Му Гёль исполнил свою мечту.

На мебельной выставке он с гордостью заполнил стенд под названием собственной компании. Сдача школьных экзаменов, окончание факультета деревообработки и, наконец, основание мебельной компании — всё шло гладко. Сегодня, спустя два года после открытия компании, он впервые представлял и продавал свою мебель широкой публике. До этого они принимали только предзаказы через сайт, но после заключения контракта с фабрикой появилась возможность наладить бесперебойные поставки. Поэтому они впервые зарегистрировались как участники мебельной выставки.

Его друг До Юн с напряженным лицом спросил:

— Всё ведь пройдет хорошо?

До Юн был первым сотрудником, которого нанял Му Гёль при создании компании. Главной причиной было то, что Му Гёль учился у него столярному делу, но, кроме того, До Юн был одним из тех покладистых людей, которые просто необходимы рядом с жестким и прямолинейным Му Гёлем.

— Конечно, хорошо. А как иначе.

Му Гёль ответил с секундной задержкой. Не потому, что сомневался. Просто вспомнил слова Се Гён, сказанные ею рано утром. Се Гён, наблюдавшая за ростом и усилиями Му Гёля, была уверена. Всё обязательно получится. А даже если и нет, он старался изо всех сил, и этого достаточно. И сказала самые надежные слова на свете:

«Даже если всё прогорит, я буду тебя кормить. Так что расправь плечи».

Пока Му Гёль учился и начинал новое дело, стипендиальный фонд Се Гён крепко встал на ноги и работал стабильно. Вырвавшись из-под влияния тёти Ча Мён, Се Гён с каждым днем взлетала всё выше. Поэтому у него всё должно было получиться. Не для того, чтобы превзойти Се Гён, а чтобы стать для неё надежной опорой и настоящим главой семьи. Но...

Вжу-ух.

Подул ветер. Му Гёль с досадой посмотрел на потолок. Казалось, весь воздух из кондиционеров был направлен прямо на их стенд. Стенд был настолько пустым, что, пролети здесь муха, было бы слышно её жужжание.

— ...Черт.

Глядя на оживленные стенды соседей, Му Гёль провел рукой по сухому лицу. Судя по тому, как люди отворачивались, едва взглянув на ценники, высокая цена стала для них непреодолимым барьером.

До Юн, обошедший другие стенды, вернулся с озабоченным лицом и сказал:

— У большинства продукты из серии «цена-качество».

В ценовой конкуренции они проигрывали, и очень сильно. Дорогие товары привлекали внимание за счет силы бренда. Но у них не было ни того, ни другого. Ни низкой цены, ни известного имени.

— Может, снизим цены, пока не поздно? Спецпредложение или скидка, ограниченная по времени — звучит неплохо.

Несмотря на предложения До Юна, Му Гёль хранил молчание. До Юн, раньше пришедший в эту индустрию, предвидел такую ситуацию. Поэтому и предлагал создать более доступный и массовый продукт. Но Му Гёль этого не хотел. Создавать вещи, которые хочется купить даже за большие деньги, долговечные и надежные — вот девиз, который он высек в своем сердце, начиная это дело.

— Или, может, устроим что-то подобное?

До Юн указал на соседний стенд. Там проводили акцию: скидки и подарки за рекламу в соцсетях. В отличие от До Юна, который ломал голову, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, Му Гёль был погружен в раздумья. Он создал этот продукт с гордостью. Он вложил всю душу в дизайн, удобство и безопасность, чтобы не было стыдно показать его кому угодно. Он сам разрабатывал дизайн и участвовал в производстве. Как мебель — это было безупречно. И если она не привлекала внимание, значит, причина действительно в цене, как и говорил До Юн?

— Фу-ух.

Сквозь рой мыслей Му Гёля прорвался резкий, звонкий голос:

— Ты что, мебель золотой пылью покрыл?

Это была Госпожа Пак.

— Даже не бренд, с чего такие цены?

Указав в самый корень проблемы, Госпожа Пак опустилась на тканевый диван. И покрутила в руках табличку с ценой.

— Так дело не пойдет.

И без того раздраженному Му Гёлю она наступила на больную мозоль.

— Если пришла нести чушь — просто уходи.

На резкую реакцию Му Гёля тут же отреагировал Квон Хёк.

— Кто это тут смеет дерзить моей нуне? А?

Квон Хёк, увешанный золотом до неприличия, встал вплотную к Госпоже Пак и свирепо уставился на Му Гёля. К и без того скверному настроению добавилась эта шумная парочка, и у Му Гёля разболелась голова.

— Не мозольте глаза и идите куда шли, а?

— Ах ты паршивец!

От его громового рыка все вокруг обернулись. Му Гёль тяжело вздохнул. Квон Хёк, оглядевшись, тут же сбавил обороты. После выхода из тюрьмы, женитьбы и рождения ребенка пыл Квон Хёка заметно поубавился. Ради своей любимой дочурки он поклялся жить честно и больше не марать свою биографию. А вот Госпожа Пак была другой. Она не из тех, кто отступает, а став главой семьи, ответственной за Квон Хёка и дочь, её нрав стал еще суровее.

— Гонишь клиента?

Госпожа Пак встала с дивана.

— Ты собираешься зарабатывать или нет? Будем честны. Ваша продукция здесь самая дорогая. Если дорого — ты должен четко объяснить, почему. Не знаешь, что без причины нет и потребления?

Из-за её звонких криков люди вокруг начали перешептываться. Некоторые даже достали телефоны, снимая видео, словно нашли забавное зрелище. Му Гёль стиснул зубы.

— Мало того что не помогаете, так еще и мешаете. Вообще.

