В наступившей тишине Му Гёль купил кофе в автомате и протянул Се Гён.

— Попей.

Взяв стаканчик, Се Гён задала вопрос, который не давал ей покоя. Тот самый, который она так и не успела задать секретарю Ча.

— Почему секретарь Ча... изменил свое решение? Он не из тех, кто меняется.

— Если он не из тех, кто меняется, значит, он планировал это с самого начала.

— Секретарь Ча любит тётю. Но при этом отправил её в тюрьму?

— Наверное, потому и отправил, что любит.

— Я не понимаю.

— Любовь твоей тёти к тебе тоже невозможно понять.

Любовь бывает разной. Понять все её проявления почти невозможно. Любовь тёти, которая убила папу и пыталась убить Му Гёля, чтобы полностью завладеть Се Гён, тоже находилась за гранью понимания. Ведь в глазах других это была не любовь, а одержимость и безумие. Отпив кофе, Му Гёль встал.

— Пойдем.

Но у Се Гён еще оставалось одно дело.

— Иди пока на улицу. Я скоро догоню.

Взгляд Се Гён был устремлен в одну точку. Поняв причину, Му Гёль молча похлопал её по плечу.

— Не торопись.

Как только Му Гёль отошел, к ней подошла экономка Ян. Се Гён встала, и экономка заговорила первой:

— ...Ты ждала меня.

— Как вы узнали.

Экономка Ян горько усмехнулась.

— Я растила тебя с восьми лет. Уж это я могу понять.

 — Я слышала ваши показания.

Её неизменный ответ: «Я не помню».

— Живите так, как сказали — ничего не помня. Я тоже буду так жить.

— Тебе очень... обидно?

Се Гён горько усмехнулась.

— Мне кажется, эти годы и эти чувства нельзя описать простым словом «обидно». Поэтому я просто забуду всё и начну жить заново.

Глядя на Се Гён, ставшую сильнее после всех испытаний, экономка Ян прослезилась. Она не ждала, что Се Гён поймет её безвыходное положение и ситуацию. Но смотреть ей в глаза было тяжело.

— ...Моя вина велика.

— Даже не думайте извиняться. И просить прощения тоже.

Она не собиралась принимать ни то, ни другое. Холодно ответив, Се Гён открыла сумку и достала конверт. Экономка Ян тут же попыталась отказаться. Се Гён сказала:

— Это не деньги, возьмите.

Услышав это, экономка взяла непонятный конверт.

— Многое я не могла понять. Но мысли о Сон Мине не давали мне покоя.

Слова о том, что она ни разу не была на линейках своего сына Сон Мина, засели в сердце. Это означало, что Сон Мин провел очень много дней без мамы. Так что это был подарок не экономке Ян, а Сон Мину.

— Позвоните по визитке в конверте, вам всё объяснят. И передайте Сон Мину привет от меня.

Сказав это, Се Гён развернулась. Экономка Ян поспешно бросила ей вслед:

— В любое время... Если я понадоблюсь, звони.

Се Гён подавила подступивший к горлу ком.

— Вы мне не понадобитесь. Так что живите хорошо.

Се Гён пошла через холл. Экономка Ян долго смотрела ей вслед, и только когда Се Гён полностью скрылась из виду, открыла конверт. В нем лежали визитка и квитанция. Как и велела Се Гён, она позвонила по номеру на визитке. Видимо, её номер был сохранен, потому что на том конце сразу ответили:

— Это Ян Сун Ок? Я всё ждала вашего звонка.

Собеседница заговорила так, словно давно ждала этого.

— Времени мало, поэтому нужно поторопиться с подготовкой...

— К какой подготовке?

— А, вы еще не знаете?

От последовавших объяснений слезы, словно по волшебству, хлынули из глаз.

— Не могли бы вы... повторить?

— Поездка запланирована для посещения концерта в Карнеги-холле. Билеты, проживание, а также услуги индивидуального гида-переводчика — наше агентство обо всем позаботится. Оплата уже произведена заказчиком, так что об этом не беспокойтесь. От вас требуется только загранпаспорт и...

Экономка Ян осела на пол. Она не могла остановить рыдания. Она и мечтать не смела о том, чтобы увидеть концерт сына. И денег не было, и смелости не хватало лететь одной в чужую страну, где она ни слова не понимает, чтобы искать концертный зал. Но...

— ...Всхлип.

Се Гён сделала всё это возможным. Подарок Се Гён причинял такую же боль, как и те раны, что она нанесла Се Гён. О чем она только думала, когда все эти годы наносила Се Гён неизлечимые раны... На неё нахлынули сожаление и чувство вины.

