— Ой, напугал!

Выходя из дома, Госпожа Пак от неожиданности отшатнулась. Прямо перед воротами стояла какая-то темная громадина.

— Кого я вижу.

— Здравствуйте.

Человек, отвесивший поклон, был не кем иным, как секретарем Ча. Госпожа Пак, скрестив руки на груди, смерила его взглядом с ног до головы.

— Можно подумать, бандит пришел долги выбивать. Эй. Расслабь плечи.

— Простите, что напугал.

— Зачем пришел? Ча Мён нужны деньги?

— Нет.

— Тогда что. Просит найти адвоката?

— Я пришел поговорить с вами лично, независимо от председателя.

Одернув пиджак, секретарь Ча вежливо произнес:

— Я слышал, вы выступаете свидетелем обвинения на предстоящем суде.

— И ради этого ты приперся ни свет ни заря?

— Я пришел попросить вас по возможности воздержаться от невыгодных для неё показаний.

«Ты только посмотри на него», — с таким выражением лица Госпожа Пак уставилась на секретаря Ча.

— За ложь в суде наказывают. Там же клятву дают. Что в случае лжи понесут наказание за лжесвидетельство.

Госпожа Пак усмехнулась.

— А я этого наказания до жути боюсь. Поэтому и совершаю только то, за что дают условный срок. А вот у твоей Ча Мён кишка не тонка. Убийство! Надо же, убийство.

— Это не убийство, а несчастный случай.

— То ли преданность зашкаливает, то ли любовь ослепила.

Покачав головой, Госпожа Пак обрисовала ему реальное положение дел.

— Видимо, ты еще не понял, но Ча Мён конец. Разве это обычное дело? В новостях раструбили, вся страна на ушах. В такой ситуации, будь ты хоть сам судья, Ча Мён от тюрьмы не отмазать.

— Я знаю.

— Знаешь и всё равно пришел?

— Тем не менее, я должен сделать всё, что в моих силах.

Хлоп, хлоп, хлоп.

Госпожа Пак захлопала в ладоши.

— Какая преданность.

Такая верность превзошла все её ожидания. Было даже жаль оставлять его рядом с Ча Мён.

— Эй. Не хочешь воспользоваться случаем и сменить хозяина? Я могу платить больше, чем Ча Мён.

— Я пришел не шутки шутить.

Уголки её накрашенных красным губ коварно поползли вверх.

— Говорят, любовь слепа и лишает рассудка. Это точно про тебя.

Ц-ц-ц.

— Хочешь, открою один секрет?

Прошептала Госпожа Пак.

— Помнишь, мы как-то встречались в Сингапуре?

Там проходила образовательная конференция. Ча Мён и секретарь Ча летали в Сингапур, и Госпожа Пак знакомила их с влиятельными людьми.

— Помнишь день, когда Ча Мён гуляла всю ночь и вернулась только под утро?

— Я слышал, она была с вами.

— Да ты посмотри на него. Что мне с ней делать всю ночь? Мы с ней и десяти минут не можем поговорить, мы же полные противоположности. Как вода и огонь.

Секретарь Ча не раз слышал, что Ча Мён проводила ночи с Госпожой Пак. Если это ложь, то с кем она была все те бесчисленные ночи? Между бровями секретаря Ча залегла складка. Госпожа Пак вбила последний гвоздь:

— Думаешь, ты у неё единственный мужчина?

Секретарь Ча сжал кулаки.

— Пусть не единственный, но я верю, что её чувства искренни. Большего я и не прошу.

В его тяжелом ответе звучала уверенность. Пусть это и не та любовь, что ведет к браку, он был уверен, что их с Ча Мён связывают довольно крепкие отношения. Ему этого было достаточно. Достаточно быть рядом, смотреть на неё и защищать.

— Даже не понимаешь, что тебя используют.

Ослеп, да еще как ослеп. Ц-ц-ц. Цокнув языком, Госпожа Пак тоном благодетельницы произнесла:

— Давай я угадаю, что сделает Ча Мён первым делом, когда выйдет оттуда?

Она видела насквозь все планы и мотивы Ча Мён.

— Упавший авторитет. Рухнувший бизнес. Она начнет искать спасительную веревку, чтобы всё это разом восстановить. И, разумеется, этой веревкой будешь не ты, секретарь Ча.

— Что значит «рухнувший бизнес»?

— Тебе не доложили? Я сорвала проект международной школы.

Глаза секретаря Ча расширились от удивления. Изящно усмехнувшись, Госпожа Пак похлопала его по плечу.

— И это не исправить. Я собираюсь заглотить и сам образовательный фонд. Так что, пока не испачкался, собирай вещички и проваливай. Понял?

Похлоп-похлоп. Похлопав секретаря Ча, Госпожа Пак не забыла дать последний совет:

— И береги спину.

Сжатые кулаки секретаря Ча напряглись еще сильнее. Чем больше он обдумывал слова Госпожи Пак, тем острее они вонзались, как занозы.

***

Тук, тук.

Воланчик, казалось, и не думал падать на землю. Се Гён, быстро всё схватывающая, довольно скоро освоилась с бадминтоном, который принес Му Гёль. Сначала они отбивали два-три раза, потом десять. А сейчас она играла без единой ошибки.

