Контент удален!

♪♬

От громкого, назойливого звонка мобильного телефона тяжело сомкнутые веки У Джина дрогнули.

— А-а…

Издав раздраженный стон, он вслепую нащупал подушку в изголовье и с силой накрыл ею голову, но телефон и не думал замолкать, продолжая надрываться.

— А-а… Да хуй он заткнется.

Выругавшись хриплым, севшим голосом, У Джин отшвырнул подушку.

— Ы-ых…

То ли из-за таблеток, которые он достал в клубе, то ли из-за крепкого алкоголя, который он вливал в себя прямо из горла, череп раскалывался так, будто его рубили топором. Схватившись за голову, У Джин со стоном приподнялся, и одеяло, прикрывавшее его великолепное, абсолютно голое тело, соскользнуло вниз.

После затянувшегося до глубокой ночи кутежа гостиничный номер был разгромлен. На полу лежала разбитая бутылка дорогого вина, а повсюду, словно мусор, валялись использованные презервативы со следами выделений, порванное нижнее белье и чулки.

Глядя на гладкую спину какой-то безымянной девицы, развалившейся рядом с ним, У Джин с силой надавил на пульсирующие виски. Алкоголь еще не выветрился, и комната, казалось, плыла перед глазами.

— Эй.

Он грубо потряс её за плечо. Девица, всё еще одурманенная сном, шумно выдохнула перегаром и с трудом разлепила глаза.

— А? Ты уже проснулся, оппа?

«Какой я тебе, блядь, оппа, ебанашка?» Очевидно, решила, что раз они разок переспали, то можно сразу фамильярничать. Окинув её взглядом с ног до головы, словно смотрел на какой-то жалкий мусор, У Джин сухо бросил:

— Проснулась — съебывай. Нехуй тут лежать и место занимать.

— М-м? Прямо сейчас?

— А хочешь завтра? Могу продлить номер, будешь дрыхнуть тут в одиночестве.

От его убийственного тона девица недовольно скривилась и села. По всему её телу пестрели засосы и синяки — явное доказательство их грубого и жестокого секса.

Наблюдая за тем, как девица натягивает на себя рваные тряпки, которые и одеждой-то назвать было сложно, и выметается из номера, он наконец ответил на всё это время разрывавшийся телефон.

— Алло.

— Молодой господин, это секретарь Ким.

Это был человек, служивший его отцу, Со Вон Хо, правой рукой. Лицо У Джина мгновенно помрачнело. Нашарив на столе сигарету, он закурил и небрежно бросил:

— Да. И что?

— Вам случайно не удалось связаться с госпожой Хи Джи? Вчера она не ночевала дома…

У Джин едва проглотил рвущееся наружу раздражение и протер глаза рукой, в которой держал сигарету. Он выпил столько, что перед глазами до сих пор всё вертелось.

— А я-то тут при чем? Ко Хи Джи что, малолетняя соплячка?

— ……

— Если девке двадцать пять лет, уж как-нибудь сама разберется, где ей тусоваться. Если не пришла домой, значит, сняла отель — денег-то у неё куры не клюют.

— Извините…

Не дав секретарю Киму договорить, У Джин сбросил вызов и в раздражении швырнул телефон на кровать.

— Блядь, пиздец какой-то.

И там, и тут атмосфера — полная хуйня, сплошной дурдом. Из-за скандала вокруг YK имя его отца, депутата Со Вон Хо, полоскали на каждом углу, и обстановка в их доме напоминала выжженную землю.

Как только стало известно, что его отец присутствовал на той оргии на вилле в Янпхёне, между родителями началась холодная война: они ходили по дому, словно по тонкому льду. А стоило журналистам почуять кровь и вцепиться в них мертвой хваткой, как следом всплыли и другие подозрения в коррупции, из-за чего отца теперь постоянно таскали на допросы в полицию.

И самое бесящее — человек, который вместе с Мун Гён Хе обрушил на них этот удар… У Джин вспомнил имя «директор Хён Си Джун», мелькавшее в статьях, и со скрипом стиснул зубы.

Судя по тому, что они досконально раскопали даже махинации в «Мион Креатив», с которой YK изначально планировала коллаборацию, было очевидно, что Си Джун так легко согласился на встречу с Хи Джи только ради того, чтобы выведать нужную ему информацию.

«Он всё время спрашивал только о моей учебе в Канаде. В нашем разговоре вообще не было ни капли романтики, понимаешь? Никакого флирта, никаких искр, вообще ничего. Может, мне просто показалось, но он вел себя так, будто сам собирается поступать в Канаду!»

