Капитан, естественно, не уловил смысла этих слов и изо всех сил пытался вырваться, умоляя отпустить его плотно зажатую в тиски голову. Но, как он и сам смутно догадывался, все попытки были тщетны.
Парень в футболке «I♥NY», до этого размахивавший парой ласт, наклонился и скользнул рукой по лодыжке своего напарника в козырьке. В мгновение ока в руке бандита оказался складной нож, о существовании которого никто даже не подозревал.
Со свистом разрезав воздух, лезвие, сверкнувшее на солнце, проделало короткий путь туда и обратно. Всё произошло в долю секунды. На лице потрясенного капитана начал проступать первобытный ужас, а затем из его горла хлынула кровь — под таким же напором, с каким хлещет вода из пробитого шланга.
Парень в футболке ударил точно в уязвимое место, и здоровое сердце капитана, даже не осознав, что это конец, продолжало усердно качать кровь. Не издав ни единого крика, старик рухнул на палубу с булькающим хрипом в горле.
— Ах вы, ублюдки...
Собе сжал челюсти от гнева, в его глазах вспыхнула жажда убийства.
Острое лезвие одним махом перерезало и сонную артерию, и трахею. Рассеченная артерия гарантировала мгновенную смерть от кровопотери, а пробитая ниже голосовых связок трахея лишала даже малейшего шанса на предсмертный вопль.
Собе бросился к наемникам и сорвал грузовые пояса с их талий. Отцепив половину тяжелых свинцовых грузов от нейлоновых ремней, он распихал их по карманам жилета и штанов убитого капитана и крепко застегнул.
Без малейших колебаний агент ударил локтем прямо в нижнюю челюсть капитана. Раздался громкий хруст кости, и от чудовищного удара пара передних зубов вылетела прочь.
Словно этого было мало, он нанес жестокий удар своим каменным кулаком под ухо, в основание челюсти. Кость мгновенно раздробилась, а из разорванных в клочья десен с корнем вырвало коренные зубы. Скопившаяся кровь густыми толчками хлынула по подбородку и груди старика.
Опустившись на колени в красную лужу, Собе потянул за гидрокостюм парня в футболке и требовательно протянул ладонь. Он не уточнил, что именно ему нужно, но, на удивление, они поняли друг друга без слов: мексиканец вложил в руку агента тот самый складной нож, который только что вернул напарнику.
Каким бы острым ни было лезвие, это всё-таки карманный нож, и его возможности четко ограничены. Но мастер не жалуется на инструменты. Оказавшись в руках элитного спецагента III ранга, этот складной нож утратил свою изначальную портативную природу и в одно мгновение превратился в безжалостное лезвие гильотины.
Звук, с которым отсекались первые фаланги пальцев, был довольно глухим. Но для ушей парней из «Los Lobos» он звучал легко и хрустко, словно кто-то срезал осенний камыш.
Капитан хранил на своих отпечатках следы долгих лет жизни: порезы и шрамы от рыбьей чешуи. Собе собрал десять коротко отрубленных фаланг. Зажав их в кулаке, он швырнул обрубки в бушующие волны за бортом судна.
Глядя на завораживающее зрелище того, как белая пена поглощает отпечатки пальцев, двое наемников завыли. Это был дикий, звериный рев ликования.
Сплюнув сквозь зубы: «Психи...», Собе чеканя каждое слово произнес:
— Впредь никаких самовольных действий.
Он четко дал понять, кто принимает решения, обозначив строгую субординацию этой операции. Поймут ли эти дикие ублюдки, что им нельзя действовать по своему усмотрению, — вопрос открытый, но именно этих людей лично отобрал Эппл. Оставалось только довериться выбору начальства.
Этих мер должно хватить, чтобы выиграть время на поиск и удаление данных капитана из баз ДНК.
Прикинув это в уме, Собе отряхнулся и встал. Пропитавшийся кровью водолазный костюм был черным, так что пятен на нем не было видно.
— Каких еще самовольных действий? Вы же сами говорили, что всё должно пройти без сучка без задоринки, ни одна собака не должна узнать. Вот мы и сработали чисто.
Парень в футболке подошел к Собе со спины и недовольно заворчал:
— Разве это называется «ни одна собака не узнает»? Вы убили его только ради того, чтобы заставить замолчать?
Собе натянул облегающий шлем гидрокостюма поверх гладко зачесанных волос и спросил:
— Человеческие твари умеют говорить.
— Значит, мне и вас теперь прикончить придется?
— Выражаетесь больно кровожадно. Мы же звери, говорить толком не умеем.
Бандит широко и нагло ухмыльнулся, давая понять, что вставлять им кляп в пасть нет нужды.
— Выбрасывайте.
