Шестой год в отделе по расследованию тяжких преступлений Центральной прокуратуры Сеула. Будни рядового прокурора Ли Сон Чжина были однообразны.
Когда после последнего за день судебного заседания он выходил из здания суда, на улице уже темнело. Щурясь от кроваво-красного заката, он снимал очки и шёл к зданию прокуратуры, глядя на мир сквозь мутную, словно под водой, пелену.
Даже на этом коротком отрезке пути его то и дело окликали. Безликие фигуры, покуривая или попивая кофе, махали ему руками, словно призраки.
Сон Чжин делал вид, что прекрасно всех видит, и отвечал лёгкой, сдержанной улыбкой. Тратить голос на тех, кто ничем не мог помочь ему в жизни, он считал бессмысленной роскошью.
На входе в кабинет с ним почтительно здоровалась секретарь Ким. Не поворачивая головы, он бросал ей мантию прокурора и не спеша проходил к своему столу. На столе всё так же возвышалась гора папок с делами.
«Странно, я же точно помню, что до суда успел раскидать половину».
Он недоумённо склонял голову, но, конечно, документы не испарялись по волшебству. Скрестив руки на груди, Сон Чжин откидывался в кресле и сверлил бумажную гору взглядом.
«Сколько денег нужно скопить, чтобы бросить эту работу? Миллиард? Два?»
Вдруг он тихо усмехнулся. Деньги — это лишь побочный эффект. Никакие материальные блага не могли в полной мере удовлетворить его жажду власти и статуса. Только когда зрение сядет окончательно и он физически не сможет читать документы, он уйдёт в отставку.
Впрочем, он никогда не жалел о тех днях, когда засиживался за учёбой при свечах в тёмной комнате, стирая задницу в кровь. Он, сын торговки биндэттоком из самой нищей лавки на рынке, не просто выбился в люди — он взлетел на вершину Олимпа.
— Прокурор Ли на месте?
Кто-то просунул голову в дверь кабинета и для приличия постучал. Сон Чжин слегка поморщился, нащупал в кармане очки, надел их и, узнав гостя, тут же вскочил с места.
Депутат Чан с шумом отхлебнул кофе, который ему принесла секретарь Ким. Затем бросил взгляд на стол Сон Чжина и довольно усмехнулся, кивнув в сторону бумаг:
— Ого, сколько бумаг. Ими же печку топить можно.
— Стараемся на благо народа, господин депутат.
— Охо-хо, ну и шутник вы, Ли.
Сон Чжин слегка улыбнулся и поджал губы. Но его лицо быстро посерьёзнело: он догадывался, зачем депутат пожаловал лично.
Он уже дважды продинамил его дочь. Один раз она ждала его в холле прокуратуры, а он в это время пробивал информацию о Сим Хён Нам. Второй раз он даже забронировал столик в ресторане, чтобы извиниться и накормить её рёбрышками, но напрочь забыл о встрече, когда узнал, что дом, в котором живёт эта шлюха, записан на Чхве Ын Хёна.
— Смешно, конечно, когда отцы лезут в сердечные дела молодёжи, — без лишних предисловий начал депутат Чан.
Сон Чжин почтительно сложил руки на коленях и постарался улыбнуться как можно безобиднее.
— Но я всё-таки отец. Не могу спокойно смотреть, как дочка страдает.
— …
— Решил вот зайти, сказать пару слов. Да только вижу, как вы тут ради страны надрываетесь, и язык не поворачивается отчитывать такого молодого человека.
Депутат обвёл взглядом кабинет и добродушно рассмеялся. Сон Чжин ответил слабой улыбкой и слегка покачал головой.
А сам тем временем вспоминал ту девушку. Он лишил её девственности на первом же свидании, но хоть убей не мог вспомнить её лица. Вроде училась за границей, а вела себя как застрявшая в прошлом веке дура, ревела и твердила, что теперь её жизнь в его руках.
«И чего она так убивается? Вряд ли она настолько соскучилась после одной встречи, чтобы вести себя так, будто я её законный муж. Разве что пришла качать права за испорченную невинность?
Такие бабы вообще не заводят. То ли дело Сим Хён Нам: вроде и ломается, и нос воротит, а как присунешь — плачет и течёт, а после секса снова надевает свою непробиваемую маску стервы, будто ничего не было. Вот это заводит.
Это потому, что ваша дочурка слишком легко раздвинула ноги. С ней просто скучно».
Прокручивая это в голове, Сон Чжин нацепил виноватую улыбку.
— Прошу прощения. Даже не знаю, как загладить вину перед вашей дочерью.
Депутат Чан, прикрывая рот бумажным стаканчиком, долго и внимательно разглядывал Сон Чжина. Безупречная осанка, изысканные манеры, даже эта лёгкая застенчивость, от которой женщины обычно без ума, — в нём было всё.
К тому же он был лучшим выпускником Института подготовки юристов, но пошёл в прокуроры исключительно ради обострённого чувства справедливости — характер прямой, как бамбук. Неудивительно, что дочь по нему сохнет.
Депутат тихо вздохнул и поставил кофе на стол.