Тук, тук.

Глядя на ловкую Се Гён, Му Гёль многозначительно улыбнулся. И, улучив момент, подпрыгнул.

— ...Ой!

Мощно пущенный воланчик со свистом пролетел мимо плеча Се Гён и упал на землю. Победа Му Гёля. Подняв руку, он отпраздновал свой успех. Подбирая воланчик, Се Гён ворчливо бросила:

— Рад, что выиграл?

Слегка улыбнувшись, Му Гёль посмотрел на заходящее солнце.

— Пойдем в дом?

— Давай еще немного.

— Скоро стемнеет.

— Я не могу уйти вот так.

Се Гён подбросила воланчик. Му Гёль рефлекторно поймал его. Се Гён расставила ноги на ширине плеч, приняв стойку, словно говоря: «Подавай». В ней чувствовался дух соперничества и желание выиграть любой ценой. А раз так — зачем отказываться. Му Гёль отступил на пару шагов и принял стойку.

— В такие игры надо играть честно, тогда и интересно, и навык растет.

— Знаю.

— Поддаваться не буду.

— То, что нужно.

Не успела она договорить, как воланчик со свистом рассек воздух.

Тук, тук.

Над залитым закатным солнцем двором раздавались звуки ударов и тяжелое дыхание. Никто и не подозревал, что у Се Гён такие отличные спортивные данные. Она ни в чем не уступала Му Гёлю. Тук! Глаза Се Гён, отбивающей воланчик, блестели. Му Гёль переводил взгляд с её сияющих глаз на летящий воланчик. Из-за этого он даже начал волноваться. Он планировал обменяться еще парой ударов, выждать момент и закончить партию мощным смэшем. Но... в этот раз Се Гён подпрыгнула первой.

Вжух!

— ...Ого?

В точности повторив недавний прыжок Му Гёля, она вбила воланчик в его половину поля.

— Yes.

Се Гён победно вскинула кулак. Её победа. Му Гёль криво усмехнулся.

— Надо будет перепроверить твои результаты.

— Какие результаты?

— Стометровку. Твоя форма сильно отличается от школьной. Мне кажется, сейчас ты пробежишь её быстрее 30 секунд даже не напрягаясь.

— И правда. Само интересно.

Му Гёль, решив, что нужно обязательно выбрать день и замерить её время, открыл бутылку воды и протянул ей.

— Пей.

Опустив ракетку, Се Гён сделала глоток. Незаметно подкралась ранняя зима. Ветер был не ледяным, а приятно прохладным. Ей нравилось, что физическая активность очищает мысли. Попотев, она словно стряхнула с себя уныние и вернула жизненную энергию. И она была благодарна Му Гёлю, который помог ей в этом. Закат, опустившийся на двор, сегодня был особенно красив. Как после захода солнца наступает новый рассвет, Се Гён хотела, чтобы так же было и в её жизни. Стряхнуть всё прошлое вместе с заходящим солнцем и начать новую жизнь, как восходящее светило.

— Му Гёль.

— М-м.

— Я ведь смогу жить хорошо?

— Что за глупый вопрос.

Дал Му Гёль уверенный ответ и добавил:

— Сможешь жить хорошо и со всем справишься. А если станет тяжело — просто скажи. Я буду твоим щитом или копьем.

— Звучит надежно.

— Для того и говорю, чтобы было надежно.

Улыбнувшись, Му Гёль поцеловал Се Гён в лоб. Это было своего рода обещание. Обещание быть для неё надежной опорой всю жизнь. Обещание сделать ради неё всё, что угодно. И это немое обещание сделало сердце Се Гён намного легче.

***

Глубокая ночь. Раздался телефонный звонок. Спросонья Му Гёль ответил и посмотрел на экран. Это был Квон Хёк.

— Что такое. Вы время видели?

— Извини.

Му Гёль сел в кровати и посмотрел на часы. Три часа ночи. Время закрывать казино. Но на фоне, вместо ожидаемой тишины, стоял гул голосов. Сквозь этот шум пробился голос Квон Хёка:

— Можешь подъехать?

— Зачем. Что случилось.

— Тут проблемка нарисовалась. Бля-я-ядь.

Послышался звук, словно он яростно чешет голову.

— Сам я, походу, не разберусь. Подскочи на минутку. Есть серьезная просьба.

— Что там за такое сложное дело.

— Да не в этом суть. Просто я, кажется, сам отсюда не выберусь.

Му Гёль скинул одеяло и встал. Квон Хёк не из тех, кто часто просит о помощи. Срочный звонок в такое время означал, что дело действительно важное. Потирая глаза, чтобы прогнать сон, Му Гёль направился в ванную.

— Ехать в казино?

— Нет.

Квон Хёк назвал неожиданное место.

— В полицейский участок Западного округа.

— В полицию?

Сон как рукой сняло. То, что Квон Хёк в полиции, означало одно — что-то случилось. Заведение Квон Хёка было не просто игровым клубом. Это было казино. И к тому же — нелегальное казино с подпольными боями. Быстро собравшись, Му Гёль вышел из дома, разрезая предрассветную тьму.