Ын Се Гён порой сводила с ума. Заставляла вести себя как сумасшедшего.

— ...Ха.

Сплетясь еще в прихожей, они в спешке упали на кровать, даже не успев до конца раздеться.

— Ах.

Се Гён, стиснув зубы, смотрела правде в глаза. Сняли только низ, блузка была расстегнута в полном беспорядке. Му Гёль, задрав бюстгальтер, сразу же приник к её груди.

— Ха-а...

С глубоким вздохом Се Гён откинула голову назад. И обняла Му Гёля, жадно ласкающего её грудь. За три года в Му Гёле изменилось многое, но только не то, как он занимался сексом. Секс без особых ухищрений, ведомый исключительно инстинктами. Как у подростка, впервые познавшего женщину — грубоватый и нетерпеливый. Но Се Гён изменилась. Изменились обстоятельства, изменился характер. И подход к сексу тоже.

Перевернувшись, Се Гён оказалась сверху. И, словно успокаивая ребенка, начала усмирять Му Гёля.

— ...Ха-а.

Му Гёль тяжело дышал. Когда он опустил руку к своей твердой плоти, Се Гён слегка приподняла бедра.

— ...

Му Гёль вошел в неё. Глядя на его слегка нахмуренные брови, Се Гён погладила его по лицу. Четко очерченные брови, черные как ночное небо глаза. И сияющие в них звезды. Красивый нос и выразительные губы. Ей нравилось разглядывать раскрасневшееся лицо Му Гёля. Погладив кончики его губ, Се Гён наклонилась и поцеловала его. Сквозь влажные губы смешалось их горячее дыхание. Нежный поцелуй длился недолго. Руки, скользнувшие по бедрам Се Гён, сжали её мягкие ягодицы.

— Ха...

Оторвавшись от его губ, Се Гён выпрямилась. Судя по взгляду Му Гёля, сегодня не получится сделать это медленно. Се Гён по одной сняла остатки одежды. Поверх смятой блузки полетел телесного цвета бюстгальтер. Она откинула волосы, спадающие на грудь, открывая упругие холмики. Желая немедленно взять их в рот, Му Гёль приподнялся, но рука Се Гён остановила его. Надавив ладонью на грудь Му Гёля, Се Гён начала медленно двигать бедрами. Брови Му Гёля мгновенно сошлись на переносице.

— А, бля...

С тех пор как Се Гён поняла, что возбужденный Му Гёль выглядит невероятно сексуально, она открыла для себя мир секса по-новому. Двигая бедрами, она впитывала каждую каплю дрожи, рождающуюся от соприкосновения кожи и слияния их тел. Ей это нравилось.

— ...Ах.

Секс с Му Гёлем. И их любовь. А главное — наблюдать за искаженным лицом Му Гёля было странно волнительно. Му Гёль был похож на хищника, выжидающего момент. Он рычал под Се Гён, а когда предел терпения был достигнут...

— ...Ах!

В одно мгновение он перевернул её и оказался сверху.

Чвак, чвак.

И, словно больше не в силах сдерживаться, начал мощно толкаться бедрами.

— Ха... ах.

Закинув одну ногу Се Гён себе на плечо, он пустился в галоп.

Чвак, чвак, чва-ак!

Когда её упругая грудь колыхалась в такт его движениям, у Му Гёля кружилась голова.

— Ха... ах.

Слыша стоны Се Гён, он всё так же возбуждался до сумасшествия.

Глубже, еще глубже. Он входил в неё на максимальную глубину и вращал бедрами. И каждый раз, когда Се Гён плотно сжимала его плоть, сдерживать желание кончить становилось всё труднее.

— М-м.

Когда Му Гёль, изо всех сил стараясь сдержаться, пытался отстраниться, Се Гён, наоборот, обнимала его еще крепче. И сильно сжимала его набухший член. Провоцируя его, словно призывая кончить.

— ...!

