Прибыв в полицейский участок, Му Гёль стал искать Квон Хёка. С первого взгляда было ясно: тут полно людей, задержанных в казино. Точно облава. Протиснувшись сквозь толпу, Му Гёль наконец заметил Квон Хёка.

— Босс.

Увидев Му Гёля, Квон Хёк вскочил и помахал рукой. На его запястье, где обычно красовались дорогие часы и браслеты, защелкнулись наручники.

— Быстро ты.

Квон Хёк усмехнулся, сверкнув золотым зубом.

— Тебе еще смешно?

Му Гёль нахмурился, цинично отреагировав на его веселье.

— Что случилось?

— А что тут непонятного? Нас накрыли.

— Вы же так хвастались своей безупречной охраной.

— Вот именно, блядь. Но когда они нападают целенаправленно, никакая охрана не спасет.

— Что значит «целенаправленно»?

Квон Хёк почесал голову рукой в наручниках.

— Эти гады точно всё знали и устроили облаву. Ворвались толпой за секунду, как в кино.

Выдохнув со стоном из самой глубины души, Квон Хёк обреченно произнес:

— Похоже, пора завязывать. Блядь. Чертовски привык я к этому месту.

— Бросай без сожалений.

— Надо было закругляться, когда ты ушел. А теперь ухожу с позором.

У нелегального бизнеса не бывает красивого конца.

— Это рано или поздно должно было случиться. Считай, что просто всё закончилось чуть раньше.

— Эй. Легко говорить, когда это не твое дело, да?

— А мне, думаешь, легко?

Му Гёль не хотел такого финала. Квон Хёк был тем, кто дал ему шанс подняться со дна. Он знал, что тот должен был когда-нибудь бросить это дело, но не хотел, чтобы всё закончилось в полицейском участке.

— С сегодняшнего дня молись как следует. Чтобы мне дали условный срок.

— Ты ради этого выдернул меня сюда в такую рань?

— Скажешь тоже. Разве я стал бы звать тебя ради такого.

Квон Хёк жестом подозвал его поближе, и Му Гёль наклонился.

— Я говорю тебе это, потому что доверяю, так что слушай внимательно.

Прошептал Квон Хёк.

— Башня Палас, корпус А, квартира 2001. Пароль — 1004.

— Ангел?

— Тс-с. Заткнись, придурок.

Квон Хёк, сильно нахмурившись, продолжил:

— Это мой дом, там Саран.

— Какая еще Саран (любовь)?

— Моя собака. Саран.

— У тебя есть собака?

Квон Хёк выпрямился, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Сходи, покорми её.

— Мог бы и по телефону сказать.

— А если бы что-то случилось!

Это был настоящий дом Квон Хёка. Полиция сейчас проводила обыск в его фиктивной, официально зарегистрированной квартире.

— Об этом доме никто не знает. Если где-нибудь проболтаешься — я тебя убью. Так что держи язык за зубами и хорошенько её покорми. И обязательно скажи, что папа пока не придет.

Му Гёль, засунув руки в карманы, снисходительно спросил:

— Еще просьбы есть?

— Нет.

— Тогда не гоняй людей по пустякам.

— Эй, меня повязали, а ты мне такое говоришь. Ты вообще волноваться умеешь?

— От ареста не умирают, о чем тут волноваться. Получишь наказание — отбывай с достоинством и выходи.

— Я не о себе. О тебе, придурок.

Квон Хёк посмотрел на него с беспокойством.

— Они забрали все камеры и документы. Понимаешь, о чем я? Тебя тоже могут приплести.

— Жизнь на этом не заканчивается. Если дадут наказание — приму. Что еще остается?

— Вот же паршивец. Делает вид, что ему всё равно.

Му Гёль не притворялся. Ему повезло выбраться с этого дна, но если прошлое настигнет его сейчас — ничего не поделаешь. Неправильный путь — это тоже мой путь. Придется смиренно принять наказание и отряхнуться. Единственное, что его тревожило — это Се Гён. Он переживал, что она будет за него волноваться. Проведя рукой по сухому лицу, Му Гёль вдруг услышал нечто неожиданное.

— Кстати, ты слышал когда-нибудь имя Ын Ча Мён?

— ...Ын Ча Мён?

— Я тут краем глаза подсмотрел. Это некий Ын Ча Мён сдал нас. Я могу не помнить ничего другого, но имена клиентов помню все... Сколько ни вспоминаю, первый раз слышу это имя.

Квон Хёк в недоумении покачал головой и выругался. И продолжил:

— Какая у него на меня обида, что он стуканул на наше заведение?

Му Гёль нахмурился. Теперь ситуация прояснилась.

— Даже не представляю.

Кажется, извиняться придется Му Гёлю. Облава на казино, арест Квон Хёка, да еще и риск для самого Му Гёля — главным виновником всего этого была Ын Ча Мён. Не успел он осознать этот факт, как телефон завибрировал.

— Директор. Тут проблемка.

Раздался голос Джи Хуна.

— Как только пришел на работу, стал проверять почту, а там — предварительное уведомление о налоговой проверке.

— Налоговая проверка?

— В причинах указано «сообщение об уклонении от уплаты налогов»... Ничего не понимаю.

Налоговыми делами полностью занимался Джи Хун. Он с досадой вздохнул. Как бы тщательно они всё ни вели, придраться можно к чему угодно, если хорошо поискать.

— Что будем делать?

— Я найду представителя. Ты пока подготовь все нужные документы.

— Понял.