— Я не собираюсь насильно навязывать того, кто тебе не мил.
— …
— Но взгляни на вещи объективно. Для человека без связей и поддержки, как ты, наша Кён Э — партия более чем завидная.
Красно-карие глаза Сон Чжина бессильно опустились на тёмную поверхность кофе. Он с такой силой стиснул зубы, что на тонкой челюсти заходили желваки.
Он всё прекрасно понимал. Для него сейчас дочь депутата была самым выигрышным билетом. Ни одна, даже самая прожжённая сваха, не смогла бы найти для сына нищей торговки биндэттоком такого влиятельного тестя.
Поэтому даже если он упадёт на колени и будет молить о прощении, этого будет мало. За то, что он продинамил дочь столь уважаемого человека ради того, чтобы установить слежку за служанкой, выяснить, кто хозяин её дома, и проверить, врёт ли она, — за это его стоило бы придушить.
Сон Чжин крепко зажмурился. Последние несколько дней он словно был одержим. Упускал из виду действительно важные вещи и тратил время на всякую херню.
«И всё из-за какой-то мелкой девчонки. Совсем на меня не похоже».
— Разумеется, господин депутат. Я прекрасно это понимаю и безмерно благодарен за такую честь.
В его голосе скользнула лёгкая досада, и ответ прозвучал почти равнодушно. Но депутату, видимо, показалось, что прокурор просто смущён и не знает, куда деваться от неловкости. Чан пару раз откашлялся.
— Ну-ну, не стоит так расшаркиваться.
— …
— В любом случае, надо поддержать председателя Пака, который нас свёл.
Сон Чжин застыл, словно парализованный.
«Председателя Пака?»
Депутат Чан слегка подался вперёд и понизил голос:
— Я слышал, у тебя довольно тесные связи с председателем «Синчжо Групп», Пак Син Оком.
— …
— Ну, вы же понимаете… взаимовыгодное сотрудничество и всё такое. Было бы отлично.
— …
— Давайте работать вместе, прокурор.
Красно-карие глаза Сон Чжина забегали.
Сходить на эти смотрины ему поручил начальник отдела. Начальник, который всегда кичился своим происхождением и откровенно недолюбливал Сон Чжина за то, что тот вылез из грязи. Сон Чжин был уверен, что начальник решил выступить сватом только потому, что наконец-то оценил его хватку и умение выживать, не теряя позиций в Центральной прокуратуре.
«Наконец-то признал мою ценность», — думал он. А оказалось… Блядь, оказалось, что свахой был этот бандит-ублюдок. А он, Сон Чжин, даже не зная этого, рассыпался в благодарностях за «оказанную честь».
С трудом выравнивая сбившееся дыхание, Сон Чжин натянул на лицо улыбку.
«Ах вот оно что. Этот ёбаный мафиози решил намертво привязать меня к себе, сделав моим покровителем. Разнюхал, насколько велики мои амбиции, и вовремя подсунул наживку».
Депутат Чан сладко потянулся и вдруг громко произнёс, чтобы слышали все сотрудники в кабинете:
— А не пора ли нашему прокурору Ли на повышение?
— …Сразу после Лунного Нового года ожидается перевод.
— И долго ты собираешься сидеть в отделе тяжких преступлений, а?
— …
— Такому таланту гнить тут — просто преступление. Я тут слышал, отдел национальной безопасности к тебе присматривается.
Недовольный взгляд Сон Чжина мгновенно сменился неподдельным интересом. Он слышал об этом впервые, но предложение было невероятно заманчивым. Сердце забилось быстрее.
Отдел национальной безопасности — это элита, ядро прокуратуры. Именно туда он так стремился.
Чтобы не выдать волнения, Сон Чжин сделал глубокий вдох и спокойно ответил:
— Мне ещё многому нужно научиться.
— Охо-хо. Да кто же рождается прокурором безопасности? Все учатся в процессе.
— …
— Я не раз слышал, что ты — бешеная собака, которая рвёт бандитов.
Депутат Чан многозначительно замял концовку фразы.
— А теперь пора бы стать бешеной собакой, которая ловит северокорейских шпионов.
Поняв намёк, Сон Чжин приоткрыл рот от изумления, но тут же вяло усмехнулся в ответ:
— Коммуняк нужно вырезать до третьего колена.
Мужчина громко расхохотался. Ответ пришёлся ему по душе.
Глядя на подрагивающий кадык депутата, Сон Чжин спокойно размышлял:
«Значит, всех, кто будет мешать бизнесу Пак Син Ока или политической карьере депутата Чана, мы будем клеймить шпионами и убирать. А я в этой игре буду играть роль удобной гильотины.
Ёбаные отбросы. За кого они меня держат?»
Но выбора не было. Ради успешной карьеры и власти Ли Сон Чжин уже давно продал свою гордость. Ему было жаль упускать такую блестящую партию, и он был не настолько туп, чтобы проебать крупную рыбу из-за какой-то девчонки.
Депутат Чан, судя по всему, остался весьма доволен разговором. Он гордо улыбнулся и поднялся с места.
— Если будешь свободен, давай на днях поужинаем вместе с дочкой.