Утро выдалось растрепанным. Се Гён, протирая затуманенные сном глаза, приподнялась. Подтянув сползшую бретельку сорочки, она спустилась с кровати. Увидев свое отражение в зеркале туалетного столика, она покачала головой.

— ...Му Гёль, ну ты и даешь.

Это было бормотание в пустоту, которое некому было услышать. Следы бурной страсти, начавшейся в спальне, густо усеивали её ключицы и грудь. Му Гёль умудрился оставить целую россыпь отметин ровно там, где их могла скрыть футболка. Накинув халат и завязывая пояс, Се Гён вышла в гостиную. Сквозь широко распахнутые панорамные окна лился осенний солнечный свет и дул ветерок. Как только она, скрестив руки на груди, сделала шаг, Му Гёль, услышав шаги, приподнялся с дивана.

— Уже проснулась? Поспала бы еще.

До возвращения Хэ Хана еще оставалось время.

— Ты бы всё равно разбудил, когда пришло бы время.

Переступив порог гостиной, Се Гён вышла на террасу и зыркнула на Му Гёля.

— Я же просила не оставлять такие вещи.

Се Гён слегка спустила бретельку, демонстрируя следы прошлой ночи. Му Гёль хитро улыбнулся.

— Красиво. Цвет идеальный.

— В следующий раз не оставляй.

Му Гёль в один шаг оказался рядом. И погладил линию её ключиц.

— Я же оставил их там, где не видно. В чем проблема.

Оставить засосы так, чтобы они не выходили за линию выреза футболки — это тоже своего рода искусство.

— Идеально. Очень красиво.

Чмок, Му Гёль снова оставил поцелуй поверх вчерашнего следа. Обняв его за талию одной рукой, Се Гён спросила (хоть он и был вредным, но таким любимым):

— Собираешься ставить палатку?

Му Гёль, обняв Се Гён за плечи, посмотрел на разбросанное снаряжение. Еще вчера Хэ Хан раздумывал, куда поехать — на море или в парк развлечений, но в итоге выбрал кемпинг. Причем кемпинг прямо во дворе их дома.

— Раз уж делать, надо делать как следует.

Просто пожарить барбекю — Му Гёлю этого было мало. Поэтому он вытащил всё, от палатки до полного набора походного снаряжения. Му Гёль оказался отцом, превзошедшим все ожидания. По крайней мере, в глазах Се Гён это было именно так.

— Хэ Хану повезло. Что у него такой папа, как ты.

— Это повезло, что у него такая мама, как ты. Этот паршивец даже во сне только маму зовет. Обидно папе, который его на своей спине выкачал.

Се Гён шлепнула Му Гёля по ягодице.

— Зато меня зовешь ты.

И во сне, и наяву.

Уголки губ Му Гёля поползли вверх. Рука, лежавшая на её плечах, плавно скользнула вниз и сжала ягодицу. Мягкий шелк халата и упругая плоть под ним разожгли в Му Гёле искру.

— У нас еще есть немного времени. Может, еще разок...

Се Гён, качая головой, оттолкнула его.

— Скоро придет экономка Ян.

— Уже?

Она больше не жила с ними и не вела домашнее хозяйство каждый день, но раз в неделю приносила необходимые продукты и гарниры. Был момент, когда Се Гён чувствовала себя преданной из-за того, что экономка докладывала о каждом её шаге тёте Ча Мён, но как бы она ни искала, заменить экономку Ян было некем. Человек, который с детства заменял ей мать, и привычка к её готовке давали о себе знать — Се Гён то и дело вспоминала вкус её блюд. Но это не значило, что она хотела жить с ней вместе, как раньше. Сейчас членами этой семьи были только она, Му Гёль и Хэ Хан. Пусть и немного неуклюже, но они хотели сами вести быт, укрепляя свои семейные узы. Исключение решили сделать только для еды. Желание кормить семью лучшим не совпадало с кулинарными способностями Се Гён, к тому же она была занятой работающей мамой. Сразу после рождения Хэ Хана Му Гёль убедил её, что нужно принимать хотя бы такую помощь. Экономка Ян тоже с радостью согласилась.