В одно мгновение силы покинули Му Гёля, и из него выплеснулось нечто горячее. Не отпуская Му Гёля, Се Гён гладила и похлопывала его по спине. А затем задумчиво посмотрела на задыхающегося от бессилия Му Гёля. Чем больше она его узнавала, тем больше он казался ей милым. Му Гёль. Поэтому ей хотелось большего. Хотелось быть с ним всю жизнь.

«Давай поженимся».

Слова Му Гёля, сказанные год назад, до сих пор были высечены в её сердце и памяти. Но она не дала ответа. Причина была одна. Ребенок. Она хотела ребенка от Му Гёля. Но, несмотря на то, что они не предохранялись, ребенок не появлялся.

***

Войдя в лобби гольф-клуба, Госпожа Пак сняла солнцезащитные очки. Квон Хёк, следовавший по пятам, тут же снова нацепил их ей на нос.

— А, нуна. Сколько раз я говорил, что надо беречь зрение?

— Не суетись.

Сотрудник в лобби тихонько прыснул. Госпожа Пак, покачав головой, вошла в лифт. Квон Хёк, как щеночек бегающий за ней по пятам, встал вплотную к ней.

Как только двери лифта закрылись, Госпожа Пак сняла очки и не выдержала:

— Ты так и будешь продолжать?

— А что я такого сделал?

— Люди смеются. Говорят, ты слишком суетишься.

— Пусть смеются! Подумаешь. Пусть говорят, что хотят. Я что, преступление совершил?! Это сумасшедшие те, кто осуждает мужчину за то, что он заботится о своей женщине и своем ребенке.

Квон Хёк наклонился и широко улыбнулся животу Госпожи Пак.

— Правда, малыш?

Госпожа Пак покачала головой, словно говоря: «Его не исправить».

12-я неделя беременности. Живота еще даже не было видно, но Квон Хёк носился с ней как с писаной торбой. Выйдя из тюрьмы всего полгода назад, Квон Хёк сразу же закрутил бурный роман с Госпожой Пак. Он бегал за ней хвостиком пуще, чем её собака Саран. И днем и ночью демонстрировал выносливость молодого любовника. В результате на старости лет она забеременела, и, услышав эту новость, Квон Хёк рыдал так же сильно, как на похоронах своих родителей. И Госпожа Пак, и Квон Хёк давно смирились с тем, что в этой жизни им не суждено стать родителями. И когда к ним пришел ребенок, Квон Хёк заявил, что это самый настоящий подарок небес, и начал носить Госпожу Пак на руках.

Распах,

Квон Хёк без стука распахнул дверь в кабинет директора.

— Эй. Стучать не учили?

Му Гёль, изучавший контракт, сильно нахмурился. Квон Хёк, не обращая на него внимания, усадил Госпожу Пак на самое почетное место. Но Му Гёль занял свое место первым.

— Это мое место.

Му Гёль кивнул на кресло напротив. Это тоже было почетное место.

— Место Госпожи Пак там.

— Ах ты ж.

Квон Хёк выставил вперед значок беременной, словно тайный инспектор свою печать.

— Беременным уступают. Не знал?

Посмотрев на значок пару секунд, Му Гёль сказал:

— Мест полно. Не устраивай истерику на ровном месте.

— Какую еще истерику? Ах ты ж паршивец.

Квон Хёк, пыхтя, нервно расстегнул пуговицу на воротнике. Му Гёлю было абсолютно плевать. С совершенно безразличным видом он протянул Госпоже Пак бумажный пакет, стоявший рядом.

— Держи.

Пакет был от известного люксового бренда. Взяв его, Госпожа Пак достала маленькие детские пинетки.

— Дожила. Получаю подарок от Му Гёля.

— Без лишних слов. Просто рожай без проблем.

— Это что, напутствие?

Ха-ха-ха.

Госпожа Пак звонко рассмеялась.

— И правда, дожила.

— И не говори.

Му Гёль перевел взгляд с Госпожи Пак на Квон Хёка.

— Быстрые вы, однако.

От выхода из тюрьмы до беременности прошло всего полгода. За это время они успели и стены возвести, и звезды с неба достать. Покачав головой, Му Гёль сказал:

— У меня от вас голова кругом, так что садитесь уже.

