Всё это время Джи У помнила слова Дайан о том, какие в Гонконге восхитительные яичные тарты. Она дала себе слово попробовать их сразу по прилете, но из-за внезапного заточения в больнице дегустацию пришлось отложить.
— Дайте два, пожалуйста.
Подойдя к ларьку, Джи У протянула хрустящую купюру, недавно разменянную в автомате, и получила две формочки. Ей повезло: выпечку только-только достали из печи, и от неё ещё поднимался горячий пар.
Осторожно подув на обжигающую серединку, она откусила кусочек. Мягкое, тёплое и рассыпчатое тесто буквально таяло во рту. Эта деликатная, нежная сладость привела её в восторг.
— Вкусно?
— Попробуйте.
Она протянула второй тарт Джу Рюну, стоявшему чуть поодаль, под навесом лавки. Но вместо того чтобы забрать угощение руками, он просто подался вперёд. Его лицо оказалось вплотную к её лицу. Он откусил добрую половину прямо у неё из пальцев и принялся медленно жевать.
Издав низкий, довольный горловой звук, Джу Рюн стёр крошку с уголка губ большим пальцем:
— М-м, неплохо.
— Вы раньше такое не пробовали?
— Нет. Ни разу.
— Ни разу не ели? Но вы же здесь так долго, Рюн…
Ой. Джи У осеклась и захлопнула рот. Ошиблась. Случайно произнесла его имя при посторонних.
Услышав обращение «Рюн», пожилой торговец округлил глаза. Повязка на левом глазу, имя… Сложив два и два, старик вмиг осознал, что этот вальяжный мужчина перед ним — не кто иной, как крупная фигура теневого Гонконга.
— Э-э… господин, прошу прощения, но, может быть…
Старик запнулся, его голос предательски дрогнул. На побледневшем лице отпечатался первобытный ужас.
До Джу Рюна лишь с запозданием дошло, как они смотрятся со стороны в этой уличной лавчонке. Он что, решил, будто я припёрся вымогать бабки за крышу? Прошло уже слишком много лет с тех пор, как он лично тряс с торгашей мелочь, так что чужой страх его абсолютно не трогал.
Да и вообще, стал бы я сам мараться ради такой копеечной ерунды? Ему сделалось даже немного обидно.
И всё же ситуация вышла дурацкая. Ну, чисто по-человечески, наверное, стоит его успокоить. Закатив глаза, Джу Рюн слегка наклонился и приложил длинный указательный палец к своим губам.
— Тсс.
Жест выглядел почти шутливым, вот только в его стылом взгляде читалась предельно ясная угроза: держи язык за зубами.
— Всё, что вы сегодня видели — это наш маленький секрет, отец.
Уважение к старшим, главное — уважение к старшим. Проговорив это обманчиво-вежливым тоном, Джу Рюн всучил ему ещё несколько купюр. Перепуганный торговец попытался было отмахнуться, но под его взглядом покорно сгрёб деньги дрожащими пальцами.
Джи У поспешно отошла от лотка следом за ним. Яичный тарт на языке всё ещё отдавал сладостью, а вот на душе сделалось гадко. Она пробормотала совсем поникшим голосом:
— …Простите.
— Опять-то за что?
— Ну… я назвала вас по имени при чужих.
И пускай Джу Рюн перед выходом не выкатывал ей свод правил о том, как к нему обращаться на людях, Джи У всё равно грызла совесть.
Однако на лице мужчины отразилось искреннее недоумение. Всем своим видом он транслировал: и в чём проблема? Её тревога казалась ему сущей нелепицей.
— Если моя женщина не сможет называть меня по имени, то кто вообще в этом грёбаном городе посмеет?
— …
— А, я проголодался. Пошли поедим.
Бросив ленивый взгляд на циферблат, он непринужденно свернул тему, давая понять, что инцидент исчерпан. Джи У тоже достала телефон. И правда, дело шло к ужину. Надо же, как незаметно пролетел день.
Джу Рюн повёл её в сторону знакомого димсам-ресторана в десяти минутах ходьбы. Вскоре они остановились перед двухэтажным зданием. Покосившийся фасад, щедро выкрашенный в киноварно-красный, выдавал почтенный возраст заведения, вросшего в этот переулок десятилетия назад.
Отодвинув тяжёлую бамбуковую циновку, они шагнули внутрь. В полумраке зала, где ненавязчиво плакала струна эрху, сидели исключительно местные — ни одного туриста с камерой. Служащий в традиционном костюме тут же вытянулся перед ними:
— Добро пожаловать, господин. Прошу за мной…
Следуя за провожатым, они поднялись на второй этаж и свернули в отдельный кабинет в самом конце коридора.
По пути Джи У с любопытством разглядывала резные панели и фарфоровые статуэтки — здесь всё дышало благородной стариной. Просторная комната с высокими окнами, забранными традиционной деревянной решёткой, обволакивала тихим, уединённым уютом.
Перед Джи У поставили пиалу с обжигающим чаем, мастерски налитым из чайника с метровым носиком. Опустившись за круглый стол, застеленный хрустящей белой скатертью, она раскрыла меню.
— Здесь отличные димсамы, бери не глядя.
