В стипендиальном фонде с самого утра царила суета перед окончательным отбором стипендиатов. Отбор проводился дважды в год, и один из них — сразу после окончания вступительных экзаменов (Сунына). После финальных собеседований рядом с именами отобранных студентов были вписаны их предварительные баллы за Сунын. Посмотрев на них, сотрудник подытожил:

— Думаю, у всех студентов из списка не будет проблем с поступлением.

— А если они не поступят? Что тогда?

Это спросил недавно принятый новичок. Ответила Се Гён:

— На самом деле, поступят они или нет — не так уж важно.

— Но это же стипендия?

— Цель нашей стипендии — мотивация к учебе. Студенты, которых мы отобрали, обладают страстью и мечтой. Поэтому в случае провала на экзаменах мы предоставляем им возможность готовиться еще один год.

Так что поступление действительно не имело решающего значения. «Стипендиальный фонд Ынбит» ставил «мечту» и «страсть» выше академической успеваемости и финансового положения семьи. Студент, у которого есть страсть к учебе, но нет денег. Студент, который плохо учится, но гениально играет в игры и мечтает стать киберспортсменом. Вундеркинд, которому не подошла стандартная система образования, бросивший школу ради самостоятельных исследований. Фонд поддерживал тех, кто при должной поддержке мог реализовать свою мечту. Суммы стипендий тоже отличались. Если учеба требовала больших затрат — давали больше. Если нужна была просто стабильная среда — давали ровно столько, сколько нужно. Короче говоря, размер поддержки рассчитывался индивидуально для каждого студента. Это кардинально отличало их от других фондов и организаций, выдающих стипендии.

— Начальник отдела. Вы помните нашего первого стипендиата?

Один из сотрудников показал Се Гён статью.

[Самый молодой кореец — победитель международного конкурса пианистов!]

Спустя три года работы фонда начали появляться первые результаты. Сотрудник, работавший с самого начала, с гордостью пожал плечами.

— Говорят, вчера он победил. И в интервью упомянул наш фонд.

Се Гён вгляделась в статью. Она отлично помнила лицо студента, держащего трофей. Это был самый первый стипендиат «Фонда Ынбит», которого они выбрали вместе с Му Гёлем. К тому же он учился в её родной школе. Она до сих пор живо помнила, какие волшебные мелодии лились, когда этот здоровенный парень касался клавиш. Сотрудник непрерывно улыбался, словно не веря своим глазам.

— У меня такое чувство, будто это я победил! В будущем ведь еще будут такие студенты?

— Было бы здорово.

Хотя, даже если и не будут, это не имело значения. Се Гён хотела только одного. Чтобы они занимались тем, чем хотят. Независимо от поступления в университет. Независимо от побед в конкурсах. Она хотела, чтобы они осуществили свои мечты. Большие или маленькие. Помочь им хотя бы раз попробовать расправить крылья — вот в чем была конечная цель Се Гён. Спросите почему? Потому что у неё самой никогда не было «мечты». Ни у неё, ни у Му Гёля. Поэтому она хотела, чтобы те, у кого есть мечта, не сдавались перед трудностями и шли к ней. Иметь мечту. Нести её в сердце. Нет ничего важнее этого.

Се Гён посмотрела на часы. По расписанию скоро должна была приехать Госпожа Пак.

— Подготовь документы. Чтобы мы могли сразу отдать их на подпись председателю, когда она придет.

— Понял.

Хотя всем управлением фонда занималась Се Гён, окончательное решение оставалось за председателем. Даже если всё готово, требовалось её утверждение.

Люди, сидевшие за столом для совещаний, начали расходиться по своим местам. Один из сотрудников, с опозданием проверивший телефон, подошел к Се Гён с растерянным видом.

— Что делать, начальник отдела.

— Что такое?

— Я сегодня утром звонил председателю, чтобы уточнить, во сколько она будет, так как сегодня её день. Но она не ответила. А сейчас прислала вот такое сообщение...

Не договорив, сотрудник показал Се Гён экран.

[Я больше не приду. Так что не звоните мне и передайте председателю Ын Се Гён, чтобы продолжала работать так же хорошо, как сейчас.]

Се Гён удивленно склонила голову. Оставим в стороне слова о том, что она больше не придет. В глаза бросалось то, что она назвала Се Гён «председателем».

***

Двор был усыпан опавшими листьями. В этом году любование осенней листвой (танпхун) заменило созерцание опавших листьев во дворе. Закатав рукава, Му Гёль наклонился, прежде чем начать подметать. Он внимательно осматривал листья и складывал самые красивые в плетеную корзинку. Он хотел поставить её в прихожей, чтобы Се Гён могла полюбоваться осенью прямо дома. Когда небольшая корзинка наполнилась, Му Гёль поставил её у входа и взялся за метлу.

Шурх-шурх, вжик-вжик.

Он сметал листья в черные мешки. Заполнив три 50-литровых мешка, Му Гёль наконец разогнул спину.

Двор, ставший опрятным, радовал глаз. Он слышал, что родители Се Гён обустраивали это место исключительно по её вкусу. Возможно, поэтому деревья и цветы были посажены немного хаотично. Двор, отражающий вкус пятилетней Се Гён, был похож на веселую игровую площадку. Вспомнив детские фото Се Гён, Му Гёль представил, как маленькая Се Гён бегала здесь. Он невольно улыбнулся. Этой зимой, когда двор завалит снегом, он решил не расчищать его, а слепить вместе с Се Гён снеговика. Каждое время года, проведенное вместе, казалось ему новым и радостным. И он не сомневался, что так будет и впредь.

