Именно поэтому каждый раз, когда он вёл себя так, её сердце вздрагивало. Рядом с ним начинало казаться, что даже такая скучная, обычная жизнь может быть вполне ничего. Порой она ловила себя на мысли: «Да к чёрту эти деньги», но стоило вспомнить последние два года, как Чхве Ын Хён снова начинал бесить до зубного скрежета.
Надеяться, что Чхве Ын Хён сделает то, о чём она просит, уже не приходилось. Он мог убить Пак Син Ока прямо сейчас, но наотрез отказывался. И утверждал, что поступает так потому, что она ему нравится. Переубедить его, сломать эту абсурдную логику было невозможно.
Какого чёрта? Говорят же: если любишь — луну с неба достанешь. Что ему стоит просто пришить одного человека?
Из-за этого она попёрлась к Ли Сон Чжину и в итоге только выслушала кучу гадостей. Заставить Чхве Ын Хёна сдаться с повинной — бред какой-то. Хён Нам раздражённо поковырялась мизинцем в ухе и вдруг задумалась.
Она ведь и сама подсознательно исключала любые варианты, где Чхве Ын Хён мог пострадать. Оставив в стороне вопрос, хочет ли он вообще сдаваться, — разве не она сразу же замотала головой, как только услышала, что самым реальным исходом для него станет такой же срок, как и у Пак Син Ока?
Если посмотреть с этой стороны, становилось понятно, почему Чхве Ын Хён так отчаянно пытается вытащить её на свет. Ведь и она сама не хотела, чтобы он пострадал — ни физически, ни душевно.
Говорят, любовь делает людей храбрыми, а мы только и делаем, что боимся друг за друга. Разве это любовь?
— …
Чувство, которому не было чёткого названия, самовольно распускалось в её сердце. Кончики нежного бутона уже слегка приоткрылись, готовясь зацвести. И из этого приоткрытого зева, из мягкой темноты шёпот Чхве Ын Хёна звучал снова и снова:
«Попросишь любить — буду».
«Просто живи как Сим Хён Нам».
По несколько раз на дню этот шёпот сотрясал её изнутри, и Хён Нам приходилось затыкать уши. Она крепко зажмуривалась, пытаясь стереть из памяти образ этого нежного бутона.
Лучше бы ты расцвёл где-нибудь на тихом заднем дворе.
Тогда бы Хён Нам с самого первого ростка сидела на корточках и заботливо ухаживала за ним. Приходила бы полюбоваться под предлогом проверки кувшинов с соевым соусом, заглядывала бы ещё раз, снимая бельё с верёвок. А когда бутон наконец раскрылся бы, она бы смущённо улыбнулась и с радостью приняла его.
Но он расцвёл прямо посреди скоростной трассы. Машины неслись мимо на смертельной скорости. И она, не имея даже прав, давила в пол педаль газа, выделывая акробатические трюки за рулём. Разве могла она в такой ситуации затормозить на полном ходу ради какого-то цветочка?
Хён Нам уныло опустила голову. Впервые столкнувшись с таким вихрем чувств, она понятия не имела, как с ними справляться, и от этого становилось только тоскливее. В такие моменты нужно занять руки делом — этому её научил Чхве Ын Хён.
В квартире была стиральная машина, но она решила стирать руками. Собрав накопившееся за два дня бельё, она с силой колотила его деревянным валиком. Запутанные мысли о судьбе, сачжу, предназначении — всё это хотелось свалить в таз, выстирать добела и вывесить сушиться на солнце. Мыльная пена летела во все стороны, оставляя на лице белые капли, похожие на её мольбы.
Она стирала носки Чхве Ын Хёна. С силой втирая огромные чёрные носки в стиральную доску, Хён Нам почему-то почувствовала смущение. Ощущение было такое, будто они молодожёны.
Кусая губы изнутри и сдерживая смех, Хён Нам постепенно замедлила движения рук.
— …Хм.
Она склонила голову набок, вспомнив прежнюю, лёгкую походку Чхве Ын Хёна. Наверное, мне показалось. Он же не хромает, ходит как все. Скорее странно удивляться тому, что человек не шагает плавно, как по воде.
Хён Нам выбросила эти мысли из головы.
Тщательно прополоскав бельё в чистой воде, она крепко его выжала. После встречи с Ли Сон Чжином на душе было тяжело, но сейчас словно немного отлегло. Надо же, настроение улучшилось от обычной домашней работы. Видимо, судьба служанки — это навсегда, — подумала она и понесла таз с мокрым бельём из ванной.
— Ой, блин!
— Да, блин.
Стоило ей открыть дверь, как она чуть не врезалась в широкую белую стену. Вздрогнув от неожиданности, Хён Нам подняла голову и встретилась с равнодушным взглядом Чхве Ын Хёна, который уже оценивающе осматривал гору белья.
— А я уж подумал, ты там кого-то избиваешь.
— …Нельзя ли как-то обозначать своё присутствие?
— Я обозначал. Это ты не слышала.
Он ответил с усмешкой, бесцеремонно выхватил таз из её рук и направился на балкон. Видимо, решил сам всё развесить.
Хён Нам, у которой так легко отобрали работу, безмятежно подумала: «Ну и пусть», как вдруг её осенило. В куче было и её нижнее бельё!
Она с топотом бросилась следом на балкон.
