Эри судорожно втянула воздух, словно человек за секунду до смерти.
— Вкусно поела донкацу?
Высокий, статный силуэт. Галстук небрежно засунут в карман рубашки. Ли Сон Чжин смотрел на неё с наглой усмешкой. Сунув руки в карманы, он медленно подошёл и остановился прямо перед ней.
— Чего ревёшь?
— …
— Хозяин обидел?
Он растянул губы в широкой улыбке. В этот момент он казался настоящим Мрачным Жнецом.
Эри била крупная дрожь. Её посиневшие губы дёргались, не в силах издать ни звука.
— Тс-с. Кто же этот хозяин, раз наша Хён Нам так убивается?
— …
— А-а-а. Так вот где живёт Гён Чжа.
Сон Чжин захихикал и наклонился, приблизив лицо вплотную к лицу Эри. Ей в нос ударил густой запах сигарет, и она инстинктивно отшатнулась. Мужчина тут же шагнул вперёд, подавляя её своим присутствием.
— Ну? Верно? Это же дом Гён Чжи? — снова переспросил он.
Он ведь всё слышал оттуда, из темноты.
Но раз уж он притворялся, что ничего не знает, Эри тоже механически кивнула.
В ту же секунду сильная рука вцепилась ей в волосы, резко запрокинув её голову назад. Эри вскрикнула и попыталась схватиться за его руку, но Сон Чжин лишь сжал пальцы крепче и дёрнул.
— Докатилась, сука. Уже дохляками прикрываешься.
— Что?..
— Ты свой донкацу на поминальный алтарь ставила, когда жрала?
Эри недоверчиво уставилась на него.
Гён Чжа умерла? О чём он вообще?
Не дав ей опомниться, Ли Сон Чжин с силой приложил её затылком об стену коридора.
— А-а-ах!
— Тише, малыш, соседей разбудишь. Пасть закрой.
Он дунул на вырванные волосы, зажатые в ладони, и бросил:
— Твоя подружка, Син Гён Чжа. Служанка эта.
— …
— Я тут навёл справки. Она в прошлом году при родах загнулась.
— Ч-что?..
— Прикрываешься мёртвой подругой, мразь.
Хрясь! Тяжёлая рука наотмашь ударила застывшую Эри по лицу. От удара казалось, что пылающую щёку просто оторвёт. Не обращая внимания на растрепавшиеся волосы, Эри пробормотала:
— Гён Чжа… ребёнка…
— Сама в больницу припёрлась, так что даже не ясно, от кого нагуляла. Впрочем, все вы, служанки, такие.
Он снова влепил ей пощёчину с другой стороны, выровняв ей лицо. И, издевательски ухмыляясь, принялся допытываться:
— А ты как же?
— …
— Если ты залетишь, чей это будет ублюдок?
Хрясь! Голова Эри мотнулась в сторону.
— Этого старикашки Пак Син Ока или мой?
— Хнык!
— Или, может, Чхве Ын Хёна?
Ли Сон Чжин снова сунул руки в карманы брюк, запрокинул голову и глубоко выдохнул. В его голосе зазвучало неприкрытое раздражение:
— Хён Нам, Хён Нам. Сука, какая же ты тупая, Сим Хён Нам.
— …
— Ты же знаешь, что я давно зуб точу на Чхве Ын Хёна.
— …Д-да, знаю…
— А знаешь, блядь, что я могу снести башку Чхве Ын Хёну ещё до того, как доберусь до Пак Син Ока?
Кив-кив. Эри с распухшими красными щеками судорожно, словно в припадке, закивала. Это жалкое зрелище, видимо, разозлило его ещё больше — он снова схватил её за волосы и тряхнул.
— Я же пробил. Твой «сопровождающий» ни хера не директор Юк.
— А-а-ах, отпустите, пожалуйс…
— Трахаться с бывшим любовником и водить меня за нос — это, наверное, охуенно весело было, да?
Бам! Голова Эри снова с размаху ударилась о железную дверь квартиры. Ноги подкосились, и она тяжело осела на пол. Ли Сон Чжин смачно плюнул ей прямо на дрожащие веки.
— Я, Хён Нам, блядь, сам лично!
— …
— Я сам позвонил этому ублюдку-бандиту, только потому, что мне было интересно!
Сон Чжин медленно присел на корточки рядом с ней. Он положил ладонь на её растрёпанную макушку, с силой взъерошил волосы и мерзко захихикал.
— Хуёво тебе, да?
— …
— Да-а. Тебе, блядь, пиздец как хуёво!
Бух! Его кулак прошёл в миллиметре от её лица и врезался в металлическую дверь. Эри инстинктивно сжалась в комок. Это зрелище показалось ему забавным, и он расхохотался в голос.
В этот момент в соседней квартире зажёгся свет, и дверь приоткрылась. Мужчина средних лет в нижнем белье, щурясь спросонья, высунул голову и рявкнул:
— Эй, вы там, поимейте совесть! Ночь на дворе, разорались тут!
Глаза Эри широко распахнулись. Она резко повернулась в его сторону. «Помогите!» — хотела крикнуть она, но Ли Сон Чжин мгновенно зажал ей рот рукой. И с наигранной вежливостью улыбнулся:
— Простите, уважаемый. Жена тут гульнула, разбираемся.
