Только сейчас он осознал, кому принадлежало то блёклое лицо, которое он бессознательно вырисовывал в уме. Вполне сойдёт за забавную байку, чтобы порадовать мать за ужином.
Настроение Сон Чжина слегка улучшилось, и он продолжил:
— Я думал, она просто дурочка, а она, прикрываясь папашей, начала мне дерзить.
— Да ну.
— Знаешь же таких — учиться не умеют, зато языком чесать горазды. Вот вылитая она.
Он с удовольствием закинул в рот кусок биндэттока. Только теперь он почувствовал вкус: хрустящую, поджаренную на сале корочку и солоноватое, идеально пропечённое тесто. Мать придвинулась ближе к столу.
— А о следующей встрече договорились?
Сон Чжин замедлил жевание. Её робкое предложение перед уходом выпить ещё по коктейлю он расценил по-своему, и вряд ли это было проблемой. Девушка, утверждавшая, что у неё это впервые, немного испугалась, но Ли Сон Чжин вёл себя так уверенно, словно уже был её законным мужем.
Инициатива встретиться снова исходила от неё, а Сон Чжин лишь молча оделся и ушёл первым. Но раз уж она хочет встретиться, он, конечно, не откажется. Её связи и происхождение того стоили. Хоть она и жутко бесила.
— Ага.
— Вот и славно. Слава богу!
— Чего славного-то?
— Знаешь, как трудно с первого взгляда понравиться человеку?
Сон Чжин моргнул и посмотрел на мать. В мутном свете лампочки он чётко видел лишь её широкую, искреннюю улыбку на морщинистом лице. Он ответил с показным безразличием:
— Я же не говорил, что она мне понравилась.
— А сам-то: и дерзости её улыбаешься, и тому, что болтает много.
— …
— Ты ж у меня с детства такой. Если кто нравится, на словах воротишь нос, а сам сидишь и лыбишься.
Кончики деревянных палочек замерли в воздухе.
— Постарайся с ней. Если она тебе по душе, то маме и подавно любая невестка в радость.
Старушка потянулась и ласково похлопала Сон Чжина по бедру. Он выдавил из себя неловкую улыбку.
Нет, мам, всё не так. Она мне не нравится. Просто она — баба того ублюдка, который сорвал мне дело, вот мне и стало её немного жаль, решил с ней поиграть. И даже если я, как идиот, на секунду и повёлся на неё, мам…
Я же не настолько спятил, чтобы всерьёз влюбиться в подстилку бандита.
Когда эта жалкая содержанка заявилась к нему без предупреждения, Сон Чжин не столько обрадовался, сколько удивился. Вопреки своему обыкновению одеваться вызывающе роскошно, Хён Нам выглядела как обычная, приличная студентка.
Чёрные брюки, бледно-жёлтый кашемировый шарф и тёмно-синее пальто-кейп. Сон Чжин окинул её оценивающим взглядом с ног до головы и усмехнулся:
— Какими судьбами?
— …
— Давненько не виделись. Ещё красивее стала.
Его светлое лицо, радостно встречавшее девушку, всё ещё выдавало не остывшее возбуждение.
Он мельком посмотрел на низ своих брюк, проверяя, не видно ли капель крови, брызнувших на него в допросной. Но тут же подумал, что его тяжело вставший член сейчас привлекает куда больше внимания, чем пара пятен крови.
— Давайте выпьем чаю, — вяло предложила Хён Нам, наполовину спрятав лицо в шарф.
Он хотел было по привычке игриво ущипнуть её за щёку, но передумал. Возбуждение было таким сильным, что, казалось, он готов был вывалить член прямо посреди улицы.
Накинув на плечи пальто, Сон Чжин пошёл вперёд. Они направились в ресторан европейской кухни неподалёку от здания суда. В отличие от Хён Нам, которая то и дело тревожно озиралась, боясь встретить знакомых, Сон Чжин шагал уверенно и невозмутимо.
Плюхнувшись на диванчик в углу, он даже не взглянул на подошедшего с меню официанта и раздражённо махнул рукой:
— Два джин-тоника.
Хён Нам, нерешительно присевшая напротив, слегка нахмурилась:
— Вы же не для меня это заказали?
— А? А для кого?
— Я же говорила, что не пью.
«Сколько можно повторять», — читалось в её недовольном тоне.
Сон Чжин запоздало охнул. Ах да, в азартные игры режется, а вот спиртное — ни капли в рот, принципы у неё, видите ли. Вспомнил, как втихаря насмехался над ней: Надо же, обычная подстилка, а сколько гонору.
Откинувшись на спинку дивана, он замахал рукой, подзывая уходящего официанта. Так перед Хён Нам оказалась чашка кофе с шапкой взбитых сливок.
Но даже когда Сон Чжин ополовинил свой стакан с джин-тоником, она так и не притронулась к кофе. Я же специально для неё венский заказал, а она… Сидит тут, губы поджала. Его это начало раздражать.
— Он, между прочим, шестьсот вон стоит. В два раза дороже, чем обычный растворимый.
— …
— Кофе тоже не пьёшь?
Хён Нам медленно кивнула. Подняв стакан с выпивкой, Сон Чжин разочарованно качнул головой. То не пьёт, это не пьёт — пусть тогда воду хлещет. Тратить деньги на служанку он больше не собирался.
— Прокурор.
— Ну.
— …
Позвала — и снова замолчала. Сон Чжин допил остатки джин-тоника и со стуком поставил стакан на стол.
— Что за дело? Чего тянешь резину?
— …
— Я вообще-то занятой человек, Хён Нам.
Он сказал это с усмешкой, но это была не шутка. Хорошо хоть сегодняшнее судебное заседание уже закончилось, но на столе его ждала целая гора неразобранных документов.
