Элейн нахмурилась и издала нервный смешок.

— Если у тебя у самого есть хоть капля совести, даже не смей упоминать имя Адриана до конца своих дней. Это ты хотел сказать.

— А что такого?

Глядя на бесстыдно ухмыляющееся лицо Декарда, Элейн буквально потеряла дар речи. Поверх его беспечной, беззаботной улыбки наложилось воспоминание о его лице на её помолвке три года назад.

— Ты что, забыл мою помолвку? — спросила Элейн с явным недоверием, на что Декард лишь криво усмехнулся.

— Как я мог? Это была помолвка века, о которой в королевстве Хайзен будут судачить еще очень долго.

Разумеется, её женихом был вовсе не Декард, но именно этот невыносимый человек стал тем, кто разрушил не только её помолвку в тот день, но и всю её жизнь.

— Это же день нашего первого поцелуя.

— …….

— На глазах у всех. Очень страстного поцелуя.

Пха-ха-ха!!! Его громкий хохот разнесся под лунным небом. Отворачиваясь от его хохочущего лица, Элейн закрыла глаза. Тело, в котором не осталось ни капли сил даже на то, чтобы огрызнуться, обмякло, и на неё накатила сонливость. Элейн подумала, что терять сознание сейчас — это даже благо. Как же мне повезло отключиться именно в тот момент, когда так хочется потерять сознание.

— Элейн. Глаза не закрывай. ….Ты что, совсем умом тронулась? Или свихнулась?

Голос Декарда эхом путался в её голове.

— Закроешь — я оближу твои ресницы.

Этот ублюдок ведь и правда может выкинуть какую-нибудь странность, да?

Таинственные золотые глаза померкли, и в них отразилось её собственное покрасневшее лицо. С чувством, будто душа медленно покидает тело, Элейн окончательно провалилась в темноту.

***

Три года назад. День помолвки в Люмьере.

Особняк маркиза Берлуа.

Не может быть... правда ведь?

— О чем ты бормочешь с таким серьезным лицом, сестра?

Голос Леона вывел Элейн из задумчивости.

— М-м?

Леон, её младший брат, незаметно подкрался сзади. Его любопытные голубые глаза ярко блестели.

— Ты так упорно повторяла «этот ублюдок... этот ублюдок...», что даже не заметила, как я вошел. Что еще за ублюдок?

В последнее время восьмилетний Леон частенько ставил её в тупик. Элейн неловко улыбнулась и смяла письмо, лежавшее на туалетном столике.

— Тебе послышалось, Леон. Я не говорю таких вульгарных слов.

— Я же ясно слышал...

— В любом случае, что случилось? Скоро начнется суета со встречей гостей.

Леон, надувший было губы, тут же вскинул голову. То, что у него не хватало одного переднего зуба, делало его невероятно милым. На днях Элейн вместе с Леоном забросила этот выпавший зуб на крышу и загадала желание.

— Сестра. Как тебе этот шейный платок? Брика сказала, что сегодня я должен выглядеть как настоящий джентльмен.

Когда она спросила, какое желание он загадал, Леон ответил, что это секрет. Дети растут быстро. Настолько быстро, что это пугает.

— Ты и так выглядишь как чудесный джентльмен.

Услышав слова Элейн, Леон уныло улыбнулся.

— Да ну... Где ты видела таких хилых джентльменов.

Слабый здоровьем Леон испытывал некоторый комплекс неполноценности из-за своего состояния. Видя, как его сверстники уже поступают в академию и живут полной жизнью, он чувствовал себя неполноценным, продолжая обучение на дому. И это несмотря на то, что его острый ум поражал всех вокруг.

— Джентльмена определяет не внешность.

Элейн повернулась к Леону и заговорила серьезным тоном.

— А что тогда?

— Вот это. И... вот это.

Элейн поочередно коснулась бледного лба Леона, а затем его худенькой груди.

— Холодный разум и горячее сердце — вот что в совокупности делает из человека идеального джентльмена.

— Холодный разум и горячее сердце...

Обдумывая слова Элейн, Леон спросил:

— А к леди это тоже относится?

— Вполне можно сказать и так.

— Тогда чье решение — твоя помолвка? Холодного разума? Или трепещущего горячего сердца?

Элейн снова потеряла дар речи и тихо откашлялась. Она остро почувствовала, что Леону нужно как можно скорее завести друзей-сверстников. Прежде чем этот мальчик, всегда выбирающий любопытство между социальными нормами и любознательностью, поставит в неловкое положение кого-то еще. Брак с графом Ройеном, потомственным дипломатом, даст ей больше возможностей заводить новые знакомства, так что это даже к лучшему.