Это неправда. Всё не так.
Эри пыталась отодрать его руку, мычала: «М-м-м!», но хватка была железной. Мужчина брезгливо окинул взглядом сидящую на полу Эри и пробормотал, скрываясь за дверью:
— …Тьфу, по морде же видно — шлюха.
— …
— Следи за ней лучше.
— Обязательно, уважаемый! Извините ещё раз!
Хлоп. Дверь закрылась, и ладонь Сон Чжина исчезла с её лица. Из глаз Эри окончательно ушла жизнь. Сон Чжин с раздражением дал ей подзатыльник.
— Я же сказал, пасть закрой. Это тебе не комната для допросов, тут звукоизоляции нет.
— …
— Что, хотела ноги перед этим дядькой раздвинуть, чтобы он тебя спас?
— …
— Су-ука. Не думал я, малыш, что наша дружба и доверие стоят так дёшево.
Он тихо цокнул языком. Эри изо всех сил старалась удержать сбивающееся дыхание и сохранить остатки стремительно мутнеющего зрения. Ли Сон Чжин, покрутив шеей так, что хрустнули позвонки, перешёл к сути дела.
— Ну так чья это квартира, Хён Нам?
— …
— Какая крыса тут прячется?
Он с улыбкой смотрел на дрожащую Эри. Но, так и не дождавшись ответа, снова ударил её кулаком по голове.
— Блядь, тупица. Язык проглотила?
— …
— Чья это квартира? Отвечай.
Ты же и так всё знаешь, раз пришёл. Эри с трудом повернула голову. Почувствовав на губах солёный вкус слёз, она еле слышно выдавила:
— Чхве… Ын Хён.
— Это он предложил тебе сбежать?
Услышав это, Эри судорожно втянула воздух и отвернулась. Сон Чжин потёр гладко выбритый подбородок и задумчиво протянул:
— А вы, голубки, случаем не прелюбодеи?
— …
— Ты — баба босса. А Чхве Ын Хён — номер два в синдикате.
— …
— Если об этом узнают, что будет с Чхве Ын Хёном?
Он улыбнулся с такой детской непосредственностью, как тогда, когда ему подали клубничный йогурт.
С этого-то всё и началось. Нам нельзя было связываться с самого начала.
Эри крепко зажмурилась.
— …Не надо.
— Чего «не надо»?
— Пожалуйста, не говорите ему. Умоляю.
Рухнувшая на пол Эри кое-как подтянула ноги, встала на колени и молитвенно сложила руки. Она начала истово умолять Сон Чжина.
— Я просто на секунду потеряла рассудок. Ничего не будет, клянусь.
— А орала-то как жалобно.
— Это правда, прокурор, между нами ничего нет! Пожалуйста, умоляю, не говорите председателю…
— Малыш.
Сон Чжин не спеша достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и закурил. Быстро чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. В холодном, тёмном коридоре единственным спасением казался лишь этот неспешно тлеющий огонёк.
— Я тебе больше не верю.
— …
— И пизда твоя ничего не стоит.
— …
— И твои извинения на коленях — тоже мусор.
Сон Чжин издевательски выдохнул дым прямо ей в лицо. Несмотря на эти унижения, Эри продолжала умолять:
— Между нами ничего нет. Правда. И я, и Чхве Ын Хён — мы вернёмся на свои места.
— …
— Честное слово! Вот увидите, завтра я буду в Пхёнчхан-доне, и я по-прежнему ваша крыса. Ничего не изменится.
— Малыш, ну ты вообще.
Сон Чжин снисходительно усмехнулся.
— Для таких просьб нужно что-то посущественнее предлагать.
— Ч-что… что предлагать?..
Ли Сон Чжин глубоко затянулся, так что блеснули белки его глаз. А затем медленно, с расстановкой произнёс:
— Хочешь бежать — беги.
— …
— Но только ко мне домой.
Губы Эри приоткрылись в немом шоке. Белый дым, выходящий изо рта Сон Чжина, казался призраком, который издевательски хихикал над ней.
— По старой памяти. Переезжай ко мне.
— …
— Я снесу башку и Пак Син Оку, и Чхве Ын Хёну.
— …
— А ты станешь моей собачкой.
Эри не верила своим ушам. Ли Сон Чжин, словно распалившись от одной лишь этой мысли, потирал вздувшуюся ширинку и не сводил с неё плотоядного взгляда.
— Будешь ходить голой, в ошейнике, на четвереньках. И ждать меня дома.
— …
— Скажу ссать — будешь ссать. Скажу лизать — будешь лизать. Жрать будешь с пола, ах, блядь.
Он торопливо отдёрнул руку от паха и грязно выругался. Затем посмотрел на Эри и похотливо улыбнулся.
— Чуть не кончил.
Слегка похлопав Эри по мертвенно-бледной щеке, Сон Чжин снова затянулся.
— И ещё. Ты говорила, что под полом спрятана чёрная касса Пак Син Ока.
— …
— Притащишь всё до копейки мне.
— …
— Золото, цацки, всё, что можно загнать — тащи. Тогда так и быть, пока подержу язык за зубами.
Его глаза превратились в узкие щёлочки. Это была улыбка самого дьявола.
— В любом случае, это лучше, чем сдохнуть, верно?