Лязг.

Раздался звук открывающегося гаража и въезжающей машины. Видимо, Се Гён вернулась с работы. Убрав мешки с мусором, Му Гёль вымыл руки под краном в углу двора. Увидев чистый двор, Се Гён сразу же спросит:

«Ты всё это сам сделал?»

Ему нравилось получать похвалу от Се Гён. Его радовало то, что он может что-то для неё сделать. Легкой походкой Му Гёль вышел её встречать. Над ступеньками показалась круглая макушка поднимающейся Се Гён.

— Ужинала?

— Еще нет.

— Я купил макколи. Как насчет блинчиков с луком (пхаджон)?

Не отвечая, Се Гён поднялась по лестнице и окинула взглядом убранный двор.

— Двор привел в порядок.

Му Гёль гордо расправил плечи.

— Да. Было свободное время.

Он с важным видом посмотрел на Се Гён. Но почему-то её лицо казалось чужим. Как будто она злилась. Расправленные плечи Му Гёля поникли, и Се Гён тут же спросила:

— Поговорим здесь или зайдем в дом?

— О чем.

— О стипендиальном фонде.

Говорят, жизнь никогда не идет по плану. Видимо, Се Гён узнала обо всем раньше, чем он ожидал.

— Давай зайдем.

На улице было холодно, а Се Гён была одета легко.

Се Гён пошла в дом вслед за Му Гёлем.

Как обычно, поставив сумку на тумбочку возле дивана, она посмотрела на него.

— Объясни.

В том, что он не растерялся и вел себя уверенно, должна быть причина. Поэтому, прежде чем злиться, она хотела его выслушать. О чем он вообще думал, когда всё это затеял.

— Стипендиальный фонд и гольф-клуб. Ты их поменял, да?

— Как ты узнала.

Всё началось с того, что Госпожа Пак назвала Се Гён «председателем». Почувствовав неладное, она позвонила в кабинет директора гольф-клуба. Трубку снял Квон Хёк, а не Му Гёль. Тогда она убедилась. Му Гёль что-то сделал ради неё. Он отдал гольф-клуб, который построил ценой своей жизни, ради неё.

— Госпожа Пак назвала меня председателем стипендиального фонда.

— Чем старше человек, тем тяжелее должен быть его язык.

Он, конечно, сам виноват, что не предупредил её помалкивать, но не думал, что Госпожа Пак такая болтушка.

— Почему ты не сказал?

— А если бы сказал?

— Я бы сказала, чтобы ты не делал глупостей.

— Вот поэтому и не сказал. Ты бы точно сказала «нет», а я точно хотел это сделать.

Се Гён потерла лоб. Му Гёль, словно решившись, начал говорить. Раз уж всё раскрылось, отступать было некуда. Поэтому, в своем стиле, он пошел напролом.

— В гольф я играть не умею, а вот с деревом работать у меня получается.

Контейнер, переоборудованный под столярную мастерскую для Се Гён, на самом деле использовал Му Гёль. Всё началось с того момента, когда он решил доделать стол для Се Гён, который она не успела закончить из-за занятости в фонде. Тогда он что-то почувствовал.

— Сам не знал, но, кажется, я нашел свое призвание.

— Столярное дело?

— Да.

Измерять, пилить, строгать рубанком и забивать гвозди, собирая всё воедино. Это было удивительно и увлекательно. Он начал понимать, почему Се Гён так этим увлекалась.

— Я сдал квалификационный экзамен за школу (кёмджонгоси) и сдал Сунын.

— Что?

От неожиданности глаза Се Гён округлились.

— Как ты мог ни слова мне не сказать?

— Боялся, что провалюсь.

Смущенно улыбнувшись, Му Гёль рассказал о результатах экзамена.

— Я проверил предварительные баллы. В хороший универ не пройду. Но на факультет деревообработки, куда я хочу, вроде попадаю.

— Деревообработки?

— Хочу выучиться профессионально. А практический опыт буду получать, работая с До Юном.

План Му Гёля начал осуществляться год назад, когда они с Се Гён, раньше неразлучные, стали проводить время порознь.

— Глядя на то, как усердно ты работаешь, мне тоже захотелось что-то сделать.

И тогда он подумал о столярном деле. По сути, он поставил перед собой новую цель на фундаменте, заложенном Се Гён. И заодно решил передать гольф-клуб. Раз уж он решил заняться столяркой, гольф-клуб рано или поздно всё равно пришлось бы продать.

— Я отдал гольф-клуб Госпоже Пак, чтобы заняться учебой, хоть и поздно. И хотел, чтобы это принесло пользу.

— И почему эта польза направлена на меня? Она должна быть направлена на тебя.

— Потому что то, что направлено на тебя, направлено и на меня.

— В каком смысле?

Му Гёль посмотрел на Се Гён прямым, непоколебимым взглядом.

— Впервые в жизни у меня появилась мечта. И в этой мечте есть ты.

Там была только Се Гён. Поэтому он закалял себя и рос.

— Поэтому то, что направлено на тебя, это то же самое, что направлено на меня.

— И какая у тебя мечта?

— Стать мужем Ын Се Гён.

Он хотел стать таким мужем, за которого ей никогда не было бы стыдно. Брак с Се Гён. Вот о чем мечтал Му Гёль.