Набрав пароль, Му Гёль вошел в квартиру. От потолка до стен, пола и мебели — всё было настолько ослепительно белым, что резало глаза. К тому же в воздухе витал тонкий аромат дорогого диффузора. Место, абсолютно противоположное темному и грязному казино. Дом Квон Хёка.

Гав! Гав-гав!

Собака, похожая на сахарную вату, лаяла, размахивая белой шерстью. Лаяла так старательно, что было даже жаль её, но страха она не вызывала ни капли. Му Гёль поднес указательный палец к губам.

— Тихо.

Гав!

— Тс-с.

Гр-р...

Собака с удивительно ровными зубками размером с рисовые зернышки. Та самая «Саран», о которой просил Квон Хёк. Пройдя внутрь, Му Гёль огляделся. Рядом с собачьей миской стоял корм. Как только он насыпал полную миску, непрерывно лаявшая Саран уткнулась в неё носом. Взгляд был довольно свирепым, но с каждым жевком хвостик радостно вилял. Судя по глазам, хвост жил своей жизнью. Внешностью она была полной противоположностью Квон Хёку, а вот характером — вылитый хозяин.

— Сбавь обороты.

Гав!

Му Гёль поднял руки вверх, сдаваясь. Когда он попытался погладить её по голове, она чуть не отхватила ему палец.

— Маленькая, а с характером.

Бросив эту фразу собаке, Му Гёль поднял взгляд. Квартира разительно отличалась от той, в которой он бывал раньше. Тот же жилой комплекс, другой корпус. У Квон Хёка было две квартиры. Одна — для отвода глаз, официальная. Другая — настоящая. Му Гёль тоже оказался здесь впервые. Му Гёль досыпал корма в уже опустевшую миску, и как только он отвернулся, Саран снова залаяла: Гав-гав!

— Чего тебе еще.

Подумать только, даже болтливостью пошла в хозяина.

Скреб-скреб.

Саран передними лапами скребла по тумбочке. На ней гордо лежала упаковка собачьего вяленого мяса. Собака умела четко выражать свои желания. Как только Му Гёль достал кусочек мяса, Саран тут же плюхнулась на живот, обнажив пузико. Настороженный взгляд испарился в мгновение ока.

— Ешь.

Когда он дал ей мясо, она благосклонно приняла его поглаживания. Решив посидеть с ней, пока она не доест, Му Гёль опустился рядом с Саран и погладил её спинку, похожую на сахарную вату. Надо же, сдалась за кусок мяса.

— И как ты собираешься дом охранять.

Бормоча себе под нос, Му Гёль осмотрел квартиру, не вставая с пола. Интерьер был простым, но стильным. Расставленные повсюду украшения из хрусталя и серебра заставляли квартиру сиять. Скользя взглядом по комнате, он заметил ряд фоторамок на полке. С них на него смотрели знакомые лица. Чтобы убедиться, Му Гёль встал и подошел поближе.

— ...Ха.

Уголки губ Му Гёля поползли вверх от нелепости ситуации. В трех рамках стояло по одной фотографии. На одной — собака, похожая на сахарную вату. На другой — Квон Хёк при полном параде. А на третьей — Госпожа Пак, выпускающая сигаретный дым. Тайная влюбленность Квон Хёка была раскрыта.

Вжи-и-инг.

Как раз в этот момент позвонила та самая Госпожа Пак — предмет воздыханий Квон Хёка.

— Директор Ю не берет трубку. Что-то случилось?

Директор Ю, который всегда отвечал на её звонки со скоростью света, не перезванивал уже несколько часов, несмотря на пропущенные. Госпоже Пак это показалось странным. Му Гёль, ставя рамку с её фото на место, ответил:

— Директора Ю забрали.

В ответ тут же раздался смешок с просьбой не шутить.

— Я сегодня поставила печать о разводе. В честь этого собиралась открыть шампанское в заведении директора Ю. Очень дорогое. Так что кончай шутить и приезжай. Нужно сегодня как следует напиться, чтобы завтра прийти на суд Ча Мён с цветком в волосах и станцевать, не так ли?

— Даже если приедете, там закрыто.

— Директор Ю совсем зажрался? Двери закрывает.

— Полицейский участок Западного округа.

Му Гёль повторил. Чуть более конкретно.

— Ын Ча Мён сдала заведение директора Ю.