К тому же, та девица со смотрин оказалась слишком навязчивой — это заставляло его нервничать ещё больше. Заявила, что будет ждать его в холле прокуратуры, пока он не закончит. Нельзя же заставлять дочь уважаемого человека долго торчать в таком суетливом месте, нужно было поскорее вернуться и закончить с делами.
Не подозревая о его спешке, Хён Нам лишь после долгой паузы тихо спросила:
— Вы как-то говорили… что ненавидите один тип людей больше всего на свете.
— …
— Это ещё в силе?
Внимательно глядя на Хён Нам, Сон Чжин глубоко вздохнул.
Он понял, к чему она клонит. Простой вопрос: «Вы всё ещё ненавидите бандитов?». Но каков скрытый мотив? Неужели она хочет поиздеваться над тем, каким гнилым и продажным стал нынешний Ли Сон Чжин?
Он не стал сдерживаться и спросил прямо:
— К чему ты клонишь?
— …
— Давай без лишних прелюдий, ближе к делу.
Он слегка приподнял руку, взглянув на часы. Свет от ресторанных ламп отразился от бриллиантов на циферблате, и на его щеке заиграли разноцветные блики. Он почувствовал, как Хён Нам едва заметно поморщилась.
Ли Сон Чжин, заливающий горе дешёвым соджу из-за того, что не может пересажать бандитов, — это лишь иллюзия. Молодого, бесстрашного прокурора с горячей кровью, жаждущего справедливости, по-хорошему никогда и не существовало.
Они оба это прекрасно знали и не раз в этом убеждались, но каждый раз, когда служанка выказывала хоть каплю подобной наивной надежды, Сон Чжину становилось тошно.
— Пак Син Ока… тоже посадите?
Алкоголь мгновенно ударил в голову, щёки вспыхнули жаром. Сон Чжин моргнул и уставился на Хён Нам. Девушка сидела неподвижно, не отрывая взгляда от пепельницы на столе.
— Вы же ненавидите бандитов, прокурор.
Ли Сон Чжин достал из внутреннего кармана пиджака помятую пачку сигарет. Торопливо вытащив одну, он прикурил от дешёвой кислотно-зелёной зажигалки и глубоко затянулся.
Зажав сигарету между пальцами, Сон Чжин с запозданием язвительно усмехнулся. Решила взывать к его совести, которой и так не осталось ни капли?
Хён Нам медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Я помогу вам посадить Пак Син Ока.
— …
— Сделаю всё, что в моих силах.
— …
— Я же… ваша крыса.
С этими словами Хён Нам через силу растянула губы в улыбке. Губы сложились в красивую дугу, но глаза оставались абсолютно серьёзными — жутковатое зрелище.
Ни хера себе. Заявилась после долгого перерыва и несёт какую-то дичь.
Сон Чжин с шипением втянул воздух сквозь зубы и нервно стряхнул пепел.
— Малыш.
— Да.
— Это что… проверка какая-то?
— А?
— Председатель Пак подослал?
Его узкие, хитрые глаза презрительно смерили Хён Нам с ног до головы. Девушка вытянулась в струнку и тут же запротестовала:
— Нет.
— …
— Точно нет. Старик же не спятил, чтобы самому просить себя посадить.
— Ни хера-то ты не знаешь, Хён Нам. Ты даже не представляешь, какими детьми порой бывают эти бандюганы.
Шумно выдохнув, он демонстративно пустил сигаретный дым прямо ей в лицо.
— Со всеми этими убогими играми в семью, с их тупыми понятиями о братстве.
— …
— Знаешь, сколько было таких мудаков, которые сначала подбивали вместе кинуть босса, а потом сдавали тебя с потрохами как жертву?
Услышав, что её занесли в категорию «мудаков», Хён Нам бессильно сомкнула губы. Сон Чжин слегка вскинул бровь.
Подумаешь, немного подколол, а она уже губы дует.
— Да шучу я, шучу.
— …
— Наша Хён Нам ни за что бы не стала разводить своего прокурора. Так ведь?
Уже вконец расстроенная Хён Нам отвела взгляд. Сон Чжин криво усмехнулся и продолжил:
— Хорошее дело, торжество правосудия. Ты мне, значит, железобетонные улики на блюдечке принесёшь, да?
— …
— А с чего вдруг старик-то впал в немилость?
— …
— Чего это ты решила ему башку снести? Он же твой билет в красивую жизнь. Грохнут его — и тебе конец.
Сон Чжин говорил лениво, нехотя жуя фильтр сигареты. Он делал вид, что ему всё равно, но на самом деле такая внезапная смена настроения девчонки его не слишком радовала.
Пак Син Ок был его золотой жилой, и терять её он не собирался. За всё время он уже получил с него столько, что хватило бы на покупку целой квартиры. Его бизнес был легализован, и найти такого щедрого спонсора, знающего своё место, было огромной редкостью.
К тому же, у этого старого ублюдка были свои, до тошноты преданные понятия: раз уж он выбрал себе «крышу», то готов был в лепёшку разбиться. Чтобы мафиози так стелился перед обычным рядовым прокурором, даже не начальником отдела? Такую преданную собаку днём с огнём не сыщешь.
Иногда к нему обращались с подобными предложениями от других группировок, сопоставимых по размеру с картелем Пака, но Ли Сон Чжин неизменно отказывал всем под предлогом своей неподкупности.
Те, кто не знал всей подноготной, даже восхищались им, оправдывая его жестокие методы допроса: «С его моральными принципами он просто не мог не стать ‘Бешеной собакой из Намён-дона’».
Поэтому сейчас ему не оставалось ничего другого, кроме как прищуриться и попытаться раскусить истинные намерения Хён Нам.
Изо рта белой змеёй выползла струйка дыма.