Вспышка. С ударом молнии Му Гёль открыл глаза.

Ш-ш-ш-ш!

Из-за проливного дождя за окном ничего не было видно. Сглотнув сухой ком в горле, Му Гёль приподнялся. Даже не оглядываясь, он понял, что это больница. Запах антисептиков, незнакомый писк приборов. Казалось, он пролежал не так долго... но в то же время прошла вечность. Выдернув капельницу из тыльной стороны ладони, он спустился с кровати и подошел к окну. Из ранки сочилась кровь. Стекая по указательному пальцу, она капала на пол. Подняв руку, он отдернул штору, наполовину закрывавшую окно. Вспышка. Очередная молния осветила скалу над морем. В голове четко прозвучал последний голос Ын Ча Мён.

«Умрете вместе. Или ты умрешь один. Выбор за тобой».

И вместе с этими словами он вывернул руль, чтобы избежать столкновения с несущейся на него машиной. Он понимал, что это уловка Ча Мён, но не мог исключить худшего. Вдруг Се Гён действительно в той машине... И тогда в море упал бы не он, а Се Гён.

Плюх!

Говорят, перед смертью мгновения кажутся вечностью. Но в машине, быстро заполняющейся водой, время летело стремительно. И он подумал: еще не время умирать. Двери заблокировало давлением воды, и он лихорадочно соображал. Пока вода поднималась, он вытащил SD-карту из видеорегистратора, поспешно сорвал пленку с пачки сигарет и плотно обмотал её. Этого показалось мало, поэтому он засунул её внутрь пачки, обмотал куском ткани, валявшимся в салоне, и сунул во внутренний карман. Выживет он или умрет, но должен оставить хоть какое-то доказательство. Когда вода дошла до подбородка...

Фу-ух.

Он глубоко вдохнул и попытался открыть дверь. Но реальность отличалась от фантазий. Дверь не поддавалась. Воздуха стало не хватать. Бросив затею с дверью, он начал бить углом телефона по стеклу.

Бум-бум!

Не выдержав, он открыл рот, и морская вода хлынула внутрь. В тот момент он впервые задумался о смерти. Оказалось, в мире, к которому он считал себя равнодушным, было столько всего, что он не хотел отпускать. Жидкость — то ли морская вода, то ли слезы — застлала глаза. На границе между временем, когда он не боялся смерти, и жаждой жизни, стояла Се Гён.

Он хотел жить.

То ли его отчаяние достигло цели, но стекло разбилось, и он смог выбраться из машины. Дальше он ничего не помнил. Только урывки: как он выныривал на поверхность, жадно глотая сырой воздух, и как волны несли его в неизвестном направлении. Это были лишь смутные обрывки воспоминаний.

Сколько дней прошло с тех пор?

Оценив ситуацию, Му Гёль осмотрел кровать. Поднял подушку, открыл тумбочку. Ни его одежды, ни вещей нигде не было. Му Гёль открыл дверь и вышел в коридор. К нему подбежала удивленная медсестра.

— Очнулись?

Она говорила с местным акцентом.

— Мои вещи. Вы не видели?

— А, вы об этом?

Медсестра огляделась по сторонам.

— Тут только что был патрульный Ким. О! Патрульный Ким, сюда! Пациент очнулся!

К ним быстро подбежал полицейский.

— Ожили, значит.

— Мои вещи. Где они?

Патрульный Ким, оглядев Му Гёля с ног до головы, поправил фуражку и заговорил о другом:

— Я уж думал, придется оформлять неопознанный труп.

— Мои вещи.

— Документов нет, руки распухли, так что даже отпечатки пальцев снять не смогли. Знаете, сколько хлопот вы нам доставили?

Патрульный жестом велел следовать за ним. Му Гёль пошел следом. Полицейский уверенно открыл дверь регистратуры.

— Раз очнулись, значит, проблем с оплатой не будет. У нашей больницы и так с финансами туго. Пациенты, сбегающие без оплаты — это головная боль.

Плюх. Мокрый бумажный пакет опустился на стол. Там была одежда Му Гёля. Он вывернул пакет, проверяя содержимое. Патрульный продолжал болтать:

— Я тут недавно выяснил, что вы управляете гольф-клубом под Сеулом. Но время уже позднее. Думал позвонить туда завтра утром. Но раз вы очнулись раньше, это замечательно.

Шурх, шурх. Не отвечая, Му Гёль шарил по карманам. Пачки сигарет с заветной SD-картой не было.

— ...Черт.

Услышав ругательство, патрульный спросил:

— Ищете что-то?

— SD-карту. Нет, смятую пачку сигарет. Не видели?

— Красный Marlboro?

Му Гёль посмотрел на полицейского.

— Видели?

— Когда переодевали.

— Где она?

— Она была пустая, так что я выбросил её в мусорку.

— ...Ха.

Му Гёль схватился за голову. Патрульный снова поправил фуражку.

— Это было что-то важное?

Сотрудник регистратуры протянул Му Гёлю распечатанный счет.

— Вам нужно оплатить счет перед уходом.

Голова разболелась. Нужно было решать проблемы по очереди. В первую очередь — узнать, как там Се Гён.

— Можно позвонить?

Не дожидаясь ответа, Му Гёль взял стационарный телефон. И начал набирать номер.

Блядь.

Он не помнил последние цифры номера Се Гён. Надо было выучить номер, а не пользоваться быстрым набором! Из-за того, что он помнил его лишь смутно, цифры путались в голове.

