— Ты просто недооцениваешь Элейн. Если бы она осталась в армии, уже стала бы лучшим стратегом. У неё стальные яйца и наглости хоть отбавляй; реши она строить карьеру, давно бы стала моим начальником.
— Но леди Берлуа ведь выгнали меньше чем через полгода.
— Ага. Ха-ха. И это тоже было охуеть как смешно.
Неужели он так радуется выигранному пари? Час назад, когда Джереми, вернувшись после разборки с наемником, доложил о произошедшем у прачечной, Декард хохотал до упаду, держась за живот. И добавил, что жалеет лишь о том, что не видел лица Адриана.
— Могу я поинтересоваться вашими планами, командир? Что вы вообще задумали?
— Нет. Я сейчас занят.
Декард забросил в карету сумку, в которой лежало всего несколько бутылок выпивки. А затем посмотрел на бегущую к ним со всех ног Элейн и расплылся в улыбке.
— Пришло время немного развлечься.
Декард с самого детства говорил, что интереснее всего ему играть с Элейн. Каждый раз, когда эта с виду тихоня Элейн Берлуа выкидывала что-то непредсказуемое, у него аж кончики пальцев покалывало от предвкушения.
— И сейчас покалывает?
Декард одним прыжком заскочил в карету, и Джереми поспешно забрался на козлы.
— Ещё бы. Просто с ума сойти можно.
— Командир. Вы любите леди Берлуа?
— Что ты несёшь?
Декард фыркнул, посмотрев на него как на идиота. Его реакция была настолько красноречивой, что Джереми, решившемуся на этот вопрос, даже стало горячо в висках от неловкости.
— Нас связывает нечто куда более прочное, чем эта ваша сопливая ерунда.
— И что же это, чёрт возьми, такое?
Джереми повысил голос, пытаясь скрыть смущение, и Декард слегка наклонился к нему.
— Куда тебе понять такие высокие материи?
— …Высокие материи?
Джереми переспросил, подумав, что эти слова совершенно не вяжутся с Декардом. И тогда Декард зашептал, словно выдавая величайшую тайну:
— Мы ради друга друга и сдохнуть можем.
В его тоне звучала абсолютная, ничем не обоснованная уверенность. Джереми немного помолчал, а затем спросил:
— А леди Берлуа с этим согласится?
— Ни за что.
— Ещё бы.
— Элейн сама не знает, чего хочет. Из-за своей мамаши она слишком много думала головой, вот у нее шарики за ролики и заехали.
— …Заехали?
— Не в том смысле, что чокнулась. Она просто выборочно убила в себе некоторые вещи. Но убить их до конца невозможно. Особенно такому человеку, как Элейн Берлуа.
Декард поочередно указал на свою голову и грудь.
— Вот здесь и здесь идет кровавая бойня. Хотя на самом деле драться вообще не из-за чего.
Он пьян?
— Потому я ей и помогаю. Ради счастья моей драгоценной подруги детства.
Джереми посмотрел на бегущую к ним Элейн Берлуа, чьи волосы развевались на ветру. Её лицо со сжатыми челюстями было бесконечно далеко от понятия «счастье».
— Погнали.
Сразу после этого прозвучал приказ выдвигаться, и разговор оборвался. Джереми понял смысл его слов лишь спустя долгое время.
***
До Норденланда, северной границы королевства, было пятнадцать дней пути на карете. По ночам в захудалых трактирах Декард устраивал пьянки, а днем сам правил экипажем. Джереми испарился сразу, как только они покинули столицу, сославшись на дела.
Остаться одной было даже на руку — так проще сосредоточиться. По ночам Элейн делала записи в блокноте, сидя в постели, а днём в одиночестве систематизировала планы на будущее, находясь в салоне кареты. Иногда она открывала окно и молча любовалась пейзажем.
Стоило им миновать Люмьер, как виды за окном начали меняться день ото дня.
Первые три дня тянулись бескрайние пшеничные поля. Над золотистыми колосьями стаями кружило воронье. Стоило карете проехать через деревню, как дети выбегали на обочину просить милостыню, но, завидев Декарда в мундире, бросались врассыпную.
— Это Лев Севера, Хеллкайзер!
— Он всех нас заберет! Прячьтесь!
На четвертый день начался лес. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны елей и берез, падая на землю пестрыми пятнами. Днем было терпимо, но после захода солнца воздух становился ледяным. В пролетающем ветре улавливался слабый запах сосновой смолы.