Собе бросил на наемников ледяной взгляд и бесстрастно дернул подбородком, отдавая приказ. Двое парней из «Los Lobos», заявив, что всё поняли, тут же принялись за дело. Они схватили стремительно остывающее тело за руки и за ноги и выбросили его за борт, словно мешок с мусором.
С громким всплеском капитан, всю жизнь посвятивший морю, ушел под воду. Собе, молча наблюдавший за этим, сосредоточился на глубоком дыхании, пытаясь подавить гнев.
Твердили, что это сверхсекретная операция высшего уровня, от которой зависит национальная безопасность... Так почему прислали этих ебаных отморозков? Такое беспечное отношение, ни малейшей заботы о последствиях...
У Собе уже трещала голова от мыслей о том, как завершить операцию с этими ублюдками. Если так пойдет и дальше, возможно, лучше рискнуть и действовать в одиночку, наплевав на юрисдикцию.
Парень в футболке пробормотал: «Надо было просто держать пасть на замке и плыть обратно в порт...», и достал из огромного деревянного ящика три подводных скутера. Это оборудование для дайвинга способно было развивать скорость до 6 км/ч.
Трое мужчин надели маски со встроенными трубками и проверили заряд аккумуляторов.
Подготовка была завершена.
Прямо перед тем, как взять в рот загубник регулятора, Собе связался со штабом и поручил им разобраться с рыбацкой лодкой. Затем раздались три громких всплеска подряд.
Бульк-бульк-бульк.
Ш-ш-ш— Ш-ш-ш—
Быстро скользя сквозь одинокие морские глубины, где каждый слышал лишь собственное дыхание, трое мужчин раз за разом продувались, ощущая ослабление гравитации и нарастающее давление воды, сжимающее их костюмы. Мощные скутеры позволяли двигаться так быстро, что стоило им хоть немного изменить угол наклона, как глубина резко менялась, и в ушах начинало невыносимо ломить.
Они плыли под водой ровно пять часов.
Добравшись до отвесной скалы головокружительной высоты, мужчины быстро скинули гидрокостюмы и надежно спрятали их в расщелинах камней. Затем поспешно переоделись в сухую одежду из герметичных мешков. Поверх одежды натянули страховочные системы и прочее альпинистское снаряжение.
Словно тараканы, трое быстро вскарабкались по отвесному утесу и закрепили на суровой скальной стене подвесную палатку-платформу. Провисев так всю ночь, балансируя на грани, они дождались момента, когда палящее солнце поднялось в зенит и долгожданный звук свистка наконец-то попал в сеть инфразвукового радара Собе.
Хотя вокруг был слышен лишь рев свирепых волн, разбивающихся об острые камни, да шум ветра, гуляющего в лесу, устройство костной проводимости на виске агента безошибочно уловило инфразвук за пределами человеческого восприятия.
Затянув ремни обвязки, плотно обхватывающие его каменные бедра, Собе впервые за долгое время разомкнул губы:
— Делайте только то, что я скажу. Никакой самодеятельности я не потерплю.
* * *
Лица троих из них она видела лично. Ей также сообщили, что снаружи находятся пятеро, двое на первом этаже, трое на втором, и по одному на третьем и на крыше. Итого их должно быть пятнадцать. Добавьте к ним троих человек из обслуживающего персонала, постоянно проживающих в особняке, а также двух гостий — Джейн и Линсей, и получится, что сегодня ночью по острову должно бродить ровно двадцать человек.
Даже если не считать троих слуг, которые закончили рабочий день и ушли отдыхать в пристройку, присутствие шестнадцати человек должно было хоть изредка, хоть время от времени давать о себе знать. Но ночной воздух был слишком тихим. Неестественно тихим.
Поверх наброска, сделанного белым мелом лишь для обозначения света и тени, Джейн накладывала основные цвета. Несмотря на то что она использовала обычный цветной мел, везде, где касались её пальцы, расцветала жизнь, готовая, казалось, вот-вот сойти со стены.
Оставив мел на подоконнике, Джейн внезапно выглянула в окно. Её взгляд наполнился видом густого сада с раскидистыми вековыми деревьями. Закрыв глаза и прислушавшись, она уловила шелест листьев, шум ветра, скользящего сквозь ветви, и редкое стрекотание неизвестных ночных насекомых.
Почувствовав необъяснимую тревогу, Джейн задержала дыхание и огляделась. Но вокруг царила мертвая тишина.
Откинув назад спадающие волосы, она взяла в руку тревожную кнопку, которую до этого положила на подушку. Для прогулок время было поздновато, но лучше уж самой проверить, почему здесь стоит такая звенящая тишина, чем сидеть и изводить себя мыслями в надежде, что всё обойдется. Для психического здоровья так будет полезнее.