Чхве Ын Хён даже обувь не снял — просто швырнул сумку в прихожую и ушёл. Оставшись одна, Эри, словно заржавевший механизм, с трудом повернула голову и огляделась.
В доме воцарилась кромешная тьма. Лишь благодаря свету садовых фонарей, которые автоматически включались в шесть вечера, можно было с трудом различить очертания предметов. Потолок и пол из тёмного дерева, стены с резными розами и лестничная площадка, казалось, скрипели и зловеще хихикали.
Шлюха пришла.
В этот момент ветер со свистом пронёсся мимо ушей, и ей почудился шёпот. Эри в ужасе резко втянула воздух. Она вжала голову в плечи и широко раскрыла глаза. По всему телу побежали мурашки.
Её взгляд заметался в темноте. Она на цыпочках, боком, добралась до стены. Это короткое расстояние показалось ей сотней метров.
Как только кончики пальцев коснулись гладкого дерева, Эри торопливо пошарила по стене, нашла выключатель и нажала на него.
Щёлк.
Мягкий кремовый свет залил прихожую. Внутри никого не было. Вполне естественно.
Только тогда напряжение начало понемногу отпускать Эри, и её тяжёлое, прерывистое дыхание чуть выровнялось.
— …
Пересохшие губы слегка приоткрылись. А разве это не странно? Если никого нет, откуда тогда взялся этот шёпот...
В её серых глазах плескался первобытный страх. Словно попавший в ловушку фазан, она затравленно озиралась по сторонам, дыша всё чаще и чаще.
Мне страшно. Я не хочу быть одна.
Чхве Ын Хён, я хочу к Чхве Ын Хёну.
Но он, наверное, уже уехал из Пхёнчхан-дона. Даже если бы она босиком побежала за ним и умоляла остаться с ней, с его характером он бы точно выставил её за дверь. Достаточно вспомнить его упрямство, когда он два года подряд отказывался от свиданий.
Что же делать? Нервно покусывая ногти, Эри вдруг вспомнила о Ми Ок и замерла.
Точно, Ми Ок, должно быть, ещё не закончила работу. Попрошу её побыть со мной. Если перекинуться хотя бы парой слов, страх отступит.
Наспех натянув тапочки, Эри выскочила за дверь. Пересекая сад, она в один миг миновала ворота и, разрезая ледяной воздух, бросилась к дому Пак Син Ока. Гараж был пуст, а в окнах горел яркий свет.
— Ми Ок!
Распахнув входную дверь, Эри оперлась руками о колени, тяжело дыша. Но Ми Ок, которая должна была бы ласково подбежать со словами «Младшая госпожа!», нигде не было. В просторной гостиной лишь Юмико удивлённо смотрела на неё.
— Эри-тян?
— О… онни.
Эри через силу натянула улыбку. Юмико, сегодня снова одетая в иромудзи, медленно поднялась с дивана. Видимо, она занималась икебаной: на журнальном столике валялись обрезанные стебли.
— Разве ты не в Сокчхо была?
Юмико подошла, мягко ступая по полу. Украдкой взглянув на японку, Эри осторожно сняла тапочки и прошла в дом.
— Я только что… вернулась.
— Но почему ты так одета?
Безупречное лицо Юмико слегка нахмурилось. На улице шёл мелкий снег, а Эри была без верхней одежды, в том самом наряде, в котором стирала бельё в квартире Чхве Ын Хёна. Устыдившись рубашки, накрепко заправленной в просторную юбку, чтобы не намочить подол, она поспешно перевела тему:
— А Ми Ок… где Ми Ок?
Лицо Юмико на мгновение окаменело, и она уклонилась от ответа. Вскоре она повернулась и пошла обратно к дивану. Эри рассеянно посмотрела на её изящную спину и медленно последовала за ней.
Усевшись на место, Юмико принялась заворачивать раскиданные стебли в газету.
— У вас с Ын Хён-куном что-то случилось?
— …
Эри, на мгновение заворожённая её аккуратными движениями, ответила с запозданием:
— Нет. Ничего.
— …
— Я хорошо поела и отдохнула в Сокчхо. Начальник Чхве отлично обо мне позаботился.
Выдавив смешок, она попыталась выгородить Чхве Ын Хёна. Она дошла до такого состояния исключительно по своей вине и не хотела, чтобы он понёс наказание или выслушивал упрёки.
Эри медленно села напротив Юмико. Раздался скрип сминаемой кожи, и холод дивана просочился сквозь тонкую ткань одежды прямо к телу. Её маленькая фигурка вздрогнула.
— Я думала, ты не вернёшься.
Слегка подавшееся вперёд тело Эри так и замерло. Юмико всё так же невозмутимо убирала мусор. Эри лишь робко подняла голову и посмотрела на голую шею японки. Встретиться с ней взглядом было выше её сил.
— Конечно, я должна была вернуться. Ведь здесь мой дом.
Дом. То, что при этом слове она рефлекторно вспомнила квартиру в Пуам-доне, — это просто потому, что была там совсем недавно? Неловкая, но по-своему уютная жизнь; она только-только начала обзаводиться утварью и пытаться жить как в нормальном человеческом доме.