— И это говорит тот, кто не может удержать клиента, пришедшего потратить деньги?

— Можешь не тратить. Уходи.

— Говорю же, потрачу! Так что объясняй. Почему это так дорого.

Подстегиваемый напором Госпожи Пак, Квон Хёк, болтавшийся рядом как брелок, тоже повысил голос.

— Да, объясняй! Объясняй!

И тут из рук Квон Хёка, который страстно размахивал руками, вылетел стаканчик с кофе со льдом.

— Ох.

Приспустив солнцезащитные очки, Квон Хёк уставился на пролитый на диван кофе.

— Ой-ёй. Что же делать.

На и без того скверное настроение Му Гёля в прямом смысле вылили кофе. Квон Хёк с испуганным лицом схватил наполовину пролитый стакан. Му Гёль вырвал его у него из рук. И демонстративно вылил остатки напитка прямо на диван. Рот и глаза Квон Хёка распахнулись одновременно.

— Эй... эй. Ах ты ж... зачем так-то.

В отличие от паникующего Квон Хёка, Госпожа Пак наблюдала за Му Гёлем с довольно спокойным лицом.

Бросок,

Выкинув стакан в мусорку, Му Гёль посмотрел на Госпожу Пак и четко произнес:

— Видишь?

Му Гёль указал на кофе, стекающий на пол. Точнее, на жидкость, которая скатывалась, не впитываясь в обивку дивана.

— Лучший массив дерева. Лучшие материалы.

Му Гёль с силой пнул диван. Ни единого скрипа, от самого дерева исходило ощущение непоколебимой надежности.

— Мы используем только лучшее.

Глаза Му Гёля, полные уверенности и упорства, остро блеснули.

— Ха, ха-ха.

Госпожа Пак всё-таки рассмеялась. Это был тот самый, необузданный Му Гёль, который ей так нравился.

— Вот так. Таким и должен быть наш Му Гёль.

— Хватит нести чушь и уходите. Я не собираюсь продавать свои вещи тем, кто не видит их ценности.

— Короче, заткнись и проваливай?

Некоторые из зевак прикрыли рты руками. Битва характеров между продавцом и покупателем превратилась в увлекательное зрелище.

Госпожа Пак, словно устраивая шоу, медленно прошлась по стенду. И потрогала каждый предмет мебели.

— Это. Это. И вон то.

И диван, на который только что пролили напиток.

— Считай. Я покупаю.

Госпожа Пак открыла сумку.

— Должна же я сделать тебе первый почин. Разве нет?

Я же вывела тебя в люди на тех боях. Неужели не смогу сделать это во второй раз.

Тихо пробормотав это про себя, Госпожа Пак достала черную безлимитную карту и протянула её. Вжик, Му Гёль зажал карту между указательным и средним пальцами. Госпожа Пак с удивлением спросила:

— И даже ломаться не будешь?

— А зачем? Раз уж сама неподражаемая Госпожа Пак делает мне почин.

А он и правда соображает. Слегка скрестив руки на груди, Госпожа Пак громко, чтобы все слышали, сказала:

— Мебель и правда хороша. Качество лучше, чем в Италии.

Люди, которые до этого лишь наблюдали издалека, начали проявлять интерес. В торговле, как и в драке, главное — напор и атмосфера. Госпожа Пак только что преподала Му Гёлю этот урок. Ему еще учиться и учиться, от начала и до конца. Вот почему с ним не соскучишься. Убедившись, что Му Гёль проводит оплату, Госпожа Пак повернулась к мужу.

— Таль Ним скоро забирать, да?

Квон Хёк яростно закивал. Стоило ему только подумать о поздней дочурке, как в его голове расцветали цветочки. Это ей очень нравилось. Как и то, что его брутальность так контрастировала с его любовью к семье. Госпожа Пак удовлетворенно произнесла:

— Забери её, пройдитесь по детскому кафе, потом заберите Саран из собачьего кафе и поезжайте домой.

— Понял. А ты, нуна, поезжай домой и отдохни. Я погуляю с ней подольше и потом вернусь.

Хватку, приобретенную в подпольных боях, Квон Хёк теперь применял в семейной жизни. Так или иначе, и в казино, и дома реальной властью обладала Госпожа Пак. Так что его жизнь не особо изменилась. И, конечно же, он был ею абсолютно доволен. Госпожа Пак посмотрела на часы.

— Тебе же уже пора выезжать?

— Да. Точно.

— Тогда по пути захвати с собой Му Гёля...

В этот момент вмешался До Юн:

— А Му Гёль только что ушел.

— Что?

— Ему сегодня нужно было забрать кого-то вместо Се Гён, вот он и умчался.

Вместо сбежавшего Му Гёля черную карту вернул До Юн. Убирая карту в кошелек, Госпожа Пак пробормотала:

— Ну да. Если человек резко меняется — значит, скоро помрет.

Каким был паршивцем, таким и остался. Странно только то, что к этому паршивцу она всё равно питала какую-то необъяснимую привязанность. Поздний ребенок, дочь Таль Ним — её единственный родной ребенок, это точно. Но Му Гёль почему-то казался ей непослушным старшим сыном. То ли потому, что её первый потерянный ребенок был бы примерно его возраста, и поэтому к нему тянулось сердце. То ли потому, что он рос без родителей. Неизвестно. Но даже при всей его дерзости и наглости, ей хотелось закрывать на это глаза.

— Желаю тебе удачи.

Уж не знаю, сколько ты заработаешь, строгая свои деревяшки, но...

— Живи хорошо и ни в чем не нуждайся.

Оставив это напутствие пустому пространству, Госпожа Пак наконец развернулась и пошла прочь. А за ней, как огромный брелок, последовал Квон Хёк.