Именно поэтому для добычи, систематизации и передачи столь важной информации было принято решение подобраться к Линсей Стронг из ФБР и использовать её. Линсей, чьи шпионские навыки даже не были проверены, стала ключевой фигурой этой операции только по одной причине — из-за связей её семьи с семьей Барон. Чтобы проникнуть в резиденцию Баронов, скрытую за непроницаемой завесой тайны, нужен был инсайдер, который откроет дверь изнутри.
Особых надежд Эппл не питал, но разочарование всё равно было сильным. Мало того — расшифровав сообщение Линсей, он обнаружил в нем сущий бред: «прослеживается возможность того, что отношения между Кэти и Ноа перерастут в романтические». И она осмелилась прислать эту чушь, выдавая её за важную информацию!
Она что, совсем рехнулась?
Заметив недовольство на лице Собе, Эппл бросил на подчиненного короткий взгляд:
— Сделайте всё чисто.
— Не беспокойтесь, Эппл.
Вежливо поклонившись, Собе покинул кабинет бесшумно, словно легкий ветерок.
▶▶▶
Вернувшись домой, Джейн заперлась в своей комнате и принялась рисовать мелом на пустой стене всё, что с ней произошло, в хронологическом порядке. Стоило ей взять в руки мел, как образы из головы, словно по мановению волшебной палочки или под действием одержимости, начали автоматически переноситься на поверхность, превращаясь во фреску.
Она нарисовала потолок секретной комнаты, который увидела сразу, как пришла в себя и открыла глаза. Затем — Сару Стуллу, медсестру в темно-синем костюме, которая с милой улыбкой забрала стойку для капельницы.
Нарисовала Мондейла Коллинза, который, представившись спецагентом ФБР, протянул ей руку для рукопожатия, и Киллингса Хаффмана, который сходу стал угрожать, требуя раскрыть личность, если она не хочет пострадать.
Не забыла она и про женщину, у которой пришлось позаимствовать хирургический костюм и халат, и про мужчину в пижаме, спускавшегося по винтовой лестнице.
Боже... Стоило ей закрыть глаза и воссоздать сцену, как она видела всё вплоть до складок на одежде, не говоря уже о расположении источников света и глубине теней. Черт, что это вообще такое?!
Она нарисовала Тиффани, которая всадила ей нож в живот, приговаривая: «Возлюби ближнего своего гребаного». Когда она закончила с Тиффани, её рука, словно выстраивая образ по кирпичикам, начала вырисовывать фигуру Чеда.
Его низкий голос эхом доносился из глубин пещеры и заставлял её падать в бесконечную пропасть.
— За этим я и пришел.
Чед произнес эту фразу без единой эмоции. Ангел спасения в обличье Мрачного Жнеца.
Джейн тряхнула рукой, чтобы снять напряжение, и потерла глаза. Несмотря на накатывающую усталость, она не останавливалась.
То, как она детализировала изображение, двигаясь от центра к периферии по спирали, выглядело необычно даже для неё самой. Джейн не нужны были ни наброски, ни предварительная композиция. Она просто рисовала то, что и так стояло перед глазами; просто проявляла то, что уже существовало.
Когда в картонной коробке закончился мел, Джейн вытерла белую пыль с пальцев о штаны. Прислонившись спиной к каркасу кровати, она уселась прямо на холодный пол.
Уперев локти в колени и подперев подбородок руками, она неотрывно смотрела на портрет Чеда. Пока глаза скользили по его контурам, Джейн пыталась осмыслить ситуацию, в которой оказалась.
Кто внедрил меня в разведывательное управление?
Фотографическая память... как странно.
Значит, обычно люди так не могут?
Но я ведь просто видела это.
На самом деле... вот это и есть самое странное.
Что же тогда помнят другие люди?
Теряя счет времени, она пыталась представить государство, способное внедрить шпиона в американское ЦРУ, взвешивая выгоду, риски и множество других факторов. Но, как и в прошлый раз, ни одна конкретная страна или организация так и не пришла на ум.
Из раздумий Джейн вырвало легкое онемение в запястьях.
Тук-тук. Тук.
Это был стук мисс Данбаррак — у нее был свой ритм. Отряхнувшись, Джейн встала и подошла к двери.
— Мисс Данбаррак?
— Да, Джейн.
До ужина было еще далеко. Что ей нужно? Сгорая от любопытства, Джейн повернула дверную ручку.
— Да, что-то нужно?
Она уже собиралась спросить, в чем дело, когда заметила за спиной экономки три незнакомые фигуры. Несмотря на незнакомые лица, от них исходила та самая, до боли знакомая аура людей Макбрайда.
— Их прислал Киллингс, — пояснила экономка.
— Зачем?
— По приказу босса.
— Вы же говорили, что это крепость.
Как-то раз, вскользь спросив, подвергался ли остров когда-нибудь нападению, Джейн услышала от уверенной в себе мисс Данбаррак, что это абсолютная твердыня, защищенная не только политическими соглашениями, но и перекрытыми воздушными и морскими путями.
Может, я слишком расслабилась?
— Мне стоит волноваться? — нахмурившись, спросила Джейн.
