— Я принесу вам книги.

— Да. Если понадобится стремянка, зовите в любой момент.

Из сада у флигеля по-прежнему доносились звуки веселой музыки и смех разгоряченных гостей. Но библиотека посреди ночи, несмотря на то что находилась вплотную к месту проведения вечеринки, казалась совