Му Гёль насмешливо склонил голову.

— Блядь.

Тихое ругательство было адресовано точно Ча Мён.

— Даже не удивишься, увидев меня?

— А я должна удивляться?

— Ещё бы. Ты же думала, что убила меня, а я стою тут жив-здоров. Будь у тебя хоть капля совести, могла бы хотя бы сделать вид, что удивлена.

— Дерзкий щенок.

Взгляд Ча Мён быстро метнулся к Се Гён.

— Кого ты притащила в дом под видом парня? Как долго ты еще будешь меня разочаровывать? Если бы ты просто развлекалась с парнями, я бы закрыла глаза. На это я готова пойти. Но подобное я терпеть не намерена! Се Гён.

В ответ на крики Ча Мён Се Гён спросила:

— Тётя, почему ты так ненавидишь Му Гёля?

— Сама не знаешь? Этот невежественный, неотесанный хам... Кому он может нравиться?

— Му Гёль по крайней мере никого не убивал.

В этот момент губы Ча Мён нервно дрогнули. Се Гён продолжила:

— Пусть Му Гёль неотесанный хам. Но разве это хуже, чем убить человека, тётя?

— О чём ты... говоришь? Я убила человека? Что за...

От удивления Ча Мён даже начала заикаться и с яростью уставилась на Му Гёля.

— Псих! Что ты ей наплел?

Ча Мён оттолкнула Му Гёля и схватила Се Гён за обе руки. И с отчаянием в глазах посмотрела на неё.

— Что бы ты ни услышала, это всё ложь. Он хочет поссорить нас!

Ча Мён кричала так, что на шее вздулись вены.

— И к тому же, вот он, стоит живой и здоровый! Кого это я убила?

— Я не говорила, кого именно ты убила. Так почему ты смотришь на Му Гёля?

— Что?

— Ты правда пыталась убить и Му Гёля тоже?

— Нет!

— И папу убила ты?

— Я же говорю, нет!

— Тётя, я всё... знаю.

Ча Мён встретилась с таким взглядом Се Гён, какого никогда раньше не видела. В нем смешались подозрение и настороженность. Недоверие и гнев.

— Зачем... мне? Зачем мне убивать твоего отца...

— Об этом я и должна тебя спросить, тётя.

Се Гён повторила вопрос:

— Зачем ты убила папу?

Ча Мён отвела взгляд, нервно усмехнулась и скрестила руки на груди. Чтобы скрыть дрожь в руках. Се Гён прекрасно знала эту привычку. Насколько хорошо Ча Мён знала Се Гён, настолько же хорошо Се Гён знала Ча Мён. Се Гён начала давить:

— Обрыв, с которого упал Му Гёль — это то же самое место, где погиб папа.

— Совпадение, наверное.

— Совпадение это или нет, мы скоро узнаем.

— О чем ты.

— Видеорегистратор из машины Му Гёля.

В мгновение ока лицо Ча Мён стало ледяным. Проведя дрожащей рукой по лицу, она с напускным спокойствием спросила:

— При чем тут... видеорегистратор.

— На него всё записалось. Даже то, что ты говорила Му Гёлю по телефону.

— Что я такого сказала?

Глядя на отпирающуюся Ча Мён, Се Гён четко повторила услышанные слова:

— «В машине прямо перед тобой сидит Се Гён».

Глаза и рот Ча Мён одновременно распахнулись.

— «Так что выбирай. Умрете вместе. Или ты умрешь один».

— Ты же... не веришь в эти слова?

— Проверим — узнаем. Так что отойди. Я пойду проверю видеорегистратор.

Ча Мён покачала головой. Было ясно, что она сейчас лжет.

— ...Машина упала в море. Видеорегистратор не мог уцелеть! Не думай, что сможешь оклеветать меня этой нелепой ложью!

Это было желанием Ча Мён. И Се Гён прочитала это в её мыслях.

— Скорее, это твои надежды.

— Посмотри правде в глаза. Этот парень жив. А доказательства или свидетели смерти твоего отца? Их просто нет. Прошло уже двадцать лет. Срок давности истек!

— Убийство не имеет срока давности.

Срок давности за убийства, совершенные после августа 2000 года, был отменен.

— И ты думаешь, я была бы так уверена, если бы у меня не было ни свидетелей, ни доказательств?

Ча Мён нахмурилась.

— Я не знаю... где и что ты услышала. Но это всё беспочвенные слухи.

— Если бы это были беспочвенные слухи, тебе бы тем более не было смысла так злиться.

Се Гён шагнула за ворота.

— Поэтому отойди.

Ча Мён была в смятении. Она лихорадочно соображала, что ей делать в этой ситуации. Ей нужно было время на раздумья. А для этого нужно было удержать Се Гён.

— Давай сначала зайдем в дом.

— Не хочу.

Ча Мён почти вцепилась в руку Се Гён. Стоявший рядом Му Гёль крепко перехватил её запястье.

— ...Ах!

Вскрикнув, Ча Мён отпустила Се Гён. Запястье Ча Мён мгновенно покраснело.