Послушавшись Джу Рюна, она заказала к холодному пиву порцию сиу-май*, классические димсамы с креветкой и густой крабовый суп.
(Прим. Сиу-май — традиционные кантонские димсамы: открытые корзинки из тонкого теста с сочной начинкой из рубленой свинины, приготовленные на пару).
Сцепив пальцы в замок и подперев ими подбородок, Джи У засмотрелась в окно. За стеклом под тёплыми порывами ветра мерно покачивались жёлтые соцветия кассии.
— Такое чудесное место, но в зале почти никого нет.
— Сюда пускают только своих.
— Вы бронировали этот зал заранее?
— Вообще-то, это моя личная комната.
Он бросил это с абсолютно ленивой небрежностью, откинулся на спинку резного стула и потянулся, разминая шею. Джи У перевела взгляд на него.
Она знала. Прекрасно чувствовала, что всё это время его глаза сверлили её профиль. Видела это тяжёлое, тёмное вожделение, затопившее его зрачки.
Казалось, он способен содрать с неё платье одним лишь этим взглядом. Джи У так хотелось хоть ненадолго вынести его первобытную похоть за скобки — просто посидеть вот так, наслаждаясь тихим, человеческим вечером, пока у них есть эта передышка. И Джу Рюн, судя по всему, отлично считывал её негласную просьбу, а потому держал внутреннего зверя на поводке.
— Не продует?
— А? Нет, всё в порядке. Тут же кондиционер.
— Просто повод ищу тебя раздеть.
Да уж. Рано я расслабилась. Джи У обречённо вздохнула.
Вскоре подали ужин. Обслуживать их пришёл лично шеф-повар — тучный, похожий на добродушного гризли китаец. Благоговейно расставив на скатерти исходящие паром бамбуковые пароварки, он в двух словах представил каждое блюдо, после чего отвесил Джу Рюну глубокий, почтительный поклон:
— С возвращением, господин. Огромная честь снова видеть вас в наших стенах. Но…
Повар замялся — робость совершенно не вязалась с его габаритами — и, набравшись храбрости, осторожно поинтересовался:
— Прошу простить мою дерзость, но кто эта прекрасная госпожа с вами?..
— Моя женщина.
Джу Рюн произнёс это с лёгкой, расслабленной полуулыбкой, но Джи У хватило доли секунды, чтобы прочесть его взгляд. В тёмных зрачках ледяной неоновой вывеской горело: не суй нос не в своё дело и исчезни.
Шеф-повар вмиг округлил глаза, но, профессионально стёрши с лица изумление, согнулся в поклоне:
— Прошу простить старика. Не признал госпожу.
— Свободен.
— …Чудесного вам вечера.
Повар, проглотив сухой приказ убираться, поклонился ещё раз и бесшумно прикрыл за собой дверь. Джи У до побеления костяшек сжала пальцы на коленях. Вот так, шаг за шагом, он вводил её в свой ближний круг. Легализовал её присутствие на своей территории. Как свою единственную женщину.
С абсолютно невозмутимым видом Джу Рюн откупорил ледяную бутылку и наполнил её стакан, выдержав эталонную шапку пены.
— Ты ещё ни глотка не сделала, а уже пунцовая.
— …Ох.
Прижав прохладные ладони к пылающим щекам, Джи У смущённо уставилась в тарелку.
Она никак не могла переварить этот диссонанс: мужчина, чьё общение на девяносто процентов состояло из грязных намёков, вдруг начинал вести себя как самый обычный, заботливый парень. Делал такие простые, человеческие жесты, будто они и впрямь были нормальной парой. Судя по тому, как отчаянно бухало в рёбрах сердце, иммунитет к этому у неё выработается ой как не скоро.
Издав тихий смешок, он приподнял свой бокал:
— Ну. За нас.
— …Да. За нас.
Стекло мелодично звякнуло. Джи У сделала большой глоток. Взять пиво было стратегически верным решением. Теперь любую краску на лице можно будет с чистой совестью свалить на алкоголь.
Отставив запотевший стакан, она первым делом отправила в рот креветочный димсам. Тончайшее тесто лопнуло, омывая язык горячим, невероятно концентрированным бульоном.
Пробовала ли я в своей жизни хоть что-то вкуснее? Глаза Джи У, замершей от гастрономического восторга, засияли.
— Вкусно?
— Очень…
— Они тут ещё и «Прыжок Будды» изумительно варят. Как только те двое окончательно переберутся в Гонконг, завалимся сюда вчетвером.
— Я только за.
(Прим. «Прыжок Будды через стену» / Фо-тяо-цян — деликатесный суп фуцзяньской кухни из множества ингредиентов, включая морские гребешки, акульи плавники и женьшень, который томится в глиняном горшочке на медленном огне до двух суток).
Джи У с улыбкой кивнула. Собраться вот так, вчетвером, вокруг дымящегося котелка, лениво перемывая косточки общим знакомым под трескотню Дайан… это было бы просто волшебно. Внутри снова шевельнулась острая, неподъёмная благодарность. К тем двоим — за то, что решились сорваться с места. И к Джу Рюну — за то, что дал им этот приют.