Юн Со Хо полностью переделал пространство, изначально служившее убежищем его отцу, под вкусы Бо Дым.
В отличие от Юн Со Хо, предпочитавшего современный и строгий стиль, Бо Дым любила тепло, уют и ботанические мотивы. Он заменил абсолютно всё: от напольного покрытия до обоев и потолка. А в пустовавшем до этого внутреннем дворике расставил деревянную мебель и высадил растения, в том числе деревья.
Единственным исключением оставалась массажная комната Бо Дым — место, к которому Юн Со Хо не решался прикоснуться. Изучив рынок оборудования, он понял, что каждый год выходят новые, куда более дорогие и качественные аппараты, чем те, что у неё есть. Но эта территория безраздельно принадлежала Бо Дым, и он не смел вмешиваться. Зная её характер, Юн Со Хо понимал: она наверняка затрет свои массажные столы до дыр, но если аккуратно капать ей на мозги, со временем она начнет обновлять всё одно за другим. К чему-чему, а уж к инвентарю она точно неравнодушна.
Несмотря на то что подготовка к приезду Бо Дым была завершена, Юн Со Хо никак не мог успокоиться. Примерно за неделю до её возвращения он то и дело, независимо от времени суток, хватал ключи и гнал машину в аэропорт. И вот, когда это мучительное ожидание достигло своего предела…
[Бо Дым: Я прилетела.]
Бо Дым вернулась.
Юн Со Хо, торчавший в аэропорту уже шесть часов, издалека заметил маленькую макушку. Видимо, она хорошо выспалась: её чистое лицо казалось по-детски мягким и припухшим, как свежий рисовый пирожок.
Пусть не так быстро, как Юн Со Хо, но Бо Дым тоже вскоре отыскала его взглядом. Трудно было не заметить высоченного парня в черном пальто, который одиноко возвышался над толпой, притягивая к себе взгляды.
Забыв о своем обещании не устраивать показуху, Юн Со Хо расплылся в улыбке. Эмоции, которым он был не в силах сопротивляться, распустились в нем, как бутоны цветов. А дальше его тело просто сорвалось с места. Внезапно весь окружающий мир стал полупрозрачным, и лишь Бо Дым оставалась кристально четкой. Не сводя с неё глаз, он стремительно зашагал вперед; люди то и дело отлетали в стороны, глухо наталкиваясь на него, как на каменную стену. Бо Дым, шедшая навстречу, побледнела, резко остановилась, а затем изо всех сил рванула к нему.
— Юн Со Хо, Со Хо, хватит. Стой. Не подходи больше.
— А? Почему?
— Ты зачем людей сбиваешь?
— Я? Когда?
— Иди сюда. Отойди в сторону.
Бо Дым слегка потянула его за край пальто.
Юн Со Хо с полным восторга взглядом уставился на маленькую ладонь, сжимающую его одежду. Ах, блядь. Сколько же времени прошло с их последнего физического контакта? Сейчас он на собственной шкуре осознавал смысл фразы «сходить с ума от счастья».
— Вы сразу поедете в больницу?
— Угу.
— А вернетесь только через два дня?
— Ты спрашиваешь это уже в третий раз.
Рука Юн Со Хо, потянувшаяся открыть пассажирскую дверь, на секунду замерла. Но лишь на секунду.
— Я в последнее время такой занятой, что голова кругом.
Голова у него в последнее время и правда шла кругом. Все мысли были заняты Ли Бо Дым настолько, что это мешало нормальной жизни. А Бо Дым, не имевшая привычки скрупулезно вести подсчеты, думала, что он спросил всего три раза, хотя на самом деле это был уже шестой.
Он переспрашивал просто оттого, что ему было мало. Он тут же мысленно отказался от рассуждений о том, как хорошо, что у Бо Дым такой скудный круг общения. Начиная с её бабушки и заканчивая Кан Хи Чханом и этим лысым инструктором. Людей, отнимающих у него внимание Бо Дым, было хоть отбавляй. Конечной точкой её взгляда должен быть только он один.
— Я не задержусь, скоро вернусь.
