подъехал крупный чёрный седан и остановился. В этой машине наверняка новые хозяева дерева. Моя интуиция подсказывала именно это. Я шагнула к машине, и окно на заднем сиденье опустилось.
— Ну и зачем Со Хо вдруг понадобилось сажать какое-то дерево…
— Оставь. Говорят же, уход за растениями полезен для эмоционального развития ребёнка.
— Ухаживать за ним всё равно нам придётся, разве нет?
— …И тем не менее.
Эти лица я уже видела. Но что они здесь делают…? Когда-то давно Юн Со Хо, отличавшийся взрывным характером, из-за того, что его рост всё не переставал увеличиваться, всерьёз интересовался операцией по его уменьшению. Врач передал это родителям, и те примчались к нему домой.
Тогда я сильно растерялась, но Юн Со Хо сказал, что здороваться не обязательно, и велел мне спрятаться в комнате. Так что его родители меня не знали, а вот я их лица запомнила очень хорошо.
Я-то думала, что они строгие и консервативные, но всё оказалось иначе. Они вели себя с Юн Со Хо с точностью до наоборот. Не могли сказать сыну ни одного резкого слова и только и делали, что нянчились с ним.
Тревога, волновавшая моё сердце, постепенно улеглась. Так вот оно что. Юн Со Хо постарался. То-то мне показалось странным. И то, что хозяин земли вдруг объявился из ниоткуда, и то, что всё остальное бросили, а сливовое дерево выкопали целиком. Всё это началось после нашей встречи с Юн Со Хо.
Не знаю, что у этого придурка было на уме, но для меня так было даже лучше. Нас с бабушкой там больше нет… Уж лучше пусть дерево пустит корни в безопасном месте, где за ним будет ухаживать куча людей, чем останется брошенным у дороги. Так мне было спокойнее.
В тот день я вернулась в дом Юн Со Хо только после того, как убедилась, что сливовое дерево в безопасности. Выплачу долг — и заберу дерево обратно. Пусть у Юн Со Хо и дерьмовый характер, но отказывать он не умеет, так что я была уверена: проблем с возвратом не возникнет.
Я ускорила шаг. Солнце понемногу клонилось к закату. По дороге домой я открыла галерею в телефоне. Увидев хмурое, недовольное лицо Юн Со Хо, застывшее в кадре, я невольно рассмеялась. Когда я делала это фото, то думала: «Ну и странный же тип», а сейчас понимаю — хорошо, что мы сфоткались вместе. Можно смотреть в любой момент.
***
Я закрывала глаза на все выходки Юн Со Хо только по одной причине: мне нечего было от него требовать.
Он не просто списал мой долг, но и собственными руками отсёк все окружавшие меня несчастья, словно сухие ветки. По сравнению с его помощью потеря работы казалась сущей мелочью. Благодаря ему мы с бабушкой, всю жизнь задыхавшиеся под гнётом долгов, впервые смогли вздохнуть спокойно. Поэтому я не держала на него зла и не видела смысла бередить старые раны.
Но теперь всё изменилось.
На залитом закатом асфальте холма я осознала свои чувства. Одно лишь озарение накрыло меня, как мириады падающих звёзд. Это было чувство, которое уже невозможно повернуть вспять. Может быть, оно зародилось ещё в те самые семнадцать лет, когда я впервые его увидела. Ведь Юн Со Хо уже тогда был для меня особенным.
Я пыталась скрыть свои чувства. Спрятать так тщательно, чтобы Юн Со Хо ни за что не догадался.
Каждый раз, когда я открывала кому-то свои эмоции — будь то романтика или что-то другое, — это никогда не приводило ни к чему хорошему.
Но как скрыть то, что уже разрослось до невероятных размеров? Как не выдать ни капли? То, что сквозит во взгляде и прорывается в тоне голоса, контролировать невозможно. Тем более что передо мной был Юн Со Хо. Человек, которому с детства признавались в любви столько раз, что его уже должно тошнить от этого; человек, который научился замечать чужую симпатию, даже если сам этого не хочет.
Мне нужно было прятаться ещё усерднее. А для этого… мне нужна была помощь Юн Со Хо.
— …И перестань относиться ко мне хорошо.
— Почему?
— Я могу начать на что-то надеяться…
— …
— Могу всё неправильно понять. А этого допустить нельзя.
Перед тем как окончательно подавить свои чувства, я хотела в последний раз полностью прочувствовать Юн Со Хо и не стала отвергать его соблазнения. Но когда я, ослеплённая возбуждением, цеплялась за него, я едва не призналась ему в любви. И только чудом сохранившиеся остатки разума позволили мне в последнюю секунду стиснуть зубы. А после того как мы переспали, мои чувства вышли из-под контроля.
Мне пришлось дать себе жёсткую установку. Терпи до тех пор, пока не сможешь относиться к нему так же равнодушно, как раньше. Никаких шуток, никаких предложений, никаких прикосновений… ничего, что предполагает взаимность.
