— Свидетель, пройдите к месту дачи показаний.

Первым место свидетеля занял Му Гёль. Прокурор обратился к нему после принесения присяги:

— Не могли бы вы описать обстоятельства во время аварии?

— В тот день я узнал обстоятельства, указывающие на то, что Ын Ча Мён причастна к смерти отца моей девушки. Желая сообщить ей об этом, я позвонил своей девушке, но она не ответила...

Му Гёль подробно описал события того дня. Слушая его последовательные показания, Ча Мён лишь усмехнулась. Прокурор задал следующий вопрос:

— Есть ли причина, по которой вы уверены, что за событиями того дня стоит подсудимая Ын Ча Мён?

— Господин прокурор, вы знаете номер машины, которая ехала сегодня вам навстречу?

— Нет.

— Разумеется. Если вы сами не управляете машиной или не нанимали кого-то, вы не можете этого знать. Однако Ын Ча Мён в тот день точно назвала номер машины, которая неслась на меня.

Этого было достаточно. Прокурор обратился к судье:

— В качестве доказательства представляю видеорегистратор из автомобиля, на котором записан телефонный разговор с подсудимой Ын Ча Мён.

Вернувшись на место, Му Гёль тихонько взял Се Гён за руку. Сидящая на скамье подсудимых Ча Мён наблюдала за этим. Смешно. В любом случае, скоро они поменяются местами. Решив не тратить нервы попусту, Ча Мён снова сосредоточилась на суде.

Дальнейший допрос свидетелей проходил быстро и по существу.

Госпожа Пак, к сожалению, не смогла присутствовать из-за мелкого ДТП по пути в суд. Вместо неё один за другим выступили детектив, расследовавший аварию Му Гёля, и детектив, ведший дело отца Се Гён двадцать лет назад. Затем последовали показания Мадам Чан, которого задержали до того, как он успел вылететь на Филиппины.

— Какова была причина получения вами 500 миллионов от подсудимой в то время?

— ...Это было выходное пособие.

Прокурор положил перед Мадам Чан выписку со счета. Точная сумма и дата были выделены маркером.

— Свидетель. За дачу ложных показаний предусмотрено наказание. Спрашиваю еще раз. За что вы получили 500 миллионов от Ын Ча Мён?

Мадам Чан нахмурился. Запираясь без смысла, можно было получить еще больший срок.

— Вот же. Говорил ведь, давай наличкой...

Пробормотав это себе под нос, Мадам Чан бросил свирепый взгляд на Ча Мён и выложил прокурору всё как на духу:

— Она велела мне сказать, что это выходное пособие, если кто-нибудь спросит.

Лицо Ча Мён на скамье подсудимых скривилось. Прокурор продолжил допрос:

— Что именно подсудимая Ын Ча Мён поручила сделать свидетелю?

— Изначально я работал на председателя Ын Э Ён. Но когда председатель Ын Э Ён умерла и Ын Ча Мён заняла её место, сотрудников начали увольнять и менять. Я был кормильцем в семье и боялся увольнения. И тогда Ын Ча Мён сказала, что поможет мне заработать большие деньги.

— И этими большими деньгами были 500 миллионов.

— Да.

— Что вы сделали, чтобы их получить?

— Она просто сказала мне вести машину, когда даст сигнал. Сказала ехать чуть быстрее, пусть даже выпишут штраф за превышение скорости. А если навстречу поедет машина — мигать дальним светом, чтобы предупредить. Она клялась и божилась, что аварии точно не будет и я не пострадаю...

Се Гён, сидевшая в зале, стиснула зубы. Это был момент, когда она столкнулась с правдой о смерти отца лицом к лицу.

— Когда расстояние сократилось, встречная машина вдруг резко вывернула руль, словно водитель испугался.

Мадам Чан провел сухой рукой по лицу.

— О том, что в той машине был муж председателя Ын Э Ён, я узнал только потом.

Его вытянутый палец указал точно на Ча Мён, сидящую на скамье подсудимых.

— Я правда делал только то, что велела председатель Ын Ча Мён. Я и подумать не мог, что она втянет меня в убийство!

— У вас не возникало сомнений по поводу суммы в 500 миллионов?

— ...Что?

— Я спрашиваю, неужели у вас не возникло никаких подозрений, когда вам предложили 500 миллионов просто за то, что вы поведете машину?

— ...

— Даже если это была ошибка. Свидетель должен был дать полиции правдивые показания в то время. А не лжесвидетельствовать, получив 500 миллионов.

