Ви-и-изг!

Две машины, едва не столкнувшись лоб в лоб, разъехались в миллиметрах друг от друга. Му Гёль всё-таки вывернул руль.

— ...!

Он резко ударил по тормозам, но было бесполезно. Внедорожник пробил ограждение, взмыл в воздух и рухнул вниз. Му Гёль сорвался со скалы.

Бульк!

Машина, упавшая с обрыва, быстро погружалась. Накатывающие волны накрывали её одну за другой, пока окончательно не поглотили. Машина ушла под воду быстрее, чем можно было представить.

Ш-ш-ш...

Водитель встречной машины, поспешно выскочив, посмотрел вниз с обрыва. Встревоженный взгляд сквозь пелену дождя принадлежал секретарю Ча. Он достал телефон, чтобы вызвать спасателей. Но как только он набрал 119, раздался звонок от Ча Мён. Секундное колебание. Секретарь Ча сбросил 119 и ответил Ча Мён.

— ...Произошла авария.

— Какая авария?

— Машина упала с обрыва.

— ...Я же сказала только припугнуть.

Секретарь Ча откинул мокрые волосы со лба.

— Я и хотел только припугнуть...

Но он упал сам. Секретарь Ча ехал на большой скорости, но не для того, чтобы столкнуть машину, а чтобы заставить её остановиться.

— Столкновение было?

— ...Нет. Сначала я позвоню в службу спасения, потом перезвоню.

— Секретарь Ча.

Голос был ледяным.

— ...Свидетели есть?

— Что?

— Я спрашиваю, кто-нибудь видел?

Только тогда он огляделся. Кроме его собственной машины с включенной аварийкой, никого не было. Ча Мён заговорила рациональным тоном:

— Слушай внимательно. Столкновения не было. Свидетелей нет. И машина упала сама.

— ...

— Даже если спасатели приедут сейчас, они его не спасут. Ты понимаешь... о чем я?

Ча Мён говорила непререкаемо.

— Вернись к рассудку.

Эти же слова секретарь Ча сказал ей всего несколько часов назад.

— Возьми себя в руки и возвращайся домой.

Связь оборвалась.

Тук-тук-тук.

Следуя за каплями дождя, он опустил взгляд. Море под обрывом. Ничего не было видно. Ни машины, ни Му Гёля. Словно их никогда и не существовало.

***

Се Гён убрала руки от ушей и открыла глаза. Разрозненные осколки воспоминаний слились в единый поток, и перед глазами ясно предстали забытые образы мамы и папы. И образ тёти Ча Мён вместе с ними.

Родители и тётя часто ссорились.

«Не лезь не в свое дело, свояченица. Тебе не кажется, что ты переходишь границы?»

В какой-то момент папа начал отстранять тётю.

«Я того же мнения. Спасибо, что заботишься о Се Гён, но знай меру».

Мама стала на сторону папы. Родители и тётя всегда конфликтовали там, где я не видела. Но в какой-то момент я поняла: ласковый голос тёти «Се Гён, пойдешь к себе в комнату?» означает ссору с мамой и папой. Первая ссора, свидетелем которой я стала, касалась выбора детского сада. Между папой, который хотел отдать меня в лесной детский сад, и тётей, настаивавшей на английском, мама высказала свое мнение:

«У нас не хватает времени играть с Се Гён. Пусть растет ближе к природе, в этом нет ничего плохого. Я не хочу давить на неё учебой с ранних лет».

Услышав это, тётя рассердилась, заявив, что мама принимает сторону зятя.

«Где тут правильное, а где неправильное... Неужели ты не понимаешь, сестра?»

На самом деле, правильного и неправильного не было. Были лишь разные желания. В итоге я пошла в лесной детский сад, как хотели родители. После этого отношения папы и тёти испортились окончательно. Когда мама заболела, выходные я всегда проводила с папой. В будни приходилось оставаться с тётей, и одежда, которую я носила в выходные, а также подарки от папы выбрасывались, как только я возвращалась. А по пятницам неизменно начиналось «воспитание». Сейчас я понимаю, что это была разновидность промывания мозгов.

«Не садись где попало. И не соглашайся сразу на всё, что предлагает папа». «Почему?»

Мне нравилось всё, что мы делали с папой. Но тётя объясняла причину запрета.

«Если Се Гён будет говорить, что ей всё нравится, папе придется всё это делать, и он устанет. А если он устанет, то может больше не захотеть видеть Се Гён. Ты хочешь не видеться с папой?» «...Нет!» «Вот поэтому мы придумаем план. Терпи десять раз, когда тебе что-то нравится. И скажи только об одном». «Что нравится?» «Нет. Скажи: "Кажется, это нормально"».

Тётя держала меня, маленькую, за плечи и говорила:

«Мама болеет, папа занят. Се Гён ведь хорошая девочка и хочет помочь родителям? Поэтому впредь делай только то, что говорит тётя. Тогда маме и папе не будет тяжело».

Я свято верила этим словам. И делала только то, что мне говорили. Я была в том возрасте, когда не могла отличить правильное от неправильного. Возможно, всё началось именно тогда. Промывание мозгов в стиле тёти, прикрытое жертвенностью и преданностью. Это было поведение, тонко разрушающее самостоятельность Се Гён. Значит, теперь нужно это прервать. Самой. Но для начала нужно открыть запертую дверь.

Стоя перед дверью, Се Гён толкнула её. Как и ожидалось, та не поддалась. Она нажала на ручку. Замок был не из тех, что запираются снаружи. Значит...