Повесив трубку, Му Гёль стиснул зубы. Ему нечего было скрывать, но ситуация настораживала. Вспомнились школьные годы. Конфликт с хулиганами, нанятыми Ча Мён. Драка, когда они преградили ему путь. И вдобавок — девчонка, которая сама расстегнула пуговицы на своей форме. Му Гёль ничего не делал, но в итоге оказался обвинен в нападении и сексуальных домогательствах. Наверняка она планирует провернуть то же самое и сейчас. Намерения Ча Мён читались как открытая книга.

***

Перед Ча Мён, вошедшей в комнату для свиданий, были аккуратно разложены суши.

— Из японского ресторана в отеле, куда вы часто ходили.

— А каша из маша?

Лицо секретаря Ча помрачнело. Ча Мён тут же спросила:

— Что-то случилось с экономкой Ян.

— Говорят, Се Гён обо всем узнала. О вас, экономке Ян и обо мне.

— И что? Экономку Ян тоже выгнали?

— Да. Сказала ей уйти.

Ча Мён тихо рассмеялась. Она не злилась. Просто была в замешательстве.

— Даже не знаю, то ли радоваться, что она так выросла, то ли злиться, что стала такой дерзкой.

Успокоившись, Ча Мён взяла палочки.

— Что там с делами снаружи?

Ча Мён положила в рот кусочек суши, и секретарь Ча начал свой доклад.

— Адвоката для суда я нашел. Бывший прокурор, работал в крупной юридической фирме, а недавно открыл свою контору.

— Какой у него послужной список?

— В прошлом году выиграл дело о мошенничестве со страховкой в ущелье.

— А, то самое дело.

Это дело наделало много шума. Общественность гудела из-за его победы, но то, как уверенно он защищал своего клиента перед прессой, впечатляло.

— Наверное, гонорар немаленький.

— Аванс небольшой, но он запросил огромный бонус за успешный исход дела.

Значит, он уверен в победе. Отложив палочки, Ча Мён сказала:

— Неважно, сколько это стоит. Оформляй. Деньги бери из сейфа.

— Понял.

— Свидетели?

— Экономку Ян я уговорил. А вот Госпожа Пак — неизвестно, что она выкинет.

— На Джин Сук я и не рассчитывала. В любом случае, её будут спрашивать только о судьбе тех 500 миллионов. А тут мы вполне сможем выкрутиться.

Продемонстрировав уверенность, Ча Мён сделала глоток мисо-супа. И слегка поморщилась.

— Холодный.

Ча Мён нежно погладила остывшую чашку и произнесла:

— Мисо-суп вкусен только горячим.

— В следующий раз принесу горячий.

— Не надо. Сделай так, чтобы я ела его на свободе.

Ча Мён пристально посмотрела на секретаря Ча. Несмотря на скромную одежду, от Ча Мён исходила её фирменная сексуальность. Кадык секретаря Ча нервно дернулся. Гладкие пальцы скользнули по его квадратной челюсти.

— Я хочу выйти отсюда.

— Я сделаю всё возможное, чтобы вы вышли... как можно скорее.

— Не «как можно скорее». А сразу после суда.

— В нынешней ситуации избежать тюремного срока будет сложно...

Секретарь Ча, качая головой, вдруг поднял взгляд. На него смотрели влажные глаза. Глаза лани, в которых вот-вот заблестят слезы. Дрожащие красные губы. Сердце сжалось. Ча Мён с невыносимо печальным выражением лица прошептала:

— По делу двадцатилетней давности есть только показания и выписка из банка. За это мне точно не дадут срок.

Проблемой был недавний инцидент с Му Гёлем.

— Случайно... недавний инцидент... это не ты ли по своей инициативе...

Ча Мён не договорила. Вместо этого она нежно погладила секретаря Ча по щеке. Гладила мягко, надеясь, что он поймет смысл несказанных слов.

— Я не буду заставлять. Но если мы разделим обвинения, то и я, и ты... мы оба сможем отделаться условным сроком.

— А если не повезет — сядем.

Недавнее дело было опаснее, чем то, что случилось двадцать лет назад. Му Гёль жив, он будет давать яркие показания и требовать наказания.

— Если вдруг что-то пойдет не так. Я обязательно тебя вытащу. Обещаю.

Секретарь Ча заколебался. Ча Мён это почувствовала. Встав, она подошла к нему. И обняла его за голову. Гладила его волосы, прижимая к своей груди.

— Ты же лучше всех знаешь, как я дорожу фондом. И как я люблю Се Гён, верно?

 — ...

— Этого Му Гёля скоро арестуют. И казино, где он работал, и гольф-клуб, которым он сейчас владеет. Всё пошатнется.

Она сама подала донос и сотрудничала с прокуратурой, чтобы всё так и вышло. Поэтому она была в этом уверена. Секретарь Ча спросил:

— Вы собираетесь изолировать Се Гён.

— Верно. Сделаю так, чтобы она осталась одна. И тогда я стану ей необходима.

Это был лучший план, по мнению Ча Мён.

— Поэтому помоги мне. Чтобы я могла встать рядом с Се Гён, когда она останется одна. Чтобы она могла верить и полагаться только на меня.

Это была мольба, полная отчаяния. Взгляд секретаря Ча потяжелел. Груз ответственности давил на плечи. Ча Мён произнесла так, словно вселяла в него уверенность:

— Ты же знаешь? Что сейчас у меня есть только ты.

И, словно проверяя, спросила:

— Твои слова о том, что будешь защищать меня до самого конца, несмотря ни на что... Они всё еще в силе?

Секретарь Ча закрыл глаза. И ответил твердо:

— В силе. И не изменятся.

Услышав этот решительный ответ, Ча Мён с торжествующим лицом обняла его еще крепче. Любовь и одержимость окрашивались в разные цвета.