Рано утром Се Гён тихо вышла из комнаты сына Хэ Хана.

Она помнила, как вернулась с работы, приняла легкий душ и зашла к Хэ Хану. Он спал, мило загнув три пальчика, и она просто прилегла рядом погладить его по щеке. А дальше — как провал в памяти. Видимо, так и уснула. Аккуратно свернув плед, накинутый на плечи, Се Гён положила его на диван. Судя по всему, его укрыл Му Гёль. А это значило, что он спал один. И уже вторую ночь подряд. Откинув волосы, Се Гён направилась на кухню. Открыв холодильник, выпила протеиновый коктейль и сварила кофе. Проснувшись рано, она располагала свободным временем. Можно было приготовить легкий завтрак. Достав яйца, Се Гён начала одновременно делать яичный рулет и омлет на пару (керан-ччим). Рулет — для сына Хэ Хана, омлет — для мужа Му Гёля.

Тук, тук.

Взбивая яйца, она смотрела в окно. Настоящая осень. Во дворе лежало немало красных опавших листьев.

Осенний пикник.

Хэ Хан сказал, что это то, чего он хочет, когда разогнет все три пальчика.

Куда бы поехать в такой прекрасный день.

Взбитые яйца, коснувшись сковородки, зашипели и начали жариться. На сонном лице Се Гён появилась легкая улыбка. Дни шли один за другим, и каждый из них заставлял искренне говорить: «Я счастлива». Вырвавшись из-под опеки тёти Ча Мён, Се Гён вместе с Му Гёлем создала свою собственную ограду. Ограду, из которой можно было свободно выходить и входить в любой момент. В ней жила любовь Му Гёля.

«Не живи как чья-то жена или чья-то мать, живи просто как Ын Се Гён».

Му Гёль, с уверенностью давший это обещание, до сих пор преданно его выполнял. Благодаря этому она смогла полностью погрузиться в работу стипендиального фонда, которая в последнее время начала приносить плоды. Кто-то из стипендиатов стал популярным K-pop айдолом, кто-то опубликовал научную работу, потрясшую академические круги, а кто-то стал олимпийским медалистом. И все они в своих благодарственных речах говорили одно:

[Я благодарен "Стипендиальному фонду Ынбит" и председателю Ын Се Гён за то, что я здесь.]

Ей было неловко, когда упоминали её имя, но как жена Му Гёля и мать Хэ Хана она чувствовала гордость. Поэтому, когда её имя звучало в речах стипендиатов, Се Гён посвящала эту славу Му Гёлю и Хэ Хану. Без надежной поддержки мужа и понимания сына она бы не справилась. Осознание того, что после тяжелой работы есть дом, куда можно вернуться. Что есть семья, которая ждет и поддерживает. Она каждый момент чувствовала, что нет большей силы и мотивации, чем это.

Готовый омлет и яичный рулет оказались на столе. От вида дымящегося, ярко-желтого завтрака на душе стало тепло. Приготовив завтрак для своих двоих мужчин, Се Гён поспешила собраться на работу. Сегодня был день окончательного отбора стипендиатов. Быстро закончить дела и вернуться домой. Се Гён как никто другой понимала, что это будет лучшим подарком для Му Гёля и Хэ Хана.

***

Отвезя Хэ Хана в детский сад и прибыв на выставку, Му Гёль не поверил своим глазам. Пришедший раньше До Юн с самого открытия встречал клиентов.

— Правда можно пролить?

Прошлой ночью видео со скандалом Госпожи Пак и Му Гёлем, проливающим кофе, разлетелось по сети. Лица были скрыты забавными стикерами, и хоть напряженная атмосфера приобрела сатирический оттенок, это послужило неожиданной и стремительной рекламой мебели.

Плеск—

До Юн вместо клиента вылил воду на диван. Затем стряхнул капли и протер поверхность полотенцем. Увидев абсолютно сухой диван, клиент проявил интерес. Но внимание привлекала не только специальная ткань. Когда детям, пришедшим с мамами, разрешили играть как вздумается, они начали прыгать на диванах и кроватях. Массивное дерево даже не шелохнулось, и ни на одном предмете мебели нельзя было найти острых углов. Один из клиентов, погладив скругленный угол, заметил:

— Дерево, а на ощупь мягкое?

Му Гёль объяснил причину:

— На каждый скругленный угол нанесен слой силикона.

Когда Му Гёль только начинал делать мебель, Хэ Хан начал делать первые шаги. Му Гёль внедрил эту идею во все изделия, чтобы Хэ Хан не сильно ушибся при падении.

— Даже если мы не можем уберечь ребенка от падений, мы хотели предотвратить серьезные травмы.

Он объяснял всё так, словно читал по буклету. Вместо Му Гёля, у которого не было таланта к продажам и объяснениям, Се Гён сама написала текст для буклета. И Му Гёль выучил его наизусть. Он больше не мог вести дела как ему вздумается, как во времена гольф-клуба. Теперь он был главой семьи. Мужем Се Гён и отцом Хэ Хана.

Он сказал Се Гён жить как Ын Се Гён, но сам не собирался жить просто как Му Гёль. Се Гён, всегда жившей под контролем, нужна была свобода, а Му Гёлю, выросшему в одиночестве под маской свободы, нужны были правильные рамки и чувство принадлежности.

— Подробности есть в буклете, возьмите и изучите.

Тон был слегка механическим, но не вызывал отторжения. Немалую роль сыграли высокий рост и привлекательная внешность. Мужчина в безупречном костюме, протягивающий буклет. Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание даже без Госпожи Пак.

