— …Ничего. Зря я вообще это сказала.
Но Сим Хён Нам сдалась на удивление быстро и скучно. Она явно собиралась свернуть разговор и уйти. Сон Чжин слегка склонил голову, блеснув красно-карими глазами.
— Я же ещё не ответил.
— …
— Какой бы ни была причина, невыполнимого ничего нет. Но…
— …
— Тебе придётся сказать мне, чего именно ты хочешь добиться. Только так я смогу спланировать дело.
Он резко потянулся к чашке кофе, стоявшей перед Хён Нам, — быстро, словно орёл, хватающий добычу. Выпил всё залпом и слизал с губ сливки.
— А уж почему ты вдруг передумала, я как-нибудь потом выясню.
— …
— Вопрос в том, насколько сурового наказания ты для него хочешь.
Услышав это, Хён Нам нерешительно закусила губу. Но ответ не заставил себя долго ждать:
— Смертной казни.
— Ого.
— Или хотя бы пожизненного.
— Ничего себе аппетиты.
Словно поняв, что дальше и говорить не о чем, Сон Чжин вдавил окурок в пепельницу. И в шутку пробормотал низким голосом:
— Вы обратились не по адресу.
— Прокурор.
— Смертную казнь не то что вынести, её даже запросить без веской статьи невозможно. А председатель Пак сейчас и так из шкуры вон лезет, чтобы выдвинуться на выборы.
— …
— Думаешь, такой человек, который сейчас тише воды ниже травы сидит, совершит что-то, тянущее на вышку?
Сон Чжин тихо цокнул языком. Не нужно быть гением, чтобы понять: видимо, она держалась за старика до последнего, а теперь, когда выхода не осталось, решила перерезать ему глотку. И причина была более чем очевидна.
Похоже, у старика появилась новая пассия. Точно так же, как Сим Хён Нам заняла место законной жены в её отсутствие, кто-то такой же хитрый и амбициозный пробрался в постель председателя, стоило ей только зазеваться.
Дела сердечные — штука тёмная. Сначала она плакала, как ей противно и тошно, но время, видимо, сгладило отвращение. Сим Хён Нам уже давно перестала ныть, и он решил, что она смирилась со своей ролью жены старика…
Представив, как она ревнует, сверкая круглыми глазами, Сон Чжин невольно усмехнулся. Но вялая улыбка быстро сошла на нет.
— …А.
— …
— Вообще-то, есть один способ.
В его глазах с лопнувшими сосудами на миг вспыхнул странный блеск. Хён Нам, уже почти смирившаяся с поражением, подняла на него взгляд.
— Сколько там людей погибло в Тэрыне?
Это был риторический вопрос, но Хён Нам тихо ответила:
— Пятеро.
Сон Чжин потёр гладкий подбородок и продолжил:
— Заказное убийство пяти человек.
— …
— Учитывая, что старику уже шестьдесят, ему вполне могут впаять срок, близкий к пожизненному.
— …Это… это возможно? Правда?
Чего это она так взбодрилась?
Сон Чжин быстро ответил:
— Нет.
— А…
Губы Хён Нам слегка дрогнули. Казалось, она хотела спросить: «Почему?». Хоть она и была необразованной, но соображала быстро, поэтому сразу всё поняла и поникла.
И сама озвучила причину:
— Это слишком рискованно.
— …
— И невыгодно.
С лица мужчины мгновенно исчезло насмешливое выражение. Считает, что прокурору невыгодно сажать бандита? Такие мысли Ли Сон Чжин мог позволить только себе, в моменты горькой самоиронии. Но чтобы какая-то жалкая служанка использовала это как насмешку?
Не замечая, как резко похолодело лицо Сон Чжина, Хён Нам продолжала тараторить:
— Вам, прокурор, тоже ни к чему ворошить дела своих же «партнёров» и портить себе репутацию.
— …
— К тому же, я не могу предложить вам столько же, сколько Пак Син Ок.
— …
— Давайте просто сделаем вид, что этого разговора не было. Надеюсь, нашей дружбы на это хватит.
Хён Нам встала из-за стола. Глядя на её кланяющуюся макушку, Сон Чжину до одури захотелось ударить её.
Потеряешь Пак Син Ока — и ты никто. Как ты смеешь так со мной разговаривать?
Он не мог просто так её отпустить. Сон Чжин поспешно, но стараясь казаться невозмутимым, заговорил:
— Если исполнитель даст показания…
Топ. Она, уже собираясь пройти мимо стола, резко остановилась.
— …мы сможем его посадить.
— …
— Главное — доказать факт заказа. А у исполнителя всегда найдутся улики. Такие ублюдки в одиночку не тонут.
— …
— Совпадающие показания и улики. Только идиот не сможет его засадить.
Хён Нам медленно, словно в оцепенении, повернулась к нему. Её серые, лишённые жизни глаза скользнули по лицу Сон Чжина, а затем уставились куда-то сквозь него.
— Этот исполнитель… это Чхве Ын Хён?
— Да.
