Контент удален!

На этот раз она не стала притворяться. Элейн кивнула Декарду.

— Да.

Лето с палящим августовским солнцем. Она живо вспомнила, как они соревновались, кто дольше просидит под водой у водопада. Честно говоря, с тех пор Элейн втайне частенько погружалась с головой в ванну и считала про себя. На случай, если они с Декардом снова поспорят. Но после того дня они больше ни разу не оказывались вместе у воды. Знай я, что всё обернется так, не забрасывала бы тренировки…

— Подводная часть этой пещеры соединена со сточным каналом тюрьмы Эйнхолл. Плыть всего полминуты. Просто досчитай про себя до тридцати, и всё закончится. Справишься?

От одной мысли о погружении в черную морскую воду, не зная, где дно и что скрывается во тьме, перехватывало дыхание. Но раз есть четкий лимит, она сможет. Однако с этим планом была одна проблема.

— Если мы нырнем, лекарство же намокнет.

— Джереми наглухо запечатал его воском. Да еще и замотал в сухую одежду, так что ничего с ним не случится.

Значит, он с самого начала планировал это. Только теперь Элейн поняла, почему Декард так не хотел брать её с собой. Раньше она всегда нервничала, если у нее не было четкого плана. Но сейчас она даже обрадовалась, что не услышала об этой затее заранее — проскочить через узкое ущелье, а потом пробраться в тюрьму под водой.

Знай я об этом раньше, сочла бы его план чистым безумием. Ведь я и подумать не могла, что он действительно на такое способен.

— Может, просто подождешь здесь?

— Нет.

Элейн покачала головой. Проделать такой путь и вернуться, так и не увидев отца и брата — это немыслимо.

— К тому же, если ты не вернешься, мне тут в любом случае крышка.

Вернуться в Айзенвальд на этой лодчонке в одиночку физически невозможно. Нырну одна — вероятность утонуть перевалит за пятьдесят процентов. А если чудом доберусь до тюрьмы, получится, что изменница сама пришла сдаваться. Сядем всем семейством.

— Умеешь ты жути нагнать, — хмыкнул Декард.

Он отрезал ножом кусок веревки. И начал крепко привязывать её к себе. Остывающая от морских брызг кожа Элейн ощутила горячее тепло его тела. Почему-то внутри у Элейн всё сжалось от нахлынувших эмоций, и она посмотрела на Декарда.

— Чего уставилась? Хочешь что-то сказать?

— Да.

— Ну так говори.

Элейн приоткрыла губы:

— …Шестьдесят.

— Ты о чем вообще?

— Я могу просидеть под водой до шестидесяти. Мой личный рекорд.

Услышав это, Декард пристально посмотрел на неё, а затем усмехнулся. В следующую секунду к её лбу прижались горячие губы и медленно отстранились. Тень от подбородка Декарда упала на щеку Элейн, и её сердце бешено заколотилось.

— И ты реально это тренировала?

Прошептал Декард, взяв её лицо в ладони. Они были прижаты друг к другу так плотно, что стук сердца, отдающийся в ребрах, слился воедино — невозможно было разобрать, её он или его.

— Закрой глаза, Элейн.

— …

— Остальное я беру на себя.

Влажные золотистые ресницы медленно опустились. В тот миг, когда Элейн закрыла глаза и обняла его, Декард откинулся назад. Ледяная морская вода поглотила их целиком.

***

— Ха-а… Ха-а…

Вынырнув на поверхность, Элейн с силой выдохнула воздух, который задерживала всё это время. Декард развязал веревку и усадил её на сухой каменный выступ.

— Ты в порядке?

— …Да.

С того самого момента, как мы упали в воду, я не открывала глаз, но всем телом чувствовала, как нас несет невероятно быстрое подводное течение. Я даже забыла про счет, вслушиваясь лишь в стук сердца Декарда, обнимающего меня, так что понятия не имею, сколько пробыла без дыхания.

— Надевай.

Он достал из свертка сухую одежду. Элейн с посиневшим лицом стянула с себя отяжелевшее платье. Кое-как отжав мокрое нижнее белье, она натянула предложенные им вещи.

— …А ты?

Изначально он собирался плыть один, Элейн увязалась следом в последний момент, поэтому Джереми приготовил только один сменный комплект. Стоило вылезти из воды, как тело сковал лютый холод. Декард, скинув с себя насквозь промокшую одежду, пожал плечами:

— Найду себе здесь.