— Тогда я заеду за вами к одиннадцати. Как вам такой план? Сейчас шесть, так что поужинаете с бабушкой, проведете время, и будет в самый раз.
— Со Хо.
— Шучу. Осторожнее, не ударьтесь головой.
Легко усмехнувшись, он закрыл пассажирскую дверь. Вообще-то я не шутил.
***
Жизнь никогда не идет по плану, и абсурдные ситуации могут возникнуть на пустом месте.
Термин «Большой взрыв», изначально придуманный как насмешка над теорией о том, что Вселенная возникла из одной точки, стал официальным названием. А Ватикан вдруг взял и признал теорию Большого взрыва, хотя она опиралась исключительно на математические расчеты и не имела отношения к религии. Да будет свет.
Во Вселенной Юн Со Хо произошел свой Большой взрыв осознания. И сейчас он находился в состоянии предельной уязвимости из-за парадоксальных чувств, последовавших за этим взрывом.
Кто такая Ли Бо Дым для Юн Со Хо?
После долгих раздумий он пришел к выводу: «Меня всё устраивает». Тщательно всё обмозговав, он понял, что готов простить Бо Дым что угодно. Грубо говоря, попроси она стать донором печени или выступить поручителем по кредиту — он выполнил бы любое её требование. Хотя, учитывая, что Юн Со Хо далеко не святой, он вполне мог использовать её просьбы как наживку для своих собственных целей.
Вторая сторона медали заключалась в том, что ни хрена его не устраивало.
То, что она не одержима им, то, что она никогда не звонит первой, то, что сразу после возвращения в страну помчалась к бабушке в больницу!
Юн Со Хо, которому раньше было абсолютно плевать, как и чем живут другие, в последнее время сходил с ума из-за равнодушия Бо Дым.
С этой растущей с каждым днем тревогой нужно было что-то делать. Если она превысит критическую отметку и взорвется, он сам не знал, что может натворить.
Может, это из-за того, что Бо Дым бросала его уже дважды? Ему нужен был механизм, который намертво привяжет её к нему, чтобы она больше никогда не смогла от него избавиться.
В темной гостиной, от которой веяло ледяным холодом, Юн Со Хо решил выковать для неё кандалы.
[— Эй, я, конечно, знал, что у тебя не все дома, но границы-то надо знать! Ты так доиграешься.]
— Я скину размеры, так что закажите всё точно по списку.
[— Ох, бля. Я умываю руки.]
Положив трубку, Юн Со Хо откинулся на спинку дивана. Теперь, когда то, что существовало лишь в его голове, начало претворяться в жизнь, пугающая пустота внутри, кажется, немного заполнилась. Совсем чуть-чуть.
***
— Не проголодались?
— Угу.
— Бабушка, наверное, откормила вас всякими вкусностями, раз так давно внучку не видела.
Юн Со Хо незаметно протянул руку и обнял Бо Дым за плечи. От неё, только что вышедшей из душа, пахло его гелем, а кожа, скользнувшая по его пальцам, была до безумия мягкой.
На её расслабленном, разомлевшем лице явственно читалась глубокая усталость. Неудивительно, ведь сразу по приезде, даже не отдохнув, она помчалась в больницу.
— Не холодно?
— Жарко.
— Я убавлю температуру.
— Да нет, мне жарко из-за того, что ты меня обнимаешь.
Из-за большой мышечной массы Юн Со Хо и так всегда излучал жар. Зная, что Бо Дым мерзлячка, он специально выставил температуру в доме выше обычного, но просчитался. Если он хотел, чтобы она естественно к нему льнула, надо было, наоборот, выстудить квартиру.
— Вдруг замерзнете.
— Мне нормально.
Бо Дым забралась на диван с ногами. Юн Со Хо из последних сил сдерживал желание зацеловать её белые подъемы стоп, щеки, ресницы и губы.
И нахрена я температуру поднял? Он готов был растерзать себя трехчасовой давности. К уставшей Бо Дым нельзя было ни с щекоткой пристать, ни пошлых слов на ухо нашептать, чтобы вогнать её в краску, так что оставалось только прижиматься к ней.