— Блядь. Значит, он всё это спланировал с самого начала…

[Всё разрешилось, Са Юль еще спит. Больше не пишите.]

Вспомнив последнее сообщение, пришедшее с номера Са Юль, У Джин едва не заскрежетал зубами от злости. Это сообщение точно отправила не Хан Са Юль, а этот ублюдок…

От одной мысли о том, как Хён Си Джун, проведя с ней страстную ночь, берет телефон Са Юль, которая спит без сил рядом с ним, и строчит ему ответ, его уязвленное эго словно разрывало на куски.

Дома всё летело в пизду, а с Хан Са Юль он даже не успел ничего попробовать, как тут же получил прямое предупреждение от этого уебка. Мол, «тронешь мою женщину — вот так же сядешь в лужу». У Джин всегда считал себя хитрым и изворотливым, но сейчас чувствовал, что его жестко поимел человек, чей интеллект находился на недосягаемом уровне.

Ко Хи Джи, которая, как дура, выболтала им нужную информацию, теперь погрязла в судебных исках и скандалах. От безысходности она пустилась во все тяжкие, не ночует дома и творит что попало. Если это не пиздец, то что?

У Джин со вздохом, полным чувства бессилия, снова рухнул на кровать.

И тут…

♪♬

Телефон зазвонил снова. Тихо выругавшись сквозь зубы, он посмотрел на экран.

[Ебанутая]

Сильно нахмурившись, У Джин нажал кнопку ответа, и на него тут же обрушился плаксивый голос:

— Оппа! Мне конец.

— А-а, блядь…

Не обращая внимания на его тихий мат, Хи Джи нагло заявила:

— Забери меня.

— Чего? Забрать тебя?

— Ага. Прямо сейчас, быстрее.

— Ты еще не протрезвела или под какими-то колесами?

— Ни то, ни другое. Кажется, я потеряла кошелек… Его нет…

— Ха-а-а-а…

У Джин так сильно растер лицо руками, словно хотел содрать с него кожу, и тяжело вздохнул.

— Пожалуйста. Правда. Только один раз. У меня даже на такси нет денег.

— Ты труп, Ко Хи Джи.

— Оппа-а-а…

«А-а-а. Сука-а-а-а».

Выругавшись, словно находящийся на грани нервного срыва человек, У Джин яростно взъерошил волосы. Похоже, отходняк от таблеток начинал давать о себе знать — малейшая неприятность вызывала у него приступы неконтролируемого гнева.

— Скидывай адрес.

С нынешним нестабильным состоянием Ко Хи Джи оставлять её одну было опасно — кто знает, что она еще выкинет. В отличие от него, умеющего хотя бы вовремя притормозить, Хи Джи была настоящей дикаркой без тормозов.

Всем своим видом показывая, что больше не желает слушать её нытье, У Джин сбросил вызов и, пошатываясь, поднялся с кровати.

[Универмаг Harrods]

Он даже не помнил, как доехал. Припарковавшись по адресу, который скинула Хи Джи, он увидел её: она сидела у фонтана между универмагом и отелем с таким видом, будто жизнь кончена, но, заметив его, просияла и бросилась навстречу.

— Оппа! Спасибо, спасибо. Я уж думала, тут и умру.

— Перестань наживать проблемы на ровном месте, а то депортируют обратно в Канаду. Дома и так пиздец творится.

— Думаешь, только дома пиздец? У меня на душе тоже пиздец, ясно? Блин… Даже если бы меня кинул альфонс из хост-клуба, мне бы не было так хреново.

— Вот поэтому и надо было держать рот на замке, а не болтать всё подряд.

— А что?! Откуда мне было знать, что всё так обернется?! Я что, виновата?

— Хули ты тут голос повышаешь, блядь? Что ты вообще сделала полезного?

— Как же меня это бесит. А еще больше бесит то, что внешне он просто идеал, стопроцентно мой типаж! Теперь я понимаю, почему говорят, что если западешь на плохого парня, то это конец.

— Бред собачий…

Скептически окинув Хи Джи взглядом с ног до головы, он уже собирался сесть в машину. И тут сестра, до этого увлеченно трещавшая о своем, вдруг почувствовала что-то неладное. Она пристально посмотрела на У Джина и начала принюхиваться.

— Погоди-ка.

— ……

— Оппа, ты что… пьяным за руль сел?

— Ха-а-а. Блядь. Ты что несешь? Я вчера пил. Довольна?

— Ты с ума сошел! Ты же еще не протрезвел! У тебя глаза стеклянные. И ты в таком состоянии сюда приехал?! — в ужасе набросилась на него Хи Джи.