Теперь я больше никогда не смогу туда войти. Не смогу сварить анчоусный бульон в новой кастрюле, не смогу новыми палочками положить кусочек рыбы на рис тому, кто сидит напротив. И он больше не будет, как ребёнку, запихивать мне в рот неловко свёрнутые рисовые рулетики с нори.
От этих мыслей в голове помутилось, а к глазам подступили горячие слёзы. Что же я там оставила? Её голова медленно опустилась.
— Почему ты вернулась?
Но Юмико задала странный, двусмысленный вопрос. Эри не поверила своим ушам. Аккуратно сложив газету со стеблями в мусорный свёрток, Юмико спокойно продолжила:
— Я ведь специально отвлекла внимание отто-сан[1]…
[1] Отто-сан (яп. おっと) — муж.
Юмико тихо вздохнула. Затем она перестала теребить газету и чинно сложила руки на коленях. Её взгляд, полный какой-то невыразимой тоски, скользнул по лицу Эри.
— Я думала, у тебя, Эри-тян, всё получится.
— Что вы имеете…
— Ты ведь любишь Ын Хён-куна?
Тёмно-серые зрачки Эри мгновенно сузились. Сердце загрохотало, словно машина, мчащаяся по гравийной дороге. Страх от того, что её раскусила законная жена Пак Син Ока, был гораздо сильнее недоумения — откуда она узнала?
Эри бессознательно потрогала рубиновый кулон на шее. А затем вспомнила, что сказала Юмико, когда покупала его, и нахмурилась.
Желаю, чтобы и ты, Эри-тян, любила так же страстно, как и я.
Тогда я думала, что речь, разумеется, о Пак Син Оке. Юмико — его законная жена, вписанная в реестр. А старик — заботливый муж, который без лишних слов позволил ей поехать лечиться на родину, в Японию. Да он и сам летал к ней десятки раз.
Выходит, у Юмико тоже была другая любовь? Не к мужу?
Эри не решалась ответить, лишь нервно подёргивая губами, и тогда Юмико горько улыбнулась.
— Говорят, изначально ты была здесь служанкой.
— …
— Я не была служанкой, но стала женой этого ублюдка по той же причине, что и ты.
Слово «ублюдок» Юмико произнесла с нажимом, едва заметно нахмурив свой безупречный лоб. Кулаки, покоящиеся на коленях, сжались так крепко, что проступили вены.
— Это был приказ моего отца.
— …
— Я плакала, а он ругал меня и говорил, что так даже лучше. Он всегда хотел расширить своё влияние в Корее.
— …
— Поэтому я знаю. Эри-тян не может любить этого ублюдка.
Эта фраза прозвучала как абсолютная истина. От её непреклонности Эри даже не осмелилась возразить. Она лишь слушала исповедь Юмико так, будто это была её собственная история.
— У меня тоже… был такой же телохранитель, как Ын Хён-кун.
Юмико мечтательно улыбнулась в пустоту. На секунду её утончённое лицо показалось даже застенчивым. Она продолжала свой дерзкий, крамольный рассказ так, словно вообще не ведала страха.
— Он был старше меня на пять лет. Из-за проблемного отца меня ещё в старшей школе дважды похищали.
— …
— Он был совершенно ничем не примечательным парнем. Ни происхождения, ни особых талантов.
— …
— Но сердце не всегда выбирает лучших.
Юмико с обречённой улыбкой продолжила:
— Мы собирались сбежать. Бросить отца, пожертвовать пальцами…
— …
— Жить вдвоём не в Отару, где и весной идёт снег, а на Окинаве, где всегда лето.
— …
— Но за неделю до побега из Сеула приехал гость…
Юмико с болью закрыла глаза и замолчала. Повисла тяжёлая тишина, словно вобравшая в себя все прошедшие годы. Её красивая переносица заметно сморщилась.
— Перед самой свадьбой он несколько раз предлагал мне сбежать. Говорил, что ещё не поздно.
— …
— Но я испугалась отца. Какая же я была дура. Да пошёл он, этот отец… вряд ли бы он убил родную дочь.
Эри долго подбирала слова, а затем осторожно спросила:
— Значит, он сейчас…
— Он умер.
— …
— Не плачь. Мой отец его не убивал.
На её искажённом болью лице появилась беспомощная улыбка. Юмико продолжила уже более спокойным голосом:
— От болезни лёгких. Три года назад.
— …
— Так обидно, что я помню его только больным. Если бы мы уехали на Окинаву, у меня осталось бы больше воспоминаний о том времени, когда он был молодым и здоровым.
— …
— Благодаря тому, что ты, Эри-тян, удерживала Пак Син Ока в Корее, я смогла без помех побыть с ним в его последние минуты.
— …
— Спасибо тебе.
Юмико медленно отвесила ей глубокий поклон. Эри то и дело вытирала ладонями слёзы, которые текли сами собой. Выпрямившись, Юмико сделала глубокий вдох. Похоже, к её горлу тоже подступил комок.
— Я ненавижу Пак Син Ока.