— Вы... сможете оплатить счет?

Обеспокоенно спросил сотрудник регистратуры. Патрульный тоже вставил свое слово:

— Перед уходом вам нужно будет дать показания...

Му Гёль набрал номер гольф-клуба. Рабочий день давно закончился, так что, естественно, никто не ответил. Был только один номер, который он помнил четко. Му Гёлю ничего не оставалось, как набрать его. Номер человека, который ночью активен так же, как днем. Квон Хёка.

— Алло.

— Это Му Гёль? Что за номер?

— Сначала окажи мне услугу.

— Какую?

Му Гёль продиктовал адрес. Сотрудник регистратуры с облегчением выдохнул, а патрульный Ким поправил фуражку. Похоже, парень не собирался сбегать.

Завершив звонок, Му Гёль дал короткие показания прямо в больнице.

— То есть, это не попытка самоубийства, а обычное ДТП?

— Не обычное. Машина на встречной полосе намеренно ехала на меня.

— В любом случае, столкновения не было.

— 5885. Черный седан. В то время там проезжало не так много машин. Вы сможете расследовать?

— Расследовать-то сможем, но на том участке нет камер видеонаблюдения, так что доказать это будет непросто.

Му Гёль грубо взъерошил волосы. Он выжил, но ничего не мог сделать.

— ...Блядь.

— Что?

— Ничего.

Проглотив ругательство, Му Гёль встал.

— Допрос окончен, я могу идти?

— Только после оплаты счета.

— Если я не покину территорию больницы, всё нормально, так?

— Да. Но где вы собираетесь быть...

Му Гёль окинул взглядом небольшое помещение больницы.

— Где здесь мусорка?

— За больницей.

— Здесь мусор вывозят каждый день, как в Сеуле?

— Раз в три дня.

— Значит, мусор двухдневной давности еще может быть там?

— Насколько я знаю, вывозят завтра рано утром.

Му Гёль развернулся и вышел через заднюю дверь. Мусорка была прямо перед ним. Куча оказалась не такой уж огромной. Подошедший следом патрульный спросил:

— Вы же не собираетесь всё это перерыть?

Тратить время на ответы было жаль. Му Гёль начал рыться в мусоре.

***

В голове всё смешалось. Вернувшись домой, Се Гён бессильно опустилась на пол возле кровати. Мужской голос с записи намертво засел в памяти.

«Кто знал, что в ней окажется зять председателя Ын Ча Мён! ...Меня тоже использовала председатель Ын Ча Мён».

Принять тот факт, что смерть отца не была случайностью, было невыносимо тяжело. Как и то, что за этим стояла её тётя Ча Мён...

А еще Му Гёль.

Она беспокоилась за Му Гёля, с которым до сих пор не могла связаться.

— Где же ты... Гёль.

Никакое бессилие, которое она испытывала раньше, не шло ни в какое сравнение с этим. Се Гён погрузилась в болото неведомого ей ранее отчаяния. Она и не подозревала, что осознание собственного бессилия может быть таким невыносимым и жалким.

«В этот раз твоя тётя тоже кажется мне подозрительной. ...Хотя я надеюсь, что ошибаюсь».

Она молилась, чтобы Му Гёль был жив. И чтобы тётя не имела отношения к его исчезновению. Хотелось, чтобы дождь закончился, наступило утро, и Му Гёль вернулся, целый и невредимый. Мечтать о возвращении к обычной жизни — значило признать, насколько нестабильна её нынешняя ситуация. Она лишь надеялась, что всё это пройдет без последствий.

Тук-тук.

После тихого стука вошла экономка Ян.

— ...Ужинать будешь?

— Не хочется.

С обеспокоенным лицом экономка села напротив Се Гён. И, взяв её за руки, сказала:

— В такие моменты нужно хорошо питаться.

Се Гён уткнулась в её теплые объятия. Спрятала лицо на её плече. Почувствовала знакомый запах. Человек, который был ей больше матерью, чем родная мать. Необъяснимое спокойствие накрыло её.

— Тяжело?

От этих похлопываний по спине она едва сдержала слезы.

— Всё будет хорошо. Всё наладится.

От ласкового утешения Се Гён затаила дыхание.

Исчезновение Му Гёля. Подозрения в адрес тёти. Смерть отца.

Она понимала, что должна справиться со всем этим, но груз был слишком тяжелым.

— Время пройдет, и всё уляжется.

Тихий, теплый голос, звучавший над самым ухом, приносил утешение.

— ...Хорошо, что вы рядом.

Человек, который оберегал её все эти годы без мамы. Они провели вместе больше времени, чем с тётей, и разделили множество секретов. Се Гён ни на секунду не сомневалась в их связи.

— Если будет трудно, всегда рассказывай мне. Поняла?

В теплых словах и прикосновениях Ян Се Гён видела искренность. Не подозревая, что экономка Ян — человек, поставленный Ча Мён. Она открыла ей свое сердце и доверила свои тайны. Не зная, что её доверие и откровенность каждый раз становились причиной её поражения перед тётей Ча Мён.

— Му Гёль... пропал.

Сегодня она снова по глупости обнажила свое слабое место.

И той же ночью.

Экономка Ян, утешавшая Се Гён, отправила сообщение Ча Мён.

[От ужина отказалась, выглядит подавленной. Также рассказала, что её парень пропал.]

Прочитав сообщение, Ча Мён победно усмехнулась. Наконец-то всё пошло по её плану. Это была прекрасная ночь.