До Элейн не сразу дошел смысл его слов. Точнее, дошел ровно в следующую секунду.

— Кто здесь… Угх…!

Охранник, совершавший обход, рухнул прямо перед Декардом. Элейн поняла, что это был удар в уязвимую точку, но что именно и как он сделал — глаза даже не успели уловить. Декард быстро раздел лежащего без сознания стражника, натянул его форму и кивнул ей:

— Чего застыла, пошли.

Оцепеневшая на миг Элейн прижала к себе сумку и поспешила за ним.

— Слушай. Ты же говорил, что хорошо знаком с местными ребятами?

— Ну, говорил.

— Тогда зачем…

Завернув за угол в темный коридор, освещенный лишь дежурными факелами, Декард вырубил еще одного стражника. Элейн нервно сглотнула, глядя на распростертое тело.

— Разве нельзя было обойтись без этого? Просто поговорить с начальником тюрьмы, договориться…

Вжик! Бам!

Еще один охранник, увидевший их и потянувшийся за мечом, получил удар в челюсть и потерял сознание. Элейн осеклась, наблюдая за Декардом, который двигался с неуловимой скоростью.

В последний раз она видела, как он дерется, еще в Академии. Тогда её поразило его безупречное фехтование, не оставляющее ни единой бреши, но то, что происходило сейчас, было на совершенно ином уровне. Декард, вырубающий людей голыми руками, без какого-либо оружия, казался сам по себе живым, смертоносным клинком.

— Плевать на договоренности, у твоего брата счет идет на секунды.

Значит, нужно действовать так быстро, что нет времени даже на разговоры с начальством. Элейн молча последовала за Декардом. Он остановился перед небольшой одиночной камерой на втором этаже.

Клик.

Декард открыл дверь ключом, снятым с последнего вырубленного надзирателя. При виде Леона, лежащего на узкой койке, и сидящего рядом отца пальцы Элейн безвольно разжались.

— Отец.

— …Элейн…?

Маркиз вскочил с места, глядя на дочь. За два месяца, что они не виделись, он отпустил бороду. Щеки впали, лицо осунулось, но взгляд остался прежним — хоть в этом можно было найти утешение. Маркиз нахмурился и разомкнул дрожащие губы:

— Тебя тоже схватили? Эти проклятые Хеллкайзеры…?

Раз уж Декард привел её сюда, в таком недоразумении не было ничего удивительного.

— Нет, отец. Декард сам привез меня сюда.

— А вам идет борода, маркиз. Давненько не виделись, — поздоровался Декард.

Услышав это непринужденное приветствие посреди всего происходящего, маркиз округлил глаза.

— Что вообще происходит? Впрочем, Элейн… Важнее Леон… Случилась беда. Жар ничем не сбить, что бы я ни делал…

От привычного расслабленного и эрудированного отца не осталось и следа. И неудивительно — каково это, сидеть рядом со своим ребенком и беспомощно смотреть, как он угасает.

— Да. Я поэтому и привезла лекарство. Всё объясню позже.

Элейн подошла к койке, с трудом сглотнув ком в горле. На узкой кровати, укрытый одним тонким одеялом, лежал Леон.

— Леон. Это я, — прошептала Элейн и, коснувшись его лба, затаила дыхание. Лоб пылал, словно раскаленный уголь.

— Ха-а… Ха-а…

Леон тяжело дышал с закрытыми глазами. Элейн взяла его за руку, но он был без сознания, словно заперт в кошмарном сне.

— Скажи, когда он заболел?

— Три дня назад всё было хорошо. Уж не знаю, что было на уме у начальника тюрьмы, но он выдавал Леону достаточно лекарств и распорядился дать теплые одеяла. А потом в тюрьме вспыхнула эпидемия… Я уж думал, слава богу, Леона пронесло… но в итоге всё обернулось вот так. Жар начался три дня назад. А сегодня он потерял сознание.

Во рту у Элейн пересохло.

Три дня. Самый критический период болезни — с третьего по седьмой день. Если не пережить этот кризис, человек умирает. Леон сейчас находился на волоске от смерти.

— Я привезла лекарство, Леон. Прости, что так поздно.