— Сегодня она принесет соевых крабов. Одну банку потом отдадим Госпоже Пак.

— От крабов экономки Ян Госпожа Пак просто без ума.

По будням Му Гёль и Се Гён часто встречались у детского сада, чтобы забирать Хэ Хана и Таль Ним вместе. В знак благодарности Госпожа Пак и Квон Хёк раз или два в месяц брали Хэ Хана с собой в поездки. Му Гёль каждый раз с нетерпением ждал этого дня. Этого золотого дня, когда они могли побыть с Се Гён абсолютно одни.

— А, кстати, тот дикий мед, который нам недавно подарили. Может, его тоже передадим?

На предложение Му Гёля Се Гён охотно кивнула.

— Собирайся. Я быстро умоюсь и выйду помогать.

Во взгляде Му Гёля читалось явное сожаление. Се Гён, всем видом показывая «даже не мечтай», развернулась и быстро скрылась. Эта картина показалась ему такой милой, что он рассмеялся. Когда они только встретились, он и представить не мог такую Ын Се Гён. Ярко улыбающуюся, радующуюся, веселящуюся и бесконечно очаровательную.

Се Гён часто говорила ему:

«Я счастлива, потому что у меня есть ты».

Слыша эти слова, Му Гёль тоже наполнялся счастьем. И вместе с тем в нем росло желание сделать её еще счастливее.

Взяв молоток, Му Гёль начал ставить палатку в углу двора. Над двором, залитым теплым осенним солнцем, дул прохладный ветерок. Он размел опавшие листья от входа в палатку до самых ворот, проложив дорожку. На террасе он поставил в ряд три походных кресла и разложил низкий металлический столик. На него он поставил банку пива для себя, банку кофе для Се Гён. И детский напиток с мультиками для Хэ Хана.

Тем временем еда, принесенная экономкой Ян, была аккуратно разложена в холодильнике, а соевые крабы и мед для Квон Хёка уже ждали у входа, завязанные в традиционный узелок (почаги). Из спальни доносился звук фена — Се Гён сушила волосы, а из-за забора послышался шум. Кажется, приехал Хэ Хан. Му Гёль быстро рассыпал на террасе хлебные крошки, взял приготовленный узелок и спустился по каменным ступеням. Как только он распахнул ворота...

— Папа!

Хэ Хан прыгнул ему в объятия. Щека с мягким пушком потерлась о щеку Му Гёля. Чмок, чмок, — со словами «Я скучал» Хэ Хан осыпал щеки Му Гёля поцелуями.

— Правда скучал?

— Коне-е-ечно!

Засунув руку в карман, Хэ Хан сказал:

— Я купил подарок. Закрой глаза!

Му Гёль послушно закрыл глаза. Что-то опустилось ему на переносицу. Открыв глаза, он понял, что на нем неоновые салатовые солнцезащитные очки.

— Безвкусица какая.

— Нет. Красиво.

Погладив Му Гёля по щеке, Хэ Хан слез с его рук. И, даже не оглядываясь, с топотом умчался в дом.

— Мама-а-а-а!

Му Гёль покачал головой.

— В любом случае, мама всегда на первом месте.

— Он только на словах так, а в поездке имя папы у него с языка не сходит.

Квон Хёк, осунувшийся со вчерашнего дня, заговорил с лицом человека, измученного родительством.

— «А мой папа умеет то, а мой папа любит это. Мой папа супермен», и всё в таком духе. Ну дела. Такого фанатизма я еще не видел.

— Звучит так, будто завидуете.

— Да чему тут завидовать! Когда у меня есть моя очаровательная дочурка. Наша дочка, знаешь ли...

Прервав хвастовство Квон Хёка, которое обычно не имело конца, Му Гёль открыл пассажирскую дверь и положил узелок на сиденье. Затем посмотрел на Госпожу Пак, сидевшую сзади.

— Се Гён просила передать. Соевые крабы для Госпожи Пак и дикий мед для директора Квона.

Госпожа Пак удовлетворенно улыбнулась.

— В отличие от её тёти, у неё есть манеры. Мне это нравится.

Му Гёль поклонился.