— Сестра, почему ты не отвечаешь?

— Адриан — хороший человек, Леон.

— Нет, я не об этом спрашивал...

Взяв за руку Леона, пытавшегося пояснить суть своего вопроса, Элейн продолжила:

— И я готова полюбить человека, которого могу уважать.

— Готова?

— Конечно. В любом деле важен результат, не так ли?

Если отношения, начавшиеся с уважения, приведут к любви, то этого вполне достаточно.

— Но, сестра. Разве к любви можно подготовиться?

— .......

Кап, кап-кап.

Капли дождя застучали по стеклу всё сильнее. Утро выдалось пасмурным, а внезапно налетевший осенний тайфун и промозглая погода немного расстраивали, но в конце концов, день помолвки — это всего лишь один короткий день в череде долгих лет впереди.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Если Леон и отличался от нее чем-то, так это крайней сентиментальностью. Хотя Элейн именно за это его и любила.

— Не волнуйся, Леон. У меня и в мыслях нет создавать несчастливую семью.

Элейн поправила Леону шейный платок, и его умные глаза заблестели.

— Ты будешь преданной женой графа?

— Конечно. Разумеется.

Она была уверена, что сможет стать отличной поддержкой для Адриана, которому пророчили карьеру дипломата. То, что Элейн выучила несколько иностранных языков, несомненно пойдет ему на пользу.

— И у вас будет много детей? Я хочу, чтобы у меня была куча племянников, сестра!

Элейн на мгновение замерла, но затем ответила улыбкой.

— Давай оставим твои тревоги в стороне, лучше скажи честно, как тебе мое платье?

— Можно сказать честно-честно?

— Конечно. Разумеется. Но только как подобает джентльмену.

Было видно, что после добавления Элейн Леон сжал губы. Значит, ответить было трудно.

— Если честно, я бы хотел, чтобы ты сняла очки, но...

— Чтобы я споткнулась о подол платья и нелепо рухнула на глазах у всех?

Стоило Элейн переспросить, как Леон тут же исправился.

— Я, я не о том! Ты и сейчас красивая. А еще волосы... было бы здорово распустить их и надеть венок, но...

— О боже. Неужели моя опрятность кажется тебе некрасивой?

Леон, замахав руками, принялся активно отрицать.

— Нет! Я к тому, что... мне кажется, люди просто не понимают, насколько ты красивая... Адриан, конечно, красивый, но он точно не слишком хорош для тебя... ой.

Значит, он услышал чьи-то перешептывания.

— Все в порядке, Леон.

Элейн мягко улыбнулась и взъерошила волосы смущенному брату. Самой главной причиной, по которой она согласилась на помолвку с Адрианом, был именно Леон.

— К тому же, внешность — это еще не всё, понимаешь? Сердце Адриана куда прекраснее его лица.

Адриан пообещал Элейн, что даже после свадьбы она сможет свободно посещать особняк маркиза.

— Вы можете навещать Леона и своего отца в любое время, когда пожелаете, леди Берлуа. Я понимаю, насколько вы важны для своей семьи.

Брак, выгодный для семьи маркиза, да еще и с такой уступкой — свободным посещением родного дома. Такую возможность было бы не найти, даже обыскав весь Хайзен.

Поэтому Элейн считала этот союз максимально рациональным решением. И чтобы отплатить Адриану за его понимание, Элейн была намерена приложить все усилия в семейной жизни.

— Разве джентльмену можно так трепать волосы?

— А-а?

Леон слегка отстранился и надул щеки.

— Вот поэтому меня и называют твоим хвостиком.

Поначалу присутствие Леона даже обременяло. Мать, маркиза Берлуа, заболела после родов и скончалась, когда мальчику было три года. Воспитание и обучение младшего брата легли на плечи Элейн. Но Леон, росший ярким, как солнышко, несмотря на слабое здоровье, обладал удивительной способностью наполнять всё вокруг теплом. Он был единственным глотком свежего воздуха в жизни Элейн. Глядя на Леона, Элейн невольно улыбалась.

— Хвостик? Кто тебя такому научил? Неужели Брика?

— А? Нет...

Щелк.

— Решила придираться к невинной служанке даже в день своей помолвки, Элейн?

— А, отец.

Маркиз Берлуа, передав ей букет, поправил очки.