— От-отдайте! Я сама!
— Думаешь, я это с улицы принёс?
— Дайте сюда!
— Этим трусам уже сколько лет, а они даже не протёрлись.
В охапке белья, которую не глядя сгрёб Чхве Ын Хён, оказались её трусики с вишенками. На самом деле это был целый комплект — с бананами, яблоками, мандаринами, но она выбросила всё, оставив только эти. По той же причине, по которой хранила и старую юбку-шорты.
Чхве Ын Хён подцепил трусики длинным пальцем и бесстрастно посмотрел на Хён Нам сверху вниз.
— Ещё такие есть?
— …
— Говори как есть. Сожгу всё разом.
— Н-нет больше.
— Блядь, из-за них же…
Пробормотав что-то похожее на ругательство, мужчина покрутил в пальцах трусики, едва прикрывающие ладонь, а затем вставил пальцы в проймы для ног и широко их растянул.
— Это тебе наказание.
— Ай, холодные!
Чхве Ын Хён натянул трусики ей прямо на макушку, повернулся спиной и невозмутимо принялся развешивать носки на сушилку. Как только он отвернулся, Хён Нам резким движением стянула влажную ткань с головы.
— Как же вы бесите.
От обиды и стыда на глаза навернулись слёзы.
Он точно меня любит? Может, в него вселился призрак какого-то шутника?
Слова про парней с ножами в конце коридора явно тоже были дурацкой шуткой.
— Только попробуйте забыть хоть что-то из того, что я просила купить.
Она швырнула трусики в корзину и, громко топая, вышла с балкона.
Ын Хён молча поднял их, аккуратно расправил и ровно повесил на сушилку. Под белой рубашкой его плечи беззвучно тряслись от смеха.
Квартира выглядела совершенно непригодной для жизни. Бог с ними, с мебелью и уютом в этих пустых комнатах — в первую очередь нужно было привести в порядок кухню. Нельзя же всё время питаться покупной едой. Глядя на это запустение, Хён Нам подумала: Неудивительно, что Чхве Ын Хён так радовался обычным сучжеби с кимчи.
Она присела на корточки перед кучей покупок, аккуратно сложенных под обеденным столом. Кастрюли и сковородки разных размеров, стопки тарелок и мисок, завёрнутые в газеты… И как только он умудрился дотащить такую тяжесть? Хён Нам вдруг нервно усмехнулась.
— Ха, да тут на целую роту хватит.
Перебирая покупки, она наткнулась на столовые приборы. Чхве Ын Хён купил целых два набора, в каждом из которых было по десять пар ложек и палочек из нержавейки.
Тут на всех знакомых хватит, ещё и останется.
Качая головой, Хён Нам внезапно вспомнила его слова.
«Я ещё и на своём столетии от детей поклоны принимать буду».
Если он, как и говорил, доживёт до ста лет, возможно, настанет день, когда пригодятся все эти ложки. Если у Чхве Ын Хёна будет много детей, если они поженятся и родят своих, если внуки вырастут и появятся правнуки…
Но всё это не имело к ней никакого отношения. Сим Эри уж точно не станет той, кто родит и воспитает его детей и будет рядом с ним до его столетия. Чхве Ын Хёну нужна была другая женщина — более покладистая, лишённая амбиций. Такая, с которой он мог бы, как и мечтал, выращивать овощи в теплице.
Боже, теплицы.
Хён Нам тихо усмехнулась. Это было совершенно несовместимо с её стремлениями. Если бы их с Чхве Ын Хёном цели совпадали хотя бы по направлению, Пак Син Ок уже давно отправился бы на тот свет. От досады она даже прикусила губу.
— Ты куда-то выходила?
Словно застигнутая на месте преступления, Хён Нам испуганно обернулась. На руке Чхве Ын Хёна висело её пальто. Она бросила его на диван, собираясь потом убрать в шкаф, и напрочь забыла.
Хён Нам невнятно пробормотала:
— Просто… воздухом подышать.
— Ага, конечно. Та, что за продуктами выйти боится, пошла воздухом подышать.
Хён Нам промолчала. Распаковывая покупки, она прошла мимо него и открыла холодильник. Аккуратно складывая яйца и зелёный лук на полки, она нарочито перевела тему:
— И что вы собираетесь выращивать в теплицах?
— Что?
— Вы же сами говорили, что в тридцать уйдёте на пенсию и займётесь сельским хозяйством.
Она поднялась на носочки и убрала муку и рамен в навесной шкафчик. Стараясь звучать как можно непринуждённее, она надеялась, что он не вспомнит о гибели Ён Сика. К её облегчению, ответ прозвучал ворчливо, но без тяжести:
— Тебе-то какое дело?
— Надеюсь, вы не собираетесь открывать там нелегальное казино.
Хён Нам развернулась на пятках и посмотрела на Ын Хёна снизу вверх. Затем заставила себя улыбнуться и бодрым голосом спросила:
— Арбузы? Клубнику? Или помидоры?
— …
— Но знаете, если честно… начальник, вы уже провалились.
— …
— Как можно заниматься хозяйством, когда у вас дома такой бардак? Вы же даже кактус засушите…
— Эй.
Ын Хён резко оборвал её. Насмешливые слова застряли у неё в горле, и она замолчала. Сделав шаг к ней, он слегка приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо.
— Смотри на меня.