— ...Сука.

— Говорят, в наш гольф-клуб тоже нагрянет налоговая из-за доноса. Думаю, это тоже Ын Ча Мён.

В повисшей тишине сквозила убийственная аура. Му Гёль живо представил себе разъяренное лицо Госпожи Пак.

— Поэтому у меня к вам просьба.

— Ты же мужик. Что за жалкие просьбы.

Госпожа Пак перебила его на полуслове.

— Адвоката для директора Ю и налогового представителя для твоего клуба. Я обо всем позабочусь.

Судя по пыхтению, она уже достала и закурила сигарету. Слегка невнятно Госпожа Пак продолжила:

— На те запястья, что носили золотые браслеты, надеть серебряные? Немыслимо.

То ли они привязались друг к другу за время своих перепалок, то ли что, но Госпожа Пак явно переживала за Квон Хёка. Повесив трубку, Му Гёль улыбнулся. Похоже, за Квон Хёка можно было не беспокоиться.

***

Выйдя из турагентства, Се Гён сунула квитанцию и визитку в сумку. Там же лежала приличная сумма наличных, снятых заранее. Накануне суда над тётей Ча Мён Се Гён специально загрузила себя делами. Хотелось, чтобы день прошел легко, без тяжелых мыслей. Благодаря этому на душе было легко, а вот руки были заняты тяжелыми пакетами. Пробегав полдня, она чувствовала усталость в руках и ногах. Присев на парапет, Се Гён помассировала бедра. В этот момент позвонил Му Гёль.

— Алло?

— Ты где.

— Возле универмага G.

— Скоро буду. Десять минут.

— Хочешь меня забрать?

— Конечно. Забрать владелицу машины — это святое.

Синий внедорожник, на котором он ездил долгое время, покоился на дне моря, а у седана, стоявшего в гольф-клубе, сел аккумулятор. Му Гёлю пришлось срочно одолжить машину Се Гён.

— Ты же говорил, что сегодня задержишься.

— Дела закончились быстрее, чем думал.

— С директором Ю всё в порядке?

— Я послал человека, который подходит для этого лучше меня, так что всё будет хорошо.

В юридических вопросах Госпожа Пак была на голову выше Му Гёля. Говорили, что покойный отец Госпожи Пак имел крепкие связи в юридических кругах. И Госпожа Пак унаследовала не только состояние отца, но и эти связи.

Му Гёль, обещавший быть через десять минут, появился перед Се Гён даже раньше.

Бип, бип.

Посигналив, Му Гёль выскочил из машины, как только увидел Се Гён. У неё было слишком много пакетов.

— Что это всё?

— Одежда на завтра и немного еды.

Было приятно видеть Се Гён, которой явно стало легче после того, как она выплакалась. Одной рукой подхватив все пакеты, Му Гёль другой нежно обнял её за плечи.

— Поедем домой?

— Да. Только не ко мне, а к тебе.

— Ко мне?

Се Гён кивнула.

— Я тут подумала и поняла, что многого о тебе не знаю. Когда ты тогда пропал, я даже не знала, где ты живешь, и это сводило с ума.

— Неожиданно, конечно, но почему бы и нет.

Му Гёль повел Се Гён к машине. При мысли о том, что он везет её к себе домой, на душе стало как-то странно.

***

Ын Се Гён была первой женщиной, которая переступила порог квартиры Му Гёля в прямом смысле этого слова.

— Тесновато, да?

Поскольку все деньги он вложил в гольф-клуб, его жилье было скромным. Двухкомнатная квартира-студия (офистель) без особых изысков в интерьере. Из техники и мебели — только самое необходимое. Поправив разбросанные подушки, Му Гёль предложил ей сесть на диван.

— Садись.

— Можно осмотреться?

Му Гёль кивнул. Окинув взглядом гостиную, Се Гён прошла через кухню и заглянула в спальню и гардеробную. Типичная холостяцкая берлога.

— Так вот как ты живешь.

С любопытством осмотрев квартиру, Се Гён открыла холодильник. Пустой холодильник представлял собой жалкое зрелище.

— Чем ты вообще питаешься?

— Тем-сем.

Если бы не экономка Ян, Се Гён, возможно, тоже жила бы с пустым холодильником.

— Интересно будет посмотреть, когда мы будем жить вместе.