— Они здесь именно для того, чтобы у вас не было ни малейшего повода для волнений. Пятеро снаружи, двое на первом этаже, трое на втором, и по одному на третьем этаже и на крыше.
Так вот что он имел в виду под «королевским приемом»... — приставить к ней охрану. Кивнув в знак согласия, Джейн собиралась вернуться в свою комнату, как вдруг самый грузный из мужчин неожиданно сунул ей в руку что-то маленькое и круглое. Взглянув на предмет, она поняла, что это тревожная кнопка.
— Ложная тревога — не проблема. Не бойтесь показаться мальчиком, кричащим «волки», и нажимайте при малейшем подозрительном звуке или признаке опасности. Мы всегда будем рядом.
◀◀◀
Они выдвинулись в тот же день.
Собе Зармер, с гладко зачесанными назад волосами, покинул Лэнгли, штат Вирджиния, и по межштатной автомагистрали I-95 направился в сторону Лонг-Айленда, расположенного на юго-востоке штата Нью-Йорк. Путь в 550 километров в один конец был неблизким, но поскольку он всё равно собирался привлечь поддержку извне, торопиться не имело смысла.
Внутренняя территория США была вне юрисдикции Собе. Поэтому, чтобы не привлекать внимания, он запросил помощь у зарубежной организации.
Боевики картеля «Los Lobos», вылетевшие из мексиканского Сьюдад-Хуареса обычным пассажирским рейсом, приземлились в аэропорту имени Кеннеди в Нью-Йорке и с невозмутимым видом добрались до Лонг-Айленда на общественном транспорте.
Один был в солнцезащитном козырьке с гавайским принтом. Второй — в футболке с надписью «I♥NY».
Они что, совсем ебанулись?
Собе был настолько ошарашен, что у него просто пропал дар речи. Заметив крайнее раздражение на лице агента, мужчина в козырьке неторопливо скользнул по нему взглядом и, растянув губы в наглой усмешке, небрежно поздоровался:
— Вы же сами просили не привлекать внимания.
Его круглое, затененное козырьком лицо казалось добродушным, но от него исходила стойкая аура застарелой крови.
Именно поэтому Собе так ненавидел работать с ними внутри страны. Это был мусор, с которым не пришлось бы связываться, если бы не вопросы юрисдикции. Едва слышно цыкнув языком, агент свирепо уставился на футболку «I♥NY».
— И это, по-твоему, неприметная одежда?
— Разве Нью-Йорк — это не про туризм? Какой же турист без «I♥NY» на груди?
Парень в дурацкой футболке приподнял свои нелепые солнцезащитные очки и осклабился. На одном из желтых зубов у самых темно-красных десен блеснула золотая коронка.
Если бы проект MASS сразу увенчался успехом, мне бы не пришлось марать руки, связываясь с таким отребьем... — подумал Собе, раздраженно массируя переносицу, и забрался в арендованную машину.
Внедорожник, в котором сидели трое совершенно непохожих друг на друга мужчин, плавно покатился по дороге, взяв курс на маленький портовый городок Гринпорт.
Наняв на месте небольшое рыболовецкое судно, они подошли поближе к острову, где находилась их цель. Чтобы не попасть в паутину камер слежения, они приказали капитану заглушить двигатель примерно в тридцати километрах от берега.
Трое мужчин оперативно переоделись в снаряжение для подводного плавания. Натянув облегающие черные гидрокостюмы, они закрепили на талиях грузовые пояса, поверх надели компенсаторы плавучести и туго их застегнули.
То, что они закинули за спины, не было обычными кислородными баллонами. Поскольку им предстояло плыть по прямой на большое расстояние, они использовали высококлассные ребризеры экспедиционного уровня. Капитан, регулярно возивший дайверов в море, видел такое дорогостоящее оборудование впервые в жизни.
— Говорят, они стоят целое состояние... И как долго вы собираетесь пробыть под водой? Тут поблизости есть подводные пещеры?
Как только на морщинистом, иссеченном десятилетиями палящего солнца лице пожилого капитана отразилось искреннее любопытство, парень в козырьке шагнул к нему и небрежным щелчком сбил с его головы бейсболку. Морской бриз, скользящий по волнам, взъерошил седые волосы старика.
— ...!
Ошеломленный неожиданной выходкой, капитан оцепенел, лишившись дара речи.
— Братишка, а почему ты спрашиваешь? Тебе это так интересно?
Глаза бандита, в которых снизу жутко проглядывали белки, зловеще блеснули, а губы растянулись в безумной улыбке от уха до уха. Только в этот момент капитан осознал, насколько пугающей может быть человеческая ухмылка.
Глаза под козырьком стали мутными, как у дохлой рыбы. Испугавшись этого мертвого взгляда, капитан попытался отступить, но мясистая рука резко вцепилась в его редкие волосы.
— Хек, кх-х...!
Капитан, переживший множество бурь и каждый вечер молившийся о благополучном возвращении, был бессилен перед железной хваткой убийцы.
— Говорили же, сверхсекретная операция... А у вас тут работают спустя рукава. Кто за это ответит?
Мужчина чуть приподнял козырек и посмотрел на капитана, но свой вопрос адресовал Собе, который и пригласил их для этой работы.