На десятый день деревья за окном поредели, и Элейн увидела первый снег. На кончиках ветвей серебрилась изморозь, сверкая в лучах солнца. Элейн прижалась лбом к стеклу и тихо наблюдала за этой картиной. В столице в ноябре такого не увидишь. Но стоило пересечь горный хребет Норденланда, как на Север уже пришла настоящая зима.
До прибытия во владения Хеллкайзеров у Элейн было вдоволь времени на размышления. То, что подчиненный Декарда, Джереми, присоединившийся к ним после завершения своих дел, оказался гораздо более рассудительным человеком, чем она думала, тоже было плюсом.
— Мы приехали.
— Здесь довольно много кузниц.
— Вы очень наблюдательны. Большинство местных — рыцари. К слову, тут всё гораздо серьёзнее, чем в столичной королевской гвардии.
Элейн прищурилась, глядя в окно. Как и сказал Джереми, улицы города кишели хорошо тренированными мужчинами. Весь город производил впечатление строгой упорядоченности. Прохожие были либо рыцарями, либо членами их семей, либо поставщиками провизии для ордена.
— …Да. Это заметно.
Принадлежность к единой организации означала невероятно сильную сплоченность, что, в свою очередь, подразумевало отторжение чужаков. Их выверенные, четкие движения напоминали Зигфрида, да и саму семью Хеллкайзер в целом.
— Самый унылый город на свете, — зевая, бросил Декард и откинул волосы назад.
Элейн на мгновение задумалась, как относились к Декарду в этом месте, служившем абсолютным символом строжайшей дисциплины. Вспомнив его, еще мальчишку, привязанного к дереву вверх ногами, она почувствовала, как в висках запульсировала кровь.
— Вы просили план резиденции Хеллкайзеров, замка Айзенвальд. Вот он.
— Спасибо.
Вынырнув из мыслей, она развернула карту, которую протянул Джереми.
— Когда мы прибудем, вас, скорее всего, поселят в крайней комнате на третьем этаже восточного крыла. Это комната, смежная со спальней командира. Восточное крыло примыкает к лесу, там тише всего.
Трехэтажное каменное здание. Почти идеальный квадрат в плане. Внешне замок отличался от столичного особняка Хеллкайзеров, но внутреннее устройство было схожим. Дом всегда лучше всего отражает характер семьи. Взгляд Элейн, скользящий по обозначенным на чертеже комнатам, ускорился.
— Кто управляет делами дома после смерти герцогини Хеллкайзер? Герцог и его старший сын наверняка часто в отъездах из-за войны.
— Дворецкий есть, но главная горничная по имени Мари отлично справляется со своей работой, поэтому во многом ему помогает.
— Вот как? Эта Мари умеет читать и писать?
— На нее вдруг нашло какое-то озарение, и она выучила грамоту, — вмешался Декард, который валялся на сиденье с самого возвращения Джереми. — Даже наняла себе репетитора.
Мари, которая пришла в замок Айзенвальд как партнерша для игр Зигфрида и проработала там дольше всех остальных служанок. Если ей позволили нанять репетитора, значит, герцогская семья ей всецело доверяла. Почему-то при мысли об этом Элейн вспомнила Брику, и внутри всё сжалось от горечи.
— К тому же ходят слухи, что Мари частенько наведывается в спальню Хеллкайзера, — добавил Джереми.
Взгляд Элейн невольно устремился на сидящего напротив Декарда. Тот, развалившись в совершенно неподобающей позе, мельком взглянул на нее и скривил брови.
— Мари вообще не в моем вкусе. Джереми, выражайся яснее.
— А я имел в виду не вас.
Элейн переспросила ровным, непоколебимым тоном:
— Разве герцог Хеллкайзер не прикован к постели уже долгое время?
Именно поэтому он стремился передать титул еще при жизни. Скорее всего, опасался Декарда.
— Но чтобы при этом он еще и таскался по бабам? Ничего не понимаю.
Декард качнул закинутой ногой и сардонически ухмыльнулся:
— Мужику, чтобы трахаться, достаточно иметь силы нож в руках удержать.
— …
Элейн не собиралась сейчас читать нотации о распутстве герцога Хеллкайзера. Просто подумала: если Мари действительно спит с герцогом, то с ней нужно быть вдвойне осторожной.
Карета выехала на извилистую мощеную дорогу. Замок Айзенвальд был уже близко. Резкий ветер с жутким воем сотрясал окна.
— Надень. — Декард стянул с себя плащ и протянул ей.
— Нет, не нужно.
В ответ на ее отказ Декард скептически вскинул бровь.