В тот момент, когда он, с выдержкой святого, пытался унять свои инстинкты…
Мягкий толчок.
Бо Дым уронила голову ему на руку.
— А.
В одно мгновение вся его выдержка испарилась без следа. Дыхание стало прерывистым и тяжелым, а перед глазами всё поплыло. За секунду до того, как его правая рука вцепилась бы в её щеку и подбородок…
— Только это секрет… — осторожно начала Бо Дым.
— …
— Здесь я чувствую себя как дома. Хотя я прожила с бабушкой куда дольше, теперь место, где есть ты, Со Хо, кажется мне настоящим домом. Такое чувство, будто я наконец вернулась домой.
В отличие от бушующего внутри Юн Со Хо урагана, голос Бо Дым звучал тихо и умиротворенно. Она расслабленно проваливалась в дремоту.
В этот раз Юн Со Хо снова проиграл.
Все расчеты, которые он так тщательно выстраивал в голове, были безжалостно сметены.
Ему стало мерзко от самого себя за то, что он, ведомый темными желаниями, чуть не испортил её покой.
— Чувствуете вину перед бабушкой?
Но менять свои планы он всё равно не собирался.
— Немного.
— «Немного», говорите. Сонбэ, вы и правда… пугаете.
Он прижался губами к её макушке и тихо прошептал последнее слово. Когда испуганная Бо Дым вздрогнула и подняла голову, Юн Со Хо поцеловал её в тонкую шею.
— Чем пугаю?
— М-м.
Делая вид, что подбирает слова, Юн Со Хо скользнул языком вверх по её шее. Покрывшись мурашками, Бо Дым поежилась, но даже не попыталась оттолкнуть прилипшего к ней зверя. Заглотив наживку Юн Со Хо, она забыла даже про усталость.
— Юн Со Хо.
— Подождите. Я думаю.
— Ты же сам раньше говорил. Что я бессердечная. По отношению к бабушке это тоже так выглядит?
Юн Со Хо медленно навалился всем весом на её хрупкое тело. Не в силах сопротивляться, Бо Дым откинулась назад и оказалась прижата к спинке дивана.
Ха-а, как же охуенно… блядь, пиздец как охуенно. А-а…
Ему вообще не стоило начинать, потому что стоило лишь прикоснуться — и похоть вспыхнула с новой силой. Всё его тело затряслось, как у кобеля, почуявшего течку. Он провел рукой вверх по её талии, сжал предплечье, а затем схватил за внутреннюю сторону бедра и раздвинул ей ноги.
Ему хотелось ворваться языком в её рот, хотелось до боли сжать грудь, но он боялся, что Бо Дым всё поймет, поэтому сдерживался. Вместо этого он положил ладонь ей на ребра и лишь слегка, дразняще надавливал большим пальцем на округлость груди.
Губы, только что терзавшие её шею, перебрались на лицо, оставляя влажные следы на подбородке и щеках. Это были осторожные поцелуи, совершенно не вяжущиеся с его желанием впиться в неё зубами и разорвать.
— Хватит подбирать слова, говори.
Маленькая ладонь остановила его лицо, тянувшееся к её губам. Юн Со Хо посмотрел на лежащую под ним Бо Дым так, словно собирался её сожрать.
То, как его тень полностью накрыла её лицо, приносило ему глубокое удовлетворение. В этой тени, где полыхала черная, первобытная похоть, Бо Дым оставалась серьезной, не выказывая ни капли возбуждения. Какая жалость.
— Если честно, то да. Вы, сонбэ, действительно немного такая… — он сделал короткую паузу. — Бессердечная.
— Ты тоже родителей не навещаешь.
— Но я, в отличие от некоторых, не обрываю связи на три года и не сбегаю из дома в один прекрасный день.
То, что после шестнадцати лет он сам три года ни с кем не общался, и то, что Бо Дым ушла из дома именно из-за его выходок, — всё это для нынешнего Юн Со Хо значения не имело.
Лицо Бо Дым заметно вытянулось от шока.