Сказав всё, что нужно, и раздав буклеты, Му Гёль отвернулся, не зная, что делать дальше. Остальное зависело от решения клиентов. Одним словом, таланта к продажам у него не было. Наблюдавший за этим До Юн, решив, что так дело не пойдет, только открыл рот, чтобы приветливо заговорить, как вдруг...

— А в рассрочку можно?

Первым спросил клиент.

— Купить хочется, но цена кусается.

До Юн, вложив всю свою душу в сервис, вежливо ответил:

— Возможна беспроцентная рассрочка на 10 месяцев. Для получения подробной информации, пожалуйста, пройдите сюда для консультации...

Тут же подняли руки еще несколько человек:

— Я бы тоже хотел проконсультироваться.

— И мне консультацию, пожалуйста.

Му Гёль обернулся. Просто мистика какая-то. В отличие от первого дня, когда они гоняли мух, реакция была совсем другой, и Му Гёль, видимо, в хорошем настроении, сам вызвался консультировать.

— Вы следующий, пройдемте сюда.

Му Гёль сел напротив клиента. Глядя, как Му Гёль механически начинает свою первую консультацию, До Юн с удивлением пробормотал:

— Чудеса, да и только.

А ведь Му Гёль клялся, что ни за что не будет проводить консультации. И вот этот самый парень сейчас добровольно усаживает перед собой клиента и заключает договор. Видимо, недавние слова Му Гёля были сказаны всерьез:

«Женись и ты. Твой мир перевернется».

Мир Му Гёля перевернулся. И До Юн ему завидовал. В нем тоже зародилось страстное желание встретить ту, кто перевернет его мир. Отложив сожаления, До Юн сел за стол для консультаций. Клиент, подошедший следом, сел напротив. В этот момент вспыхнул яркий свет. Ослепленный, До Юн сморозил глупость:

— До, добро... пожаловать.

Кажется, мир До Юна тоже вот-вот должен был перевернуться.

***

Хэ Хан, проснувшись, разогнул один из двух загнутых пальчиков и улыбнулся.

— Осталась одна ночь.

День, когда он договорился пойти с мамой на осенний пикник. Но у Му Гёля в запасе было всего полдня. Как только Се Гён закончит работу, они сразу же куда-нибудь уедут. А для этого нужно было сначала отвезти Хэ Хана к Госпоже Пак. Му Гёль, многозначительно улыбаясь, отвел Хэ Хана в ванную и умыл. Затем из одежды, приготовленной по дням недели, достал вещи на пятницу и субботу. Субботнюю одежду он засунул в сумку, заранее собранную Се Гён, а пятничную разложил перед Хэ Ханом.

— Примерь. Тебе пойдет. Будешь как настоящий джентльмен.

Он надел на стоящего столбом Хэ Хана штаны, носки и плотную клетчатую рубашку.

— Папа.

— А.

— У тебя хорошее настроение?

— С чего ты взял.

— Ты всё время напеваешь.

Как только Хэ Хан это сказал, пение Му Гёля резко оборвалось.

— Пр... правда?

— Ведь если я посплю еще одну ночь, мы поедем гулять с мамой, так?

— Конечно. Всё так.

Хотя до этого он сам поедет гулять с Се Гён. Хэ Хан задумчиво посмотрел на улыбающегося папу. Сегодня папа вел себя как-то подозрительно. Так или иначе, радостный Му Гёль подхватил Хэ Хана и сумку. Выйдя из дома и пересекая двор, они услышали гудки автомобильного клаксона. Перед воротами стояла Госпожа Пак, держа за руку свою дочь Таль Ним, как две капли воды похожую на неё. Му Гёль ускорил шаг.

— Зачем сами приехали? Я бы и так его привез.

Госпожа Пак указала на свою дочь Таль Ним.

— Она с самого утра мне все уши прожужжала, что хочет увидеть Хэ Хана. Моя дочь, но даже я с ней не справляюсь.

Му Гёль опустил Хэ Хана на землю и посмотрел на Таль Ним. К счастью, она пошла в Госпожу Пак, а не в Квон Хёка, и была очень миленькой. Проблема была в том, что она унаследовала не только внешность, но и характер Госпожи Пак.

— Это сумка Хэ Хана?

— Да. А что.

— Оставьте её дома.

— Что?

— Я уже всё нужное приготовила.

Госпожа Пак с усталым видом кивнула. Растить позднего ребенка в возрасте под шестьдесят — дело не из легких.

— И еще, аджосси.

— А?

— О Хэ Хане не беспокойтесь. Я о нем хорошо позабочусь.

Хвать, Таль Ним взяла Хэ Хана за руку.

— Пошли, Хэ Хан.

Хэ Хан, идя за Таль Ним, помахал Му Гёлю. Госпожа Пак, скрестив руки на груди, развернулась и бросила:

— Скажу, чтобы скинул фотки.

В ответ на эти слова опустилось окно машины. И Квон Хёк неожиданно крикнул:

— Да! Я скину фотки! Не волнуйся!

Му Гёль и не думал волноваться. Каждый раз, когда они ехали с ночевкой, Квон Хёк снимал целую виллу, чтобы избежать происшествий, да еще и нанимал няню с сертификатом спасателя. О чем тут волноваться?

Сидя в автокресле, Хэ Хан помахал папе Му Гёлю. Му Гёль ответил ему с видом бесконечно любящего и всепрощающего отца.

Хорошей поездки. Мой сын.

Глядя на радостно машущего сына, Му Гёль с нетерпением ждал, когда Се Гён вернется с работы. От предвкушения раннего освобождения от родительских обязанностей уголки губ Му Гёля расплылись в широкой улыбке.