Но сколько бы я ни терпела, чувства то и дело прорывались наружу. Особенно глубокой ночью, когда накатывал сильный порыв просто взять и признаться: да пошло оно всё, я люблю тебя. Раз уж мы живём как чужие и даже поговорить нормально не можем, уж лучше разрубить этот узел раз и навсегда. И это была не просто безрассудная юношеская бравада. Я чувствовала крошечный, но всё же шанс.
Пусть мы и были связаны долгом, но Юн Со Хо внезапно забрал меня к себе домой, ни с кем особо не встречался и всё свободное время старался проводить только со мной. Пусть он и был груб, но всегда заботился обо мне до мелочей. Я не могла с уверенностью сказать, была ли это мужская симпатия. Люди склонны видеть то, что хотят видеть, так что вероятность того, что я жёстко заблуждаюсь, была велика. Я старалась закрывать на это глаза и не обращать внимания, боясь, что глупые фантазии разрушат наши отношения.
И всё же… где-то в глубине души теплилась надежда: А вдруг… вдруг я ему тоже нравлюсь?
— Тебе нравится Бо Дым-онни?
— Чего?
— …С чего ты вообще взяла?
— Ого… Неужели правда? Вы что, встречаетесь?
— Понятия не имею, с чего все взяли этот бред, но мы с Ли Бо Дым не встречаемся.
— А-а…
— И не нравится она мне. Так что учти на будущее. Не нужно трепаться о том, что тебе там показалось или почудилось — передавай только то, что услышала лично от меня.
— Извини. Вы просто казались такими близкими, вот я и подумала…
Тук.
Проходя мимо подсобки, я случайно подслушала их разговор. Холодный, безапелляционный ответ Юн Со Хо мгновенно отрезвил меня. Мои ночные метания и пустые надежды оказались просто тратой времени. Теперь в этом не было нужды.
Отворачиваясь от двери подсобки, я задела плечом стену. Юн Со Хо резко обернулся, и я, боясь, что меня заметят, поспешно шмыгнула за угол.
Какое облегчение. Признайся я ему по глупости — всё стало бы только хуже.
Выбросив зажатый в руке мусор в урну в коридоре, я побрела обратно в клуб, но ноги налились свинцом. Вся моя напускная бравада рассыпалась в прах: лицо исказилось от невыносимой боли, которую я больше не могла скрывать.
Голос Юн Со Хо, донёсшийся из подсобки, даже звук его дыхания — всё это больно царапало сердце. У меня не хватило смелости зайти в клуб и посмотреть ему в глаза, поэтому я просто присела на корточки в коридоре, обхватив колени.
— Эй, Ли Бо Дым, опять отлыниваешь… Чего это ты? Плачешь?
Я поняла, что плачу, только когда меня застукал сонбэ-президент. Я уже была на грани того, чтобы с головой погрузиться в бесконечную пучину депрессии.
— Сонбэ, у меня проблема.
Как бы я ни пыталась это запереть, оно всё равно прорывается. Если я что-то полюблю, я не могу перестать это любить… А что делать, если это человек? Что делать, если я ему не нужна? Как мне от этого отказаться? Я не знаю.
Не выдержав, я выложила всё сонбэ-президенту. Он не смог скрыть глубокой растерянности. Ему, наверное, стало не по себе, когда я, вечно скрывающая свои эмоции, вдруг расплакалась посреди уборки. Однако сонбэ взял себя в руки и тихо меня утешил.
Он распустил всех пораньше и оставил меня одну.
— Бо Дым-а… Тебе вообще не о чём переживать. Юн Со Хо к тебе неравнодушен. Это сто процентов.
— Нет же. Я сама всё слышала.
— Юн Со Хо хоть и выглядит умным, но у него гордости вагон и маленькая тележка. Он живёт тем, что считает себя лучше всех. Он просто не хочет признавать, что ты ему нравишься.
— …В любом случае меня отвергли.
— Да нет же, дурёха. Заставь его признать. Сделай так, чтобы он осознал: «А… я же, блядь, по уши влюблён в Ли Бо Дым» — и чтобы его аж пробрало от этого.
Я колебалась.
Желание не вырезать Юн Со Хо из своей жизни было огромным, но уверенности не хватало. Правда ли я ему нравлюсь, могу ли я… попытаться? Я боялась, что из-за одного неосторожного шага я даже видеть его больше не смогу.
И тут…
— Я сделаю так, как вы хотите. Я больше не буду лезть не в своё дело, не буду вмешиваться в вашу жизнь и задавать лишние вопросы.
— Я сделаю всё, что вы просите… Только не отворачивайтесь от меня.
С чего он вдруг? Я всего лишь видела, как он болтал на скамейке с Чон Е Вон. Я не хотела лезть между ними, поэтому просто сделала вид, что ничего не заметила. И вдруг Юн Со Хо подлетает ко мне со страшным лицом и ни с того ни с сего начинает выдавать эмоциональные тирады.
Глядя на то, как он пыхтит и бормочет, словно разъярённый бык, я вспомнила слова сонбэ-президента.
«Юн Со Хо хоть и выглядит умным, но у него гордости вагон и маленькая тележка. Он живёт тем, что считает себя лучше всех. Он просто не хочет признавать, что ты ему нравишься».
В тот момент ко мне пришла уверенность. Я подумала, что стоит хотя бы раз рискнуть.