— Сука, я же приехал за тобой…

Ворча и опираясь на машину, У Джин повернул голову. Заметив вдалеке знакомый силуэт, он замер как вкопанный.

— ……Хан Са Юль?

— А? Это кто… Эй? Эй! Оппа! Стой, ты куда!

Глядя, как У Джин, пошатываясь, бросился вслед за какой-то незнакомой женщиной, Хи Джи возмущенно закричала ему в спину:

— Блин, да ты издеваешься! Бросил машину как попало и поперся куда-то в таком виде!

* * *

Скоро должен был начаться рождественский промоушен, и, понимая, что впереди снова будут безумные дни, Са Юль впервые за долгое время взяла выходной.

Хотя её утренний распорядок не изменился: она всё так же встала на рассвете, сходила на тренировку, вернулась в квартиру, которую к этому времени уже убрала домработница, приняла освежающий душ и позавтракала салатом.

Приведя себя в порядок, Са Юль сразу же отправилась по делам.

До Рождества оставалось меньше двух недель. Размышляя над подарком для Ён Хвана, Са Юль вспомнила и о Си Джуне, который недавно, несмотря на свою занятость, приехал к ней домой, приготовил ужин и провел с ней время.

Она получила в подарок такие драгоценные мгновения, поэтому ей тоже хотелось подарить ему что-то особенное. Что-то с глубоким смыслом и, желательно, очень дорогое. После долгих раздумий она остановилась на часах. Подарок с немного сентиментальным подтекстом — обещанием разделить с ним всё грядущее время.

Она знала, в каких условиях вырос Си Джун, как мало любви он видел в своей жизни. Но каждый раз, когда она вспоминала ту нежность, которой он осыпал её так же естественно, как дышал, она понимала, скольких усилий ему стоило не потерять себя, и сердце сжималось от любви. Осознавать, что вся эта бережно взращенная, выстраданная любовь направлена только на неё — это было непередаваемое, особенное чувство.

— Добро пожаловать, — поприветствовали её в бутике элитных часов. Сотрудник магазина, наметанным глазом оценив на Са Юль дорогое кашемировое пальто и сумку стоимостью с автомобиль, задержал на них взгляд чуть дольше обычного и приветливо улыбнулся.

— Вы ищете какую-то конкретную модель?

— Я хочу подобрать мужские часы в подарок. Для двух человек.

— Возможно, у вас уже есть какие-то предпочтения?

— Нет, ничего конкретного. Одному мужчине около тридцати, второму — под шестьдесят.

— О, тогда вы обратились точно по адресу. Как раз с сегодняшнего дня у нас действует рождественская акция, и при покупке часов из новой коллекции предусмотрена скидка.

Приветливо и непринужденно улыбаясь, консультант добавил с профессиональной хитростью:

— Наш бренд крайне редко делает скидки, так что вы пришли в идеальное время.

Са Юль прекрасно понимала, что это стандартная заученная фраза, но вежливое обслуживание сотрудника подняло ей настроение, и она улыбнулась в ответ.

— Я знаю. Это любимый бренд моего отца, мы часто делаем здесь покупки.

— Ой, правда? Надо же. Видимо, вы унаследовали прекрасный вкус вашего отца. Ваша сумка — это же лимитированная серия «Kelly».

Когда консультант ненавязчиво указал на сумку Са Юль, она слегка смущенно улыбнулась. Её собственный доход был вполне приличным, и, начав жить отдельно, она обеспечивала себя сама, но иногда Ён Хван буквально осыпал её подарками. Ей было неловко отказывать, поэтому она с радостью их принимала.

У Ён Хвана, обожавшего свою дочь, был безупречный вкус, и вещи, которые он выбирал, обычно вызывали именно такую реакцию у окружающих. Поэтому Са Юль решила выбрать для него по-настоящему особенный подарок.

— Покажите мне самые дорогие модели из новых коллекций для них обоих.

— О, да! Одну минуту.

Услышав эту прямую и уверенную просьбу, сотрудник расплылся в широченной улыбке.

Выйдя из бутика после покупок, Са Юль держала в руках два темно-зеленых фирменных пакета. По совету консультанта она выбрала две модели из одной линейки, отличающиеся только цветом циферблата.

«Понравятся ли им? Папа точно будет рад, это же его любимый бренд. Да и у сонбэ, кажется, часы тоже были довольно дорогие».

С гордостью глядя на пакеты в руках, Са Юль пошла дальше, но вдруг вспомнила, что где-то неподалеку варят отличный кофе, и остановилась.

