1 - 93
В конференц-зале отеля «Гранд Премьер» в сеульском районе Каннамгу не было ни единого свободного места. В помещении повисла такая гнетущая тишина, что даже репортеры, казалось, затаили дыхание.
Одетая в безупречный строгий костюм Мун Гён Хе стояла за трибуной и невозмутимо проводила брифинг, посвященный экономическим последствиям скандалов вокруг Хён Вон Джона, будораживших страну всю последнюю неделю.
— …В связи с вышеупомянутыми инцидентами прогнозируемый совокупный ущерб составит около 798,3 миллиарда вон. Основной удар придется на материнскую компанию YK: ожидается падение прибыли примерно на 22% по сравнению с предыдущим годом.
На лицах присутствующих акционеров не было ни тени улыбки. Их полные гнева взгляды скрестились на Хён Вон Джоне, сидевшем в самом центре с окаменевшим лицом.
В конечном итоге он так и не смог дать ни одного внятного объяснения. Заказные статьи, которыми он планировал нанести ответный удар по пошатнувшим его позиции Мун Гён Хе и Си Джуну, оказались банальным черным пиаром, совершенно не учитывающим текущие настроения в обществе. Это вызвало лишь еще большее отторжение и заставило отвернуться от него даже тех немногих, кто продолжал его поддерживать.
Люди вроде депутата Со и ему подобных, так громко кричавшие о преданности и доверии, теперь спасали собственные шкуры — никто из них не пришел ему на выручку.
— На реорганизацию для компенсации операционных убытков и последующие меры по восстановлению имиджа потребуется около 200 миллиардов вон. Таким образом, совокупные финансовые потери составят почти один триллион вон.
По залу прокатился гул, хотя все и так ожидали подобных цифр. Мун Гён Хе криво усмехнулась и, вперив взгляд в Хён Вон Джона, который за эти несколько дней превратился в живого мертвеца, продолжила:
— Группа бросит все силы на преодоление этого кризиса, но перед этим… мы требуем призвать председателя Хён Вон Джона, спровоцировавшего эту ситуацию, к строжайшей ответственности, а также требуем от него лично ликвидировать последствия содеянного.
Хён Вон Джон медленно поднял на женщину налитые кровью глаза.
— Как один из крупнейших акционеров YK Group и человек, который заменит председателя Хёна на его посту, я выношу на голосование вопрос об окончательном отстранении Хён Вон Джона от занимаемой должности.
Со всех сторон тут же раздались согласные голоса: «Поддерживаю!», «Согласен!». Стоявший у трибуны секретарь Чан, поймав взгляд Мун Гён Хе и кивнув, взял микрофон и обратился к залу:
— Сейчас вам раздадут бюллетени для голосования. Пожалуйста, впишите имя акционера или название юридического лица, дату рождения или регистрационный номер компании, а также номер карты акционера, полученной при входе, после чего отметьте, голосуете ли вы «за» или «против».
Сотрудники, рассредоточенные по залу, начали оперативно раздавать бланки по рядам. Когда листы оказались на столах у всех присутствующих, в помещении воцарилась пугающая тишина.
Тик. Так. Тик.
Было настолько тихо, что стук секундной стрелки больших напольных часов, стоявших у стены, казался оглушительным.
Бледный как мертвец Хён Вон Джон безучастно огляделся. Чувство абсолютной беспомощности от осознания того, что он находится в самом центре зала, где на его глазах рушится всё, что он имел, и при этом не может ничего изменить… Пожалуй, он впервые в жизни испытывал это странное, удушающее бессилие.
Внезапно почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд с другого конца зала, Хён Вон Джон медленно повернул голову.
— …
Безупречно строгий костюм, пугающе идеальные черты лица и прямая осанка без малейшего намека на сутулость. До боли знакомый облик. Его племянник… нет, человек, который всю жизнь считался его племянником, но на самом деле был его родным сыном.
В этих черных глазах, лишенных и капли жалости, плескалась непроглядная, бездонная тьма. На мгновение поверх этого холодно-отточенного образа промелькнул силуэт восемнадцатилетнего Си Джуна в белой школьной рубашке.
«Что, с какого момента и как именно пошло не так?»
Вскоре фантом подростка перед его глазами обратился маленьким, пятилетним ребенком.
«Вы хоть раз любили ту женщину?»
Давно забытый вопрос из далекого прошлого внезапно всплыл в памяти. С чего бы ему вспоминаться именно сейчас? Хён Вон Джон нахмурился, глядя на призрачного мальчика с кукольным лицом.
«Было ли всё это ошибкой, порожденной гордыней молодости?»
Он крепко зажмурился. Когда он снова открыл глаза, перед ним сидел взрослый Си Джун, смотревший на него абсолютно бесстрастно.
— …
«…Или, может, я совершил какую-то фатальную ошибку по отношению к нему?»
Сколько бы Хён Вон Джон ни копался в памяти, он всегда лишь обеспечивал выдающемуся таланту соответствующее отношение. Он ни разу не оступился в обращении с Си Джуном. Подумав об этом, председатель вдруг издал короткий нервный смешок, словно безумец.