***

Спустя год после первого суда. Был вынесен окончательный приговор Ча Мён. Избежать реального срока не удалось. Убийство, подстрекательство к убийству, покушение на убийство. Целых двадцать лет. Она получила ровно столько, сколько лет была одержима Се Гён. Донос на казино Квон Хёка тоже вернулся к ней бумерангом. На изъятых записях видеонаблюдения было видно, как Ча Мён посещала казино, и после ежедневных статей в прессе ей пришили еще и обвинение в регулярных азартных играх, которых она не совершала. В итоге проект международной школы рухнул, так и не начавшись, а Госпожа Пак, воспользовавшись одолженными деньгами как предлогом, всё-таки отобрала у Ча Мён образовательный фонд и заняла кресло председателя. Единственное, что осталось в руках Ча Мён, — это отель, но и его пришлось продать, чтобы оплатить услуги адвокатов для бесконечных апелляций. Репутация, состояние, должность. В конце концов, Ча Мён потеряла всё.

— Заключенная 1677, на свидание.

Ча Мён, смотревшая в окно пустым взглядом, встала. Это было её первое свидание за год.

— Кто пришел? ...Женщина?

— Откуда мне знать. Пойдите и сами посмотрите.

В шагах Ча Мён, направлявшейся в комнату для свиданий, сквозило волнение. Может, это Се Гён. Прошел уже год, она вполне могла прийти хоть раз. Даже если она совершила смертный грех, пора бы уже простить. Аккуратно заправив за уши волосы, отросшие до талии, Ча Мён вошла в комнату.

— ...

Глаза, полные радости и ожиданий, тут же наполнились гневом и обидой.

— ...Как у тебя хватило наглости прийти сюда.

За прозрачной перегородкой стоял секретарь Ча. Увидев его, Ча Мён тут же разразилась упреками, а он лишь вежливо поклонился. Секретарю Ча учли смягчающие обстоятельства, он получил год тюрьмы и сегодня вышел на свободу. Едва покинув стены тюрьмы, он первым делом пришел к Ча Мён и вот, спустя год, стоял перед ней.

— Как вы поживали всё это время.

— Как я могла поживать хорошо?

— Вам идут длинные волосы.

— Какая наглость.

Усмехнувшись, Ча Мён села напротив секретаря Ча. Она ненавидела его за то, что он запер её здесь, но ей нужно было задать один вопрос.

— Зачем ты это сделал.

Сколько бы она ни думала, она не могла найти ответ.

— Говорил, что будешь защищать. Что всегда будешь рядом. ...Что не изменишься. Всё это было ложью?

— Я ни разу не лгал.

— Тогда... почему?!

Ча Мён невольно закричала. Её сжатые кулаки дрожали. Попытавшись успокоить колотящееся сердце, она спросила снова:

— Почему ты так жестоко... уничтожил меня.

Глаза Ча Мён налились кровью.

— Я не уничтожил вас.

— Если это не уничтожение, то что?

— Это любовь.

— ...Ты спятил?

По искаженному лицу Ча Мён всё-таки покатилась слеза.

— Запереть меня здесь и уничтожить — это любовь?

— Не запер, а изолировал.

— Что...?

— Не уничтожил, а сделал так, чтобы я стал вам необходим.

Её рот так и остался приоткрытым от изумления. Глядя на такую Ча Мён, секретарь Ча сказал:

— Вы же сами меня этому научили.

На его губах появилась спокойная, нежная улыбка. Разговор с Ча Мён всё еще был жив в его памяти, словно это было вчера.

«Вы собираетесь изолировать Се Гён». «Верно. Сделаю так, чтобы она осталась одна. И тогда я стану ей необходима. ...Поэтому помоги мне. Чтобы я могла встать рядом с Се Гён, когда она останется одна. Чтобы она могла верить и полагаться только на меня».

Ча Мён медленно покачала головой.

— Это бред... Ты сумасшедший.

Секретарь Ча приложил руку к прозрачной стене. Прямо на уровне глаз Ча Мён. Словно вытирая ей слезы, он провел большим пальцем по стеклу, не касаясь её.

— Не плачьте. Вы остались одна, но у вас есть я.

Уголки губ секретаря Ча тихо поползли вверх.

— Так что верьте и полагайтесь только на меня. Я никогда не изменюсь.

Ча Мён попятилась и встала. По спине побежали мурашки. Это была не любовь, а одержимость и безумие. Ей было так смешно, что на глаза навернулись слезы.

— Ха. Ха-ха...

Но самое страшное заключалось в том, что единственным человеком, который у неё остался, действительно был секретарь Ча.

***

— Эй, Му Гёль. Ты слушаешь?

Услышав из динамика голос Госпожи Пак, Му Гёль встряхнул мокрые волосы. Положив телефон на стол, он включил громкую связь.

— Ну что еще.

— Ты никогда не здороваешься первым? Забыл уже, как я старалась, чтобы ты казенные харчи не ел?

Се Гён, стоявшая рядом, ткнула Му Гёля в бок. Му Гёль рефлекторно ответил:

— Да, я благодарен, спасибо. Но сколько еще ты будешь мне это припоминать?