Мадам Чан и Ча Мён одновременно закрыли глаза. Казалось, выхода нет. Но это было дело двадцатилетней давности. Тогда не было видеорегистраторов, и сохранившихся улик было недостаточно. Неизвестно, хватит ли показаний Мадам Чан и выписки о переводе 500 миллионов для вынесения обвинительного приговора. Ча Мён намеревалась подавать апелляции до бесконечности.

Следующей на место свидетеля села экономка Ян. Вопросы, адресованные ей, были сравнительно безобидными. Но экономка, наполовину опустив голову, на всё отвечала одной фразой:

— ...Я не помню.

Это был способ уйти от ответа. На вопросы об отношениях Ча Мён и Се Гён она тоже отвечала уклончиво.

— По крайней мере, при мне у них не было серьезных ссор или конфликтов.

На губах Ча Мён заиграла тихая улыбка. Улыбка удовлетворения. С лицом человека, уже держащего в руках знамя победы, она посмотрела на последнего свидетеля — секретаря Ча. Белая рубашка, черный костюм. Коротко подстриженные волосы, аккуратно выбритое лицо. Секретарь Ча, одетый сегодня особенно безупречно, последним подошел к месту свидетеля.

— Я, Ча Дон Джин, клянусь по совести говорить правду, ничего не скрывая и ничего не добавляя, и если в моих словах будет ложь, я готов понести наказание за лжесвидетельство.

Ча Дон Джин. Она уже и не помнила, когда в последний раз он произносил свое имя целиком в её присутствии. Тихо сев, секретарь Ча встретился взглядом с Ча Мён. Она ободряюще посмотрела на него: «Не волнуйся».

Сразу же посыпались вопросы прокурора.

— Свидетель Ча Дон Джин, сколько лет вы работаете с подсудимой Ын Ча Мён?

— В этом году исполнилось около десяти лет.

Столько же лет он её любил. Влюбился с первого взгляда, с первого взгляда отдал ей свое сердце. Подумать только, прошло уже десять лет. Секретарю Ча тоже это казалось удивительным.

— Какие обязанности вы в основном выполняли?

— Выполнял общие секретарские обязанности.

— Что вы думаете о показаниях окружающих, утверждающих, что вы были настолько близки, что даже вхожи в её дом?

— Признаю, что мы были ближе, чем её предыдущие секретари.

Отношения Ча Дон Джина и Ын Ча Мён были непростыми. Если не быть осторожным, он мог проявить рыцарский дух. Нужно было бить точно и быстро. Проверив документы, прокурор спросил прямо:

— Можете ли вы описать аварию, произошедшую недалеко от виллы?

— В тот день я возвращался с виллы. Шел сильный дождь, видимость была плохой. В таких условиях и произошла авария.

— Вы хотите сказать, что не видели встречную машину?

— Да. Сначала я её не видел.

Ча Мён сглотнула пересохшую слюну. Она доверяла секретарю Ча, но не могла скрыть волнения. Прокурор задал следующий вопрос:

— Ваши слова «сначала не видел» можно истолковать так, что позже вы всё же заметили встречную машину. Это так?

— Да, это так.

— Тогда по какой причине вы не снизили скорость? Как вы сами сказали, в тот день шел сильный дождь. И вы не сбросили скорость на спуске? Более того, судя по записи с видеорегистратора пострадавшего, вы даже включили дальний свет, угрожая встречному водителю. Вы признаете это?

Секретарь Ча на мгновение опустил голову. В его закрытых глазах читалась мука.

— Свидетель. Вы признаете, что угрожали встречному водителю, что повлияло на возникновение аварии?

— ...

— Это было сделано умышленно? Или по чьему-то указанию?

— ...

— Человек, отдавший вам приказ — это подсудимая Ын Ча Мён? Свидетель. Отвечайте.

Ча Мён, закованная в наручники, сцепила руки. И мысленно послала секретарю Ча слова поддержки. Взять на себя чужую вину — это нелегко. Но она верила ему.

«Запомните. Я действую только ради себя и ради вас, председатель».

Его слова о том, что он действует только ради неё. И...

«Я очень... очень сильно вас люблю».

Его чувства.

После недолгого молчания секретарь Ча поднял голову. Бросив один взгляд на Ча Мён, он тихо произнес:

Не волнуйтесь.

Ча Мён безошибочно прочитала это по губам. Ха... Только тогда она с облегчением выдохнула.

— Свидетель. Спрашиваю еще раз. Это было умышленно? Или несчастный случай?

Оторвав взгляд от Ча Мён, секретарь Ча посмотрел на прокурора. И сказал:

— Умышленно.

В зале суда поднялся гул. Такое прямое признание изрядно удивило даже Му Гёля и Се Гён. Единственным человеком в зале, сохранявшим спокойствие, была Ча Мён. Се Гён посмотрела на неё. Лицо тёти выражало расслабленность, словно ничего особенного не происходило. У Се Гён по спине пробежали мурашки.