«Ошибка? Разве в моей жизни были ошибки?» Он всегда делал только лучший выбор. «Тогда почему каждый раз, глядя на этого парня, мне кажется, будто я упустил что-то бесконечно важное…»
Эта мысль промелькнула лишь на долю секунды. Как только Си Джун, до этого пристально смотревший на него, медленно отвернулся, разорвав зрительный контакт, то странное щемящее чувство исчезло без следа.
Вероятно, это был последний отголосок той эмоции, которую он не смог бы осознать, проживи хоть целую вечность.
— Итак, мы начинаем подсчет голосов, — звонкий голос Мун Гён Хе вновь разнесся по залу.
* * *
Здание Y&H в Чхондам-доне. Обеденный перерыв еще не закончился. На оживленном первом этаже сотрудники, уже успевшие перекусить и державшие в руках стаканчики с кофе навынос, плотной толпой обступили большой телевизор.
— Сегодня, 5 декабря в 10:00 утра, в конференц-зале отеля «Гранд Премьер» в Каннамгу в присутствии акционеров, институциональных инвесторов и руководства состоялось 54-е внеочередное собрание акционеров YK для решения вопроса об отстранении председателя Хён Вон Джона.
— Помимо утверждения финансовой отчетности, назначения новых исполнительных директоров и предварительного уведомления о финансовом аудите, главной темой повестки стал скандал, получивший в СМИ название «Янпхёнский картель», центральным фигурантом которого является сам председатель. Собрание было созвано для возложения на него единоличной ответственности и проведения голосования по его отстранению.
— После начала скандала должность генерального директора «Хосон Групп» была передана исполнительному директору Мун Дон Хёну. Бывший генеральный директор «Хосон», госпожа Мун Гён Хе, была назначена исполняющим обязанности генерального директора YK действующим советом директоров. Именно она председательствовала на собрании акционеров.
— На заседании присутствовало 802 человека с правом голоса. Директор Мун Гён Хе вынесла на голосование резолюцию об отстранении председателя Хён Вон Джона.
— И что теперь будет? С председателем Хёном.
— Да ему уже точно не подняться. Люди же не дебилы. Если бы он на начальном этапе признал вину и публично извинился, общественное мнение не скатилось бы в такое дерьмо. Но он до последнего вопил про сфабрикованные видео и теории заговора, вот и докатился.
— И не говори. Аж в дрожь бросает от того, сколько грязи он скрывал. Если бы директор Мун Гён Хе и тот… как его… генеральный директор отдела планирования не вытащили всё это на свет, так бы никто ничего и не узнал.
— Да дело даже не только в этом. Когда он попытался спихнуть всё на директора Мун Гён Хе и использовать Y&H как живой щит, стало окончательно ясно, что он — конченый кусок дерьма. Да, директор Мун — жесткий руководитель, но какой ублюдок станет топить собственную дочернюю компанию ради спасения своей задницы?
— В итоге он всё равно примерит наручники. Таким гнидам самое место на нарах.
Обменявшись этими репликами, собравшиеся снова прилипли к экрану. Са Юль, стоявшая неподалеку и внимательно слушавшая их разговор, тоже перевела серьезный взгляд на телевизор.
— По результатам голосования, проведенного сразу после брифинга по делу «Янпхёнского картеля»…
Са Юль непроизвольно сглотнула. В эти несколько секунд голос диктора казался тяжелым и медленным, как никогда. А в следующее мгновение…
— …единогласным решением было окончательно утверждено отстранение председателя Хён Вон Джона.
Видимо, аккредитованную прессу всё же пустили внутрь: камера на мгновение выхватила панораму зала заседаний. Как только прозвучали финальные результаты, на экране крупным планом появилось лицо Хён Вон Джона, в отчаянии зажмурившего глаза.
— Вау, охуеть…
Услышав приговор диктора, каждый из присутствующих выдохнул по своей причине. Кто-то — из-за просевших акций, кто-то поражался тому, как титан корпоративного мира рухнул в одночасье, а кто-то вкладывал в этот вздох облегчение: «Ого, это реально сработало».
— Блин, харизма директора Мун Гён Хе — это просто отвал башки. Она ведь впервые так открыто выступает на публике?
— Представляю, как же хуево ей было с её характером годами работать бок о бок с этим ублюдком.
Под непрерывными вспышками фотоаппаратов Мун Гён Хе, не моргнув и глазом, с уверенным и поистине королевским видом подвела итоги по последним пунктам повестки и объявила о закрытии собрания. Даже то, как она, сдержанно поклонившись акционерам, покинула зал, было пропитано абсолютным достоинством. Официально это была сокрушительная победа Мун Гён Хе и Си Джуна.
Глядя на экран, Са Юль тихо выдохнула с облегчением. Выбросив пустой стаканчик в урну, она развернулась и зашагала к лифтам, не в силах сдержать победную улыбку.