— И что тогда будет с Чхве Ын Хёном?
Сон Чжин с раздражением достал из пачки новую сигарету и сунул её в зубы. Щёлкая зажигалкой, он сухо бросил:
— Получит столько же, сколько и заказчик.
— …
— Если Пак Син Оку впаяют пожизненное, то и Чхве Ын Хён получит столько же.
Хён Нам долго моргала, не произнося ни слова, а затем тихо пробормотала:
— А, значит, это изначально было невозможно.
— …
— Простите, что отняла у вас время.
В этот момент Ли Сон Чжин всё понял. Сим Хён Нам передумала убивать старика вовсе не из-за ревности к другой женщине. Выходит…
Внутри всё сжалось от жгучей злости. Казалось, поднеси сейчас сигарету — и всё вспыхнет.
Охваченный раздражением, он швырнул зажигалку на стол и поднялся следом за ней.
— Я поймаю тебе такси.
— Не нужно.
— Ты где сейчас живёшь? В Пхёнчхан-доне?
Хён Нам, перед которой он вырос, как стена, остановилась и медленно обернулась. Её лицо, лишённое всякой косметики, вдруг показалось ему чужим.
— Я иду к подруге.
— …
— Правда. У меня есть подруга-служанка… Син Гён Чжа.
— …
— Честно. Мы договорились поесть донкацу на Намсане.
Она лепетала оправдания с таким юным, растерянным лицом. Сон Чжин тупо смотрел на неё, а затем дёргано, с явным запозданием кивнул:
— Понятно.
— …
— Приятного аппетита.
— Угу.
Хён Нам снова поклонилась и вышла из ресторана. Сон Чжин нервно смял пальцами сигарету.
Было смешно чувствовать такую пустоту из-за того, что эта мелкая девчонка исчезла из виду, но то, что она собиралась снести Пак Син Оку башку ради Чхве Ын Хёна, не укладывалось в голове.
С хера ли? Чхве Ын Хён же давно в прошлом! Она сама говорила, что после его выхода они вряд ли увидятся. У них не было никаких шансов начать всё заново.
Сон Чжин сломал сигарету пополам. Мелкие, как пыль, табачные крошки просыпались сквозь пальцы. Его иссохшее, как бумага, сердце, казалось, тоже рассыпалось на куски.
«Маме и любая невестка в радость, лишь бы тебе нравилась».
Сон Чжин издал нервный смешок.
Мам, всё не так. Она же баба того самого ублюдка, который мне поперёк горла встал. Нет, правда. Стал бы я в здравом уме западать на подстилку бандита…
Но это уже перебор.
Его дыхание замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Уж со мной-то ей было бы куда лучше, чем с Чхве Ын Хёном. Она не должна была так со мной поступать.
Сон Чжин поднял руку и посмотрел на часы. Время встречи с дочерью депутата стремительно приближалось. При мысли о том, что эта женщина, возможно, уже ждёт его в холле, отвращение накатило с новой силой.
Он не мог позволить Хён Нам вернуться к Чхве Ын Хёну. Ни телом, ни душой. В его красно-карих глазах вспыхнул ледяной блеск, холодный, как сияние бриллианта на его запястье.
* * *
Наполовину закрыв лицо шарфом, она, тяжело дыша, преодолела последние ступеньки до одиннадцатого этажа. По официальной версии, она уехала поправлять здоровье в храм в Сокчхо. Вряд ли её здесь кто-то узнает, но рисковать не стоило.
Открыв дверь запасным ключом, который ей дал Чхве Ын Хён, она обнаружила, что его всё ещё нет дома. Она не хотела, чтобы он видел, как она возвращается после пустой, бессмысленной вылазки. Сняв обувь, она устало поплелась в комнату.
Записка на обеденном столе лежала нетронутой с самого утра. «Вернусь к вечеру». Бумага в начале фразы была усеяна чёрными точками-вмятинами от ручки, но почерк у киллера был на удивление аккуратным.
Она жила в его квартире уже неделю. Иными словами, с момента аварии на стройке прошла ровно неделя. К счастью, за это время Пак Син Ок ни разу её не искал.
Несмотря на их искажённые, странные отношения, она не могла заставить себя уйти отсюда. Только в этой квартире она чувствовала себя человеком.
С того дня, когда Чхве Ын Хён своим шершавым языком вылизал её шрамы, «опарыши» больше не появлялись. Каждое утро и каждый вечер он, словно доказывая ей, что она жива, ласкал и вылизывал её лоно, и только после её оргазма день начинался и заканчивался.
Иногда он сам ходил за продуктами или по мелким делам, зная, что у Хён Нам не хватит смелости выйти на улицу. Но каждый раз отсутствовал не больше часа.
— Никому не открывай дверь, если позвонят.
— …
Перед каждым уходом он читал ей нотации. Не открывай дверь, не забывай выключать газ. Относился к ней, как к шестилетнему ребёнку. Но всякий раз, когда он так суетился, она невольно улыбалась. Это были единственные моменты за весь день, когда она искренне смеялась.