— Осознавали ли вы, что в результате спровоцированной вами аварии человек мог погибнуть?

— Да, осознавал.

— Тогда почему вы не остановились? Потому что вам так приказали?

Всё шло по сценарию Ча Мён. Теперь секретарю Ча оставалось только сделать «чистосердечное признание». Авария из-за чрезмерной преданности. Пришло время признаться в этом. Но...

— Да. Мне приказали.

Словно споткнувшись на ровном месте, выражение лица Ча Мён резко изменилось.

— Кто отдал вам приказ?

— Председатель Ын Ча Мён.

Зал наполнился шепотом. Му Гёль и Се Гён прислушались к неожиданным показаниям.

— Какой именно приказ вы получили?

— Сначала это была просьба. Она велела мне съездить на виллу, и там я получил указания.

— Какие указания?

— Она сказала, что скоро вверх поедет машина, и велела её припугнуть. Но по какой-то причине встречная машина сама рухнула с обрыва.

— Вы знали, что председатель Ын Ча Мён в это время по телефону угрожает пострадавшему?

— Не знал. Если бы знал, не стал бы вести машину.

— Почему?

— Потому что это привело бы к аварии.

— То есть свидетель хочет сказать, что вел машину, будучи в полном неведении.

— Да. Такова профессия секретаря. Воздерживаться от вопросов и лишних слов. Я просто подумал, что в этом есть какой-то скрытый смысл. Я и представить не мог... что она планирует убийство.

Бах! Ударив по столу, Ча Мён вскочила с места.

— ...Секретарь Ча!

Тук. Тук. Тук.

Судья прервал Ча Мён:

— Подсудимая, соблюдайте тишину и сядьте.

Воспользовавшись моментом, прокурор снова спросил:

— Свидетель, почему вы тогда не вызвали спасателей? Даже если вы не знали причину падения машины с обрыва, вы же должны были принять хотя бы минимальные меры по спасению?

— Я сразу же позвонил в 119.

— Насколько мне известно, заявлений об этой аварии не поступало.

Секретарь Ча достал из внутреннего кармана листок бумаги и развернул его. Прокурор взял его и проверил. Это была распечатка звонков секретаря Ча в день аварии.

— Поняв, что произошла авария, я позвонил в 119, но в этот момент мне позвонила председатель Ын Ча Мён.

Прокурор представил распечатку звонков в качестве доказательства.

— Сразу после аварии. Что сказала вам председатель Ын Ча Мён по телефону?

— Она сказала, что если не было столкновения и нет свидетелей, значит, машина упала сама. Так она пыталась избавить меня от чувства вины.

— И что еще она сказала?

— Она была уверена, что даже если спасатели приедут, они никого не спасут. И велела мне взять себя в руки.

В словах секретаря Ча не было ни капли лжи. Увидев истинное лицо тёти, Се Гён потеряла дар речи. Му Гёль крепко сжал её руку. Секретарь Ча продолжил:

— Клянусь. Я никогда не думал, что стану соучастником плана убийства.

Ча Мён закричала:

— Зачем ты... это делаешь?!

Несмотря на то, что беснующуюся Ча Мён пытались усадить на место, секретарь Ча даже не моргнул.

— Я буду максимально сотрудничать со следствием. И если я заслуживаю наказания, я приму его.

«Максимально сотрудничать» означало, что все грязные секреты Ча Мён будут вытащены на свет.

— Отпустите меня!

В конце концов, из-за непрекращающихся криков и сопротивления Ча Мён вывели из зала суда. Пока она не скрылась из виду, секретарь Ча ни разу не посмотрел в её сторону. Уводимая охраной, Ча Мён не переставая кричала:

— Ты не можешь так со мной поступать!

Ты же говорил, что любишь. Что это любовь!

— Се Гён!

Се Гён..!

Черная резинка, аккуратно скреплявшая волосы Ча Мён, упала, и волосы растрепались. Одна туфля слетела с ноги и улетела в угол зала. Так, растрепанную и униженную, Ча Мён увели. Когда оглушительные крики Ча Мён стихли, как эхо, в зале повисла тишина. Репортеры в зале быстро строчили статьи, а адвокат Ча Мён, просидевший весь суд как воды в рот набравши, молча собирал свои вещи. Секретарь Ча кивнул адвокату и покинул зал суда. Се Гён быстро бросилась за секретарем Ча. Она хотела спросить. Какова причина того, что он отвернулся от Ча Мён. Но когда она вышла из зала, секретаря Ча уже нигде не было.