Госпожа Пак твердила про казенные харчи уже целый год. Налоговая проверка в гольф-клубе завершилась идеально. Благодаря безупречным расчетам Джи Хуна и привычке Му Гёля хранить каждый чек, проверка, начавшаяся с доноса, закончилась получением награды за примерную уплату налогов. Проблемой стало лишь прошлое Му Гёля в качестве бойца в казино. Казино было перевернуто вверх дном из-за Ча Мён, и полиция собрала все улики пребывания там Му Гёля и его участия в боях. Но Госпожа Пак, наняв команду суперзвездных адвокатов, добилась для себя и Му Гёля условного срока. Проблемой стал Квон Хёк. Ему не удалось избежать тюрьмы. Но даже за решеткой Квон Хёк сиял от счастья.

— Гав!

Сквозь лай собаки Госпожа Пак сказала:

— Слышал? Саран сходит с ума, хочет увидеть папу.

— А не Госпожа Пак ли хочет его увидеть?

— Ох уж этот мальчишка. И какой ты догадливый.

Квон Хёк и Госпожа Пак без всяких прелюдий стали парой. Вроде как она запоздало оценила прелесть мужчин помладше.

— Короче. Сегодня обещают первый снег. Поэтому я собираюсь навестить своего Хани. Так что сегодня съездите вдвоем.

Му Гёль с улыбкой посмотрел на Се Гён. Иногда Госпожа Пак проявляла неожиданную тактичность.

— Хорошо. Тогда поедем вдвоем.

— Надо же, какой покладистый?

— Это всё потому, что твоя помощь до сих пор в самом сердце отзывается.

— Псих. Ты что-то не то съел?

Даже если и так — всё было прекрасно. Му Гёль поспешил закончить разговор.

— Ладно, нам надо собираться. Будем прощаться. Передай директору Ю от меня привет.

Пип.

Решительно сбросив звонок, Му Гёль притянул Се Гён за талию.

— Вот и отлично.

— Разве?

— Конечно. Обещают первый снег, а она сама слилась. Съездим туда, как на свидание.

Прижавшись к Се Гён, Му Гёль сунул руку ей под халат. Се Гён шлепнула его по руке и убрала её.

— Мы так опоздаем.

— Жаль.

— Такие вещи — вечером, когда вернемся.

Се Гён демонстративно скинула халат и пошла в гардеробную. Когда она так расхаживала абсолютно голой...

— Ха...

Сердце Му Гёля сжалось. Но сегодня нужно было держать себя в руках. Особенно сегодня, в такой важный для Се Гён день.

Госпожа Пак, заполучившая образовательный фонд «Ынбит» от Ча Мён, оставила себе только должность, а всю реальную работу поручила Се Гён. Се Гён преобразовала образовательный фонд в стипендиальный и разработала программу поддержки детей, у которых есть мечта. Это было также и ради неё самой, и ради Му Гёля — ведь у них в свое время не было возможности мечтать.

Приехав на место вручения стипендий, Му Гёль с новым чувством посмотрел на школу.

— Всё как раньше.

— И правда.

Это была старшая школа, в которой они вместе учились. Заходить сюда вместе с Се Гён было как-то странно.

— Странное чувство.

— У меня тоже.

Они не сговариваясь взялись за руки и с улыбкой посмотрели друг на друга. Несмотря на наступившую зиму, день выдался на удивление теплым, а на небе не было ни облачка.

По-настоящему прекрасный и волнующий день.

Му Гёль никогда не смел и мечтать, что в его жизни наступят такие прекрасные дни. А уж о том, что Се Гён будет держать его за руку и идти рядом, он и подавно не мог подумать. Поэтому он был благодарен. Каждое мгновение, проведенное с Се Гён, было настолько счастливым, что заставляло забыть обо всех прошлых страданиях и лишениях.

Се Гён чувствовала то же самое. Она не знала, что время, которое она раньше просто пропускала сквозь пальцы, может стать таким драгоценным. Она, жившая изо дня в день в установленных рамках, и не подозревала, что в ней кроется столько желаний. От гольфа до столярного дела. Работа в фонде и недавнее увлечение походами в горы. Всё было интересным и приносило радость. А главное, она была благодарна за то, что может разделить всё это с Му Гёлем.

— Пойдем.

Первой шагнула Се Гён. Ведомый её маленькой рукой, Му Гёль вошел на территорию школы. В этот момент, когда они словно по волшебству вернулись в школьные годы, перед глазами что-то замелькало. Вопреки прогнозам о первом снеге, пошел грибной дождь.

— Грибной дождь.

Се Гён подставила ладони и посмотрела в небо. Глядя на неё, Му Гёль почувствовал, как его захлестывает счастье.

«Дождь в ясный день называют грибным».

Та девчонка, о которой он всегда вспоминал в такие дни, сейчас держала его за руку. Перед лицом реальности, похожей на сон, Му Гёль притянул Се Гён к себе и обнял.

Он крепко обнял её, надеясь передать те чувства и страсть, которые не смог выразить тогда, когда они носили школьную форму. Он желал, желал и еще раз желал, чтобы этот момент стал не просто их счастливым концом, а началом чего-то нового.

Конец.