В отличие от Се Гён, которая каждый день ломала голову над тем, что поесть, Му Гёль зацепился за одну фразу.

— Когда будем жить вместе?

Жить вместе. Это значит сожительство. Или брак? Что бы это ни было, настроение взлетело до небес. Се Гён осадила его:

— Позже.

Когда сменится еще несколько сезонов и они проведут вместе больше времени.

— Мало ли что может случиться.

Она и правда не знала. Станет ли её первая любовь Му Гёль её последней любовью. Для Му Гёля это тоже было загадкой. Точно так же, как их воссоединение с первой любовью Се Гён казалось сказкой, он не знал, останется ли она его единственной любовью на всю жизнь. Поэтому он хотел, чтобы время шло быстрее. Чтобы время, проведенное вместе, становилось всё длиннее, чтобы сезонов, проведенных вместе, становилось больше, и чтобы слой за слоем накапливались их общие воспоминания. Он хотел быть с ней именно так. Присев на край комода, Му Гёль притянул Се Гён к себе между ног. Положив руки на её тонкую талию, он спросил:

— Не нервничаешь?

— Нет.

— А не переживаешь?

— Я уже отпереживала свое.

Му Гёля волновал завтрашний суд над Ча Мён. Если быть точнее, его волновали чувства и настроение Се Гён накануне суда.

— Значит, настроение нормальное?

— Мое настроение так важно?

— Естественно. Я же говорил. Для меня важно только твое положение и твое настроение.

В тот день, когда он впервые увидел Се Гён в гольф-клубе. Он даже не слышал, что там бормотал тренер Ян. Всё его внимание было приковано только к глазам и губам Се Гён. К словам, которые она произносила, и к выражению её лица. Се Гён, перебирая волосы Му Гёля, произнесла:

— Как мы вообще дошли до такого.

— Разве тут подходит слово «как»?

Му Гёль крепко прижал её к себе.

— Забудь про всякие «как». Судьба. Предназначение. Вот что сюда подходит.

Даже перебрав все известные ему слова, он не мог подобрать ничего лучше. Он просто жил отведенной ему жизнью, плыл по течению и в итоге оказался перед Се Гён. Возможно, его жизнь с самого начала текла именно к ней. И если это была судьба, дарованная ему свыше, он был бесконечно благодарен Богу.

Чмок.

Се Гён поцеловала его. И все мысли в голове Му Гёля разом испарились. Арест Квон Хёка. Угроза налоговой проверки. И завтрашний суд. Он забыл обо всем на свете. Му Гёль обнял Се Гён впервые за долгое время. Он целовал её ключицы и нежно ласкал губы. Он всё время хотел обнять её, но не мог. Ситуация не позволяла, да и эмоции были не те. Он думал, что сможет потерпеть еще какое-то время. Но когда их руки и губы соприкоснулись, сдерживаться стало невыносимо. Тяжело.

— Я хочу.

Это была просьба о разрешении. Если бы воля была его, он бы уже давно утащил её в постель. Глядя в глаза Му Гёля, горящие желанием, Се Гён ответила:

— Я тоже.

Ответив так, Се Гён сама воплотила его мысли в реальность. Схватив его за руку, она потянула его к кровати. Ей хотелось прилечь еще с тех пор, как она осматривала квартиру. Она устала, да и соскучилась по объятиям Му Гёля.

Одна за другой вещи полетели на пол.

Человеческое сердце — удивительная вещь. Было так тяжело, а потом всё вдруг забывается. Кажется, что задыхаешься, но в какой-то момент понимаешь, что снова можешь дышать. Сердце разрывается от боли, но со временем ты снова улыбаешься. И снова любишь.

— ...Ха.

Они обнимали друг друга, жаждали друг друга и чувствовали друг друга всем телом и душой.

— Ха-а...

Обняв Се Гён еще крепче, Му Гёль начал мягко двигаться. Сосредоточив всё внимание на реакциях Се Гён и собственных ощущениях, он погружался в неё.

— ...Гёль.

Зарывшись пальцами в волосы Му Гёля и обнимая его, Се Гён прошептала:

— Я люблю тебя...

Она любила Му Гёля, который ничего от неё не требовал и ни к чему не принуждал. Который принимал её такой, какая она есть, и любил. Рядом с твердым и надежным Му Гёлем ей ничего не было страшно.