Госпожа Пак уступила почетное место напротив Му Гёля Квон Хёку.

— Директор Ю, садись сюда.

— Я?

Му Гёль был ошарашен не меньше, чем застывший Квон Хёк.

— Вы что, в гости пришли? Скоро будут адвокат и бухгалтер.

— Я знаю.

Сегодня был день, когда Му Гёль передавал свой гольф-клуб Госпоже Пак. А также день, когда стипендиальный фонд Госпожи Пак переходил в руки Му Гёля. То есть, крупный бартер. Но мало того, что она притащила с собой Квон Хёка в такой важный день, она еще и посадила его на почетное место.

— Что ты задумала?

Госпожа Пак прищурилась. И Му Гёль примерно понял, к чему всё идет.

— Неужели. Мой выстраданный гольф-клуб ты собираешься бросить в пасть директору Ю?

— Человек скоро станет отцом. Должна же у него быть работа.

— Вау. Ну дела. Ха.

Рядом с ошарашенным Му Гёлем у Квон Хёка вдруг на глаза навернулись слезы.

— Нуна-а-а...

У Му Гёля просто зазвенело в голове. Он собирался передать гольф-клуб с условием, что все сотрудники, включая Джи Хуна, останутся на своих местах. А тут всё пошло наперекосяк.

— Так не пойдет. Мне нужно подумать.

Му Гёль покачал головой. Как ни крути, это был перебор.

— А о чем тут думать? Даже если директор Ю займет твое место, все дела всё равно будут на Джи Хуне.

— Что?

— Я же сказала, ему нужна работа. Директор Ю станет директором гольф-клуба. У него будет только должность. А всё управление будет на Джи Хуне.

Сказав это, Госпожа Пак села и расслабленно скрестила руки на груди.

— К тому же, мы квиты, разве нет?

— О чем ты.

— Ты ведь тоже собираешься передать мой фонд Ын Се Гён.

Му Гёль усмехнулся. Уголки губ Госпожи Пак поползли вверх.

— Думал, я не догадаюсь?

Если бы не Ын Се Гён, у Му Гёля не было бы причин предлагать обмен гольф-клуба на стипендиальный фонд. Гольф-клуб был построен в прямом смысле на крови и поте Му Гёля. Это были плоды его усилий, попытка купить «нормальную жизнь» за деньги. И вдруг он передает такой клуб? Да еще сам Му Гёль? Без веской причины это было невозможно.

— А ты всё такая же проницательная, Госпожа Пак.

— Скажу честно, я в минусе, понимаешь? История и репутация образовательного фонда. Такое просто так не построишь.

— Послушать тебя, так ты сама его строила.

«Образовательный фонд Ынбит», созданный матерью Се Гён, Ын Э Ён, Се Гён переняла и превратила в «Стипендиальный фонд Ынбит». Конечно, Ча Мён какое-то время им руководила, но её заслуг в этом не было. Только долги навешала из-за провалившегося проекта международной школы. Так что нынешний «Стипендиальный фонд Ынбит» был, по сути, создан матерью Се Гён и самой Се Гён. Му Гёль пожал плечами и сказал:

— Будем честны, гольф-клуб приносит больше денег. Разве нет?

— Выходит, ты тоже в минусе?

— Выходит, мы оба в выигрыше.

— Му Гёль, ты что, учиться начал? Почему ты вдруг поумнел? Или мне кажется...?

Выдав эту тираду, Госпожа Пак слегка склонила голову.

— А вообще. Ын Се Гён на это согласилась?

Откинувшись на спинку дивана, Му Гёль ответил:

— Не суй нос в чужие дела. Давай каждый будет заниматься своим.

В этот момент раздался стук в дверь. Дверь открылась, и в кабинет в сопровождении Джи Хуна вошли адвокаты и бухгалтеры. Всего четыре человека — со стороны Му Гёля и со стороны Госпожи Пак. Му Гёль встал, чтобы их поприветствовать.