«Может, взять кофе перед уходом…»

Немного посомневавшись, она вышла через главный вход универмага и свернула в переулок, где находилось кафе. В этот момент ей позвонил Си Джун.

— Сонбэ?

— Ты где?

— Я тут в «Хэрродс» по делам заскочила. А ты разве не в офисе?

Голос в трубке на мгновение смолк, а затем ответил:

— …Я совсем рядом. Сейчас подойду. Во второй половине дня я уехал по внешним делам, но освободился раньше, чем…

— Ах!..

Внимательно слушая Си Джуна, Са Юль вдруг почувствовала, как кто-то резко схватил её за запястье, да так сильно, что она едва не подвернула ногу. Поморщившись, она обернулась, и при виде знакомого лица её взгляд мгновенно похолодел.

— Давно не виделись.

— ……Ха-а.

Са Юль раздраженно вздохнула. После короткой паузы в трубке раздался низкий, угрожающий голос:

— Хан Са Юль. Кто это?

— А… сонбэ, извини. Я перезвоню тебе через минуту.

Понимая, что нет никакого смысла устраивать разборки с Со У Джином, пока Си Джун всё это слушает, Са Юль без колебаний сбросила вызов. Посмотрев на свое запястье, на котором от грубой хватки уже проступил красный след, она подняла на У Джина полный презрения взгляд.

— У вас, видимо, вообще нет манер? Что за дикость?

— Манеры? Твой обожаемый парень превратил жизнь моей семьи в ад, так что то, что я вообще с тобой разговариваю, — это уже проявление святого терпения.

То ли от понимания, что она никогда не будет принадлежать ему, то ли еще по какой-то причине, его слова сочились ядом. К тому же в руках она держала пакеты от бренда, известного своими дорогими мужскими часами. «Наверняка купила подарок для этого уебка».

Са Юль издала насмешливый, недоверчивый смешок.

— А при чем тут сонбэ? Ваш отец всю жизнь творил грязь, и ему просто везло скрывать это, пока всё наконец не выплыло наружу.

— Ты, блядь, следи за языком, пока я с тобой по-хорошему разговариваю. Поняла?

«Перегар». Почувствовав запах алкоголя и табака, исходящий от У Джина, Са Юль поморщилась и сделала шаг назад.

— Я всегда говорю то, что думаю. И я не просила со мной разговаривать «по-хорошему». Я же говорила: не смей относиться ко мне так же, как к женщинам, которыми ты привык играть.

— Тебя везде превозносят как принцессу, вот ты и берегов не видишь. Смотришь на людей свысока, думаешь, что тебе всё можно. Сука, ты…

Поняв, что всё, что он несет, — это просто бессвязный пьяный бред, Са Юль уперла руки в бока и раздраженно вздохнула.

— Если не хочешь, чтобы на тебя смотрели свысока, не веди себя как ничтожество. И я, в отличие от тебя, хотя бы соблюдаю минимальные рамки приличия. С какого перепугу ты мне тыкаешь? Мы что, друзья?

— Чего?

— Если все преступления твоего отца вылезли наружу, и его каждый день таскают на допросы, лучше бы сидел тихо и не позорился. Какого черта ты приперся сюда, смердя перегаром посреди белого дня, и хватаешь людей на улице?

Она чеканила каждое слово, не оставляя ему ни единого шанса на ответ. Это бесило его до безумия, но то, что даже в этот момент она выглядела потрясающе красиво, злило еще больше.

«Блядь, да что это со мной?» Раздраженно взъерошив волосы, У Джин уставился на Са Юль покрасневшими от хронического недосыпа глазами. У него дрожали руки, он чувствовал непонятную тревогу и раздражение — побочные эффекты от наркотиков давали о себе знать.

— Ты, сука.

— ……

— Скажи мне честно. Ведь председатель Хан Сок Хо тоже знал обо всём с самого начала, да? Он так быстро переметнулся на другую сторону еще до того, как грянул скандал. Он же специально приблизился к моему отцу, чтобы выведать информацию!

Его настроение менялось с неадекватной скоростью: он внезапно начал орать, как сумасшедший. Са Юль вздрогнула и уже собиралась сделать шаг назад, но взбешенный У Джин, тяжело дыша, снова грубо схватил её за запястье.

— Ах, отпусти…!

— Со У Джин.

Одновременно с ледяным голосом, прозвучавшим прямо над ухом, кто-то внезапно вклинился между ними и силой оторвал руку У Джина от Са Юль. Хватка была настолько мощной, что У Джин отлетел назад, даже не успев ничего понять.

— ……

Человеком, смотревшим на У Джина холодным, убийственным взглядом, оказался не кто иной, как Си Джун.