Бум.

Се Гён толкнула дверь плечом. Не поддалась. Но она не сдавалась. Казалось, если она сдастся сейчас, то никогда не выйдет из этой комнаты. Се Гён отступила на несколько шагов, разбежалась и со всей силы врезалась в дверь.

Бах!

Плечо пронзила боль. Одновременно раздался скрип. В щель проник тонкий луч света. Появилась надежда.

Се Гён отошла еще дальше, разбежалась и снова ударила плечом.

Бах!

Щель стала шире.

Снова отошла и — Бум! Еще раз отошла и — Бум!

Даже если плечо разобьется вдребезги, она хотела открыть эту дверь. Хотела вырваться любой ценой. Из-под давления и принуждения, которые её душили. Хотела выбежать и броситься к Му Гёлю.

Бах!

Наконец, в образовавшуюся широкую щель Се Гён протиснула тело.

Скр-р-рык!

Скрежеща мебелью по полу, дверь открылась.

— ...Фух.

За дверью тёти не было. Путь преграждала лишь тумбочка высотой по пояс. Се Гён почувствовала себя дурой из-за того, что провела прошлую ночь, заткнув уши и зажмурив глаза.

Если захотеть, можно было выйти вот так...

Наверное, так было со всем в её жизни. Могла, но не делала, могла выйти, но думала, что не сможет. Эти ошибочные мысли стали оковами, державшими её. Се Гён забралась на тумбочку и перепрыгнула её. И сразу же спустилась по лестнице. В каждом её шаге читалась решимость. Теперь она действительно собиралась делать то, что решила.

Спустившись на первый этаж, Се Гён первым делом начала искать свой телефон. Осмотрев диван, стол и всю гостиную, она его не нашла и в итоге открыла дверь в комнату тёти. Судя по шуму воды в ванной, она мылась. Се Гён осмотрела комод, туалетный столик. Затем пошарила по кровати, откинула одеяло, подняла подушку. Телефон лежал под подушкой.

— Нашла.

Едва она взяла телефон, как за спиной раздался ледяной голос:

— ...Ын Се Гён.

Это была Ча Мён. Только что умывшаяся, она сделала шаг вперед.

— Кто открыл тебе дверь?

— Я сама открыла и вышла.

Ча Мён с недоверием покачала головой.

— ...Ты совсем спятила?

— Спятила ты, тётя.

Се Гён четко указала на её нелогичность.

— Запирать человека в комнате и отбирать телефон — ты считаешь это нормальным?

— Ын Се Гён!

— Не кричи на меня. Я не сделала ничего плохого.

Ча Мён выдохнула, словно не веря своим ушам.

— И это твоя благодарность за то, что я тебя вырастила?

— ...

— Ты же хорошая девочка. Правильная и умная! Разве мыслимо, чтобы наши отношения рушились из-за какого-то парня?

Ча Мён схватила Се Гён за руку.

— Разве мы не можем вернуться к тому, как было?

Отчаянная мольба Ча Мён больше не трогала Се Гён. Она выдернула руку.

— Я не твоя кукла.

— ...Что?

— Так что хватит играть в куклы.

Се Гён развернулась. Этот жест был настолько резким и холодным, что Ча Мён на мгновение опешила. Только когда Се Гён вышла из комнаты, Ча Мён опомнилась, бросилась за ней и схватила.

— Ын Се Гён!

Она с силой дернула её за руку. Се Гён вырвалась. В этот момент ногти Ча Мён оцарапали ей тыльную сторону ладони. Се Гён посмотрела на царапину. Было больно и жгло.

— Как... как ты могла так измениться.

Ча Мён ударила себя в грудь, отказываясь это понимать. Се Гён с безразличным взглядом открыла телефон. И набрала номер Му Гёля. Увидев это, Ча Мён опустила руки. Ей было лишь жаль Се Гён, которая снова и снова набирала номер, на который никто не ответит. Не понимая, что теперь у неё осталась только тётя.

— Любовь всегда проходит. Думаешь, этот Му Гёль останется с тобой навсегда?

Нет. Не останется. Потому что теперь это невозможно.

— Неужели ты еще не поняла? Что бы ни случилось. В конце концов, рядом с тобой останусь только я!

Се Гён опустила телефон, так и не дождавшись ответа. Ча Мён предприняла последнюю попытку:

— Так что приди в себя. Се Гён.

— Приди в себя сама. Сейчас для меня важно не то, кто останется рядом, а то, чтобы я сама встала на ноги.

Самостоятельность. С этого Се Гён собиралась начать. Бровь Ча Мён изогнулась в неприятной усмешке.

— Собираешься жить одна?

— Собираюсь встать на ноги.

Ча Мён тяжело вздохнула. Она слишком выросла. Раз её мольбы и слезы больше не работают. Пальцами Ча Мён вытерла выступившие слезы. Дальнейшие уговоры и нотации были бессмысленны. Возможно, как и говорила Се Гён, временная разлука — это выход. Му Гёля больше нет, и Се Гён в любом случае вернется к ней.

— Хорошо.

Сказала Ча Мён.

— Как ты и предлагала, давай поживем отдельно какое-то время. Может, так будет лучше.

Для Ча Мён это было серьезное решение.

— Я скажу, чтобы подготовили люкс в отеле. Поживи там пока.

Но она не ожидала, что в этом решении будет переменная.

— В отель поеду не я, а ты.

Се Гён сказала это так, словно это само собой разумеющееся.

— Это мой дом.