Хрясь.

Она тут же отвесила Му Гёлю пощечину.

— ...Ха.

— Тётя!

Услышав испуганный крик Се Гён, Му Гёль задвинул её себе за спину.

— На воре шапка горит, или как это называется?

— Следи за языком!

— Сама следи. Я терпел тебя только потому, что ты тётя Се Гён. Но моё терпение лопнуло.

Му Гёль развернулся, прикрывая Се Гён. В этот момент секретарь Ча, сдерживавшийся до сих пор, схватил Му Гёля за плечо и развернул к себе.

Бах!

Голова Му Гёля дернулась в сторону.

— Му Гёль!

Левая щека горела от пощечины Ча Мён, правая — от удара секретаря Ча.

— Я вам что, мальчик для битья...

Хрясь!

Вскочив, Му Гёль ударил секретаря Ча в живот. Затем, схватив его за волосы, вернул полученный удар.

Бах!

Из уголка рта секретаря потекла кровь. Му Гёль схватил его за грудки.

— Эй, дядя. Смотри, на кого прыгаешь.

Взгляд Му Гёля свирепо блеснул. Его до тошноты бесило, что Се Гён жила среди таких людей.

— Отпусти!

— Дам тебе один совет.

Му Гёль сильнее сжал воротник и потянул секретаря на себя.

— Если не хочешь взять на себя вину за убийство, думай, как спасти свою шкуру.

— Убийство? Ты, щенок, ответишь за эти слова?

— Отвечу? Десять, сто раз отвечу. А ты ответишь?

Му Гёль процедил сквозь зубы:

— Сможешь доказать... что Ын Ча Мён, которую ты так защищаешь, невиновна?

Гневный взгляд секретаря Ча дрогнул.

— Ты и сам ей не веришь. Так кого ты заставляешь верить? Блядь.

Му Гёль опустил руку и пошарил по карманам секретаря. Достав оттуда ключи от машины, он бросил их Се Гён.

— Иди, сними видеорегистратор. Там тоже должно быть много улик.

Се Гён кивнула и пошла к машине.

— Секретарь Ча!

По крику Ча Мён секретарь, проявив сверхчеловеческую силу, оттолкнул Му Гёля, схватил Се Гён за плечо и вырвал ключи. Но Му Гёль тут же подскочил и повалил его на землю.

— Сумасшедший ублюдок.

В тот самый момент, когда Му Гёль занес сжатый кулак в воздух...

Завыла полицейская сирена.

Полицейская машина, мигая красно-синими мигалками, остановилась прямо перед Му Гёлем и секретарем Ча. Из машины вышли двое полицейских. Не понимая ситуации, один из них разнял Му Гёля и секретаря Ча.

— Какие вы бодрые с самого утра.

Отшутившись, полицейский попытался их успокоить:

— Не знаю, что у вас тут произошло, но договоритесь между собой. А если хотите подать заявление — приходите в участок и оформляйте официально.

Подтянув штаны, полицейский посмотрел на Се Гён и Ча Мён.

— Кто из вас Ын Ча Мён?

Целью полиции была именно она.

— Ын Ча Мён здесь нет?

— Я Ын Ча Мён. В чем дело?

— А, вот вы где.

Полицейский указал на припаркованный у дома седан.

— Черный седан, номер 5885. Вы владелица?

— Да.

Полицейский достал наручники.

— Ын Ча Мён, вы задержаны по подозрению в убийстве, покушении на убийство и подстрекательстве к убийству.

— Убийство...?

— Вы имеете право хранить молчание и право на адвоката. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Все присутствующие слышали? Ын Ча Мён, вам ясны ваши права?

Наручники плавно защелкнулись на запястьях Ча Мён.

— Что вы делаете?

— Я же только что сказал. Повторить? Убийство, покушение на убийство и подстрекательство...

Ча Мён закричала на полицейского, который монотонно бубнил права:

— У вас есть доказательства?

Второй полицейский протянул руку:

— Откройте машину 5885. Мы изымаем видеорегистратор.

Секретарь Ча бросил ключи, которые вырвал у Се Гён, себе под ноги. И с силой наступил на них, словно пытаясь раздавить. Полицейский с опозданием понял, что происходит.

— Усложняете нам работу.

Только он покачал головой, как вдруг...

Дзынь!

За спиной раздался звук разбитого стекла. Все обернулись: Му Гёль локтем разбил лобовое стекло и вырвал видеорегистратор.

— Теперь всё просто.

— Эй! Это порча имущества!

Полицейский, пригрозив Му Гёлю, забрал у него устройство. А затем тихонько шепнул:

— Если нет судимостей — обойдешься штрафом или условным, так что не переживай.

Благодарно кивнув, полицейский убрал видеорегистратор в пакет для улик.

— Поехали, Ын Ча Мён.

Ча Мён усадили в полицейскую машину. За мгновение до того, как дверь закрылась, она выкрикнула имя:

— ...Се Гён!

Даже перед лицом ареста она думала только о Се Гён.