* * *
— Ху-у-у…
Промокнув платком выступившую на лбу испарину, Мун Гён Хе вошла в кабинет генерального директора. Она жадно смочила горло водой из стакана, услужливо поданного секретарем, допила всё до капли и посмотрела на сидящего напротив Си Джуна.
Несмотря на всю окружающую суматоху, в нем читалась лишь легкая усталость, а в его образе не было ни единой небрежной детали. Словно поражаясь этой выдержке, Гён Хе слегка приподняла бровь, с легким стуком опустила стакан на стол и произнесла:
— Отличная работа. По сути, всё это — твоя заслуга.
Мун Гён Хе уже достала сигарету, чтобы закурить, но, заметив, как Си Джун слегка нахмурился, с легкой неловкостью отложила её в сторону.
— Этот человек живуч, как таракан, так что одним ударом его не раздавишь. Но как только начнется прокурорская проверка, даже того, что уже всплыло, с лихвой хватит для ареста. А пока он будет сидеть под замком, растащить всё остальное по кускам не составит труда.
Мун Гён Хе блестяще переманила на свою сторону людей Хён Вон Джона, используя компромат, который он сам же на них собирал. В конце концов, она умело использовала даже Чо Хе Ран, а когда та перестала быть нужной — безжалостно слила её прокуратуре по обвинению в сокрытии улик. Это были расчетливые действия хищника, не стесняющегося в средствах ради достижения цели.
У Хён Вон Джона имелись старшие братья, и они, разумеется, попытаются перехватить бразды правления конгломератом. Но благодаря триумфу Мун Гён Хе значительная часть акционеров уже перешла на её сторону. В конечном счете корпоративный бизнес — это война авторитетов, и поскольку в YK больше не осталось никого, кто мог бы потягаться с её политическим весом, полный захват власти был лишь вопросом времени.
В этот момент Си Джун, всё это время хранивший молчание, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую флешку и толкнул её по полированной столешнице. Мун Гён Хе посмотрела на устройство, а затем перевела вопросительный взгляд на племянника.
— Здесь исходные файлы с доказательствами организации нелегальных азартных игр.
— …
— Пустите вы их в ход в решающий момент или придержите в качестве козыря — решайте сами.
Повертев флешку в руках, Мун Гён Хе усмехнулась, с шумом выдохнув:
— Значит, теперь ты умываешь руки.
— Моей задачей с самого начала было лишь расчистить для вас доску.
— Верно. Благодаря тебе разыграть эту партию оказалось на удивление легко. Я ценю это.
Хотя на передовой информационной войны блистала сама Мун Гён Хе, без Си Джуна она не смогла бы даже запустить процесс свержения. И пускай его методы балансировали на грани закона — раз уж за дело взялся он, у Хён Вон Джона не было ни единого шанса отследить утечки.
— Как мы и договаривались, я гарантирую полную независимость твоих разработок и систем, связанных с «Флейм». Я уже отправила соответствующее распоряжение в американский филиал.
Слегка одернув рукав пиджака и бросив взгляд на часы, Си Джун молча поднялся.
— Я пойду.
Проводив его задумчивым взглядом и покручивая флешку между пальцами, Мун Гён Хе тихо спросила:
— Тебе больше ничего не нужно?
Си Джун, уже собиравшийся развернуться к двери, замер на месте.
— Что планируешь делать дальше?
— …
— Внутри Y&H всё еще полно людей Хён Вон Джона. Эта руководительница, Хан Са Юль… кажется, она обладает выдающимися способностями и весьма амбициозна в работе.
Плечи Си Джуна едва заметно дрогнули, словно он подавил тяжелый вздох.
— Она смело вышла на передовую, дала разгромное интервью, чтобы спасти свой отдел, и благодаря этому проекты первой команды получили эксклюзивное признание. Думаю, теперь внутри корпорации стало только больше тех, кто будет точить на них зуб.
— …
Это было типичное для Мун Гён Хе завуалированное предложение: «Как насчет того, чтобы пока остаться в Y&H и присмотреть за Са Юль?».
«…Даже если пытается удержать, почему использует такие методы…»
Проведя языком по внутренней стороне щеки и проглотив глухое раздражение, Си Джун повернулся к директору.
— Директор Мун.
Глядя на женщину, которая лишь бессовестно пожала плечами, всем своим видом говоря: «А что такого?», Си Джун чеканя слова произнес:
— Впредь…
Он на секунду замялся, подбирая слова, а затем ледяным тоном добавил:
— Сделайте так, чтобы имя Хан Са Юль больше никогда не фигурировало в ваших личных играх.
— …
— Не ходите вокруг да около. Если вам что-то нужно от меня — говорите прямо.
Его голос, прозвучавший из-под слегка нахмуренных бровей, был по-прежнему изысканным и пугающе спокойным. Глядя вслед его удаляющейся фигуре, пока дверь не захлопнулась, Мун Гён Хе издала тихий смешок и с довольной улыбкой покачала головой.