— Как всегда, спасибо. Что присматриваете за Хэ Ханом.

— Да что там присматривать. Они сами друг с другом играют.

Госпожа Пак нежно погладила по голове Таль Ним, которая уснула, положив голову ей на колени.

— И правда, дожила. Видеть, как играет твой ребенок и мой ребенок. Могла ли я когда-нибудь такое представить? Что ты заведешь ребенка, что я заведу ребенка.

— С возрастом стали сентиментальнее.

— Да не только сентиментальнее. Иногда смотрю, как Таль Ним спит, и слезы сами наворачиваются.

Квон Хёк, садясь на водительское место, веско произнес:

— Не плачь. Нуна. У тебя же есть я.

Внешне они немного выделялись, но в остальном ничем не отличались от любой другой обычной семьи. Му Гёль с улыбкой сказал:

— Приезжайте на следующие выходные. Устроим барбекю.

Квон Хёк ответил так, словно это не обсуждается:

— Я только Таль Ним пришлю. Мне тоже нужно провести время с нуной наедине.

Му Гёль охотно кивнул. Квон Хёк махнул рукой и нажал на газ. Проводив взглядом уезжающую машину, Му Гёль вошел в ворота. Широкими шагами поднялся по лестнице. И только тут заметил, что перед глазами всё какое-то темное.

— А, очки.

Только он поднял руку, чтобы снять эти дурацкие неоновые очки, как Хэ Хан, в оранжевых очках, с топотом примчался к нему.

— Папа! Не снимай!

— Это по-детски.

— Уа-а-а! Это же подарок! Нельзя-я!

За перепалкой между папой Му Гёлем, пытавшимся снять нелепую вещь, и сыном Хэ Ханом, который категорически запрещал это делать, наблюдала Се Гён — в розовых неоновых очках. Как говорится, нет родителей, способных победить своих детей. Му Гёль так и не снял очки и позволил Хэ Хану утащить себя. Маленькие ручки Хэ Хана усадили Се Гён на деревянную террасу. Му Гёль тут же возмутился:

— Почему ты сажаешь маму на пол? Есть же стулья. Девочкам нельзя сидеть на...

На ворчание Му Гёля Хэ Хан приложил указательный палец к губам: «Тс-с». Несколько воробьев слетелись и выжидающе смотрели на хлебные крошки, которые Му Гёль рассыпал заранее. Хэ Хан с озорным лицом присел на корточки и наблюдал за птицами. Се Гён, тихо поглаживая Хэ Хана по голове, посмотрела на Му Гёля.

— Дорогой, фото.

По её просьбе Му Гёль быстро принес штатив и установил телефон. А затем на цыпочках подошел к Хэ Хану и Се Гён.

Чик-чирик,

Был прекрасный осенний день, и пение воробьев звучало особенно приятно. Глядя на пейзаж перед глазами, Се Гён казалось, что всё это — прекрасный сон. Мирное осеннее небо, семья воробьев во дворе. Хэ Хан, наблюдающий за ними, и Му Гёль, смотрящий на них обоих. Дружная и счастливая семья.

Рука Му Гёля легла на плечо Се Гён, с теплотой смотрящей на своих мужчин.

— Снимаю.

Услышав это, Хэ Хан поднял голову и посмотрел в камеру. Семейство воробьев мирно клевало крошки, и Му Гёль нажал на кнопку. Пошел отсчет таймера.

5, 4, 3, 2... 1.

Вспышка. В момент, когда был сделан снимок, Се Гён слегка склонила голову на плечо Му Гёля. Воробьи, ставшие прекрасным фоном для мирного семейного фото, внезапно взмыли в воздух. Хэ Хан вскочил и закричал: «Воробьи!». Му Гёль снова нажал на кнопку затвора. Хэ Хан, указывающий на улетающих воробьев, смеющийся Му Гёль, глядящий на эту картину. И улыбающаяся Се Гён — всё это запечатлелось на одной фотографии.

Это было не просто счастье на словах, это было самое настоящее счастье. Не просто желаемое, а реально достигнутое, абсолютное и полное счастье Му Гёля и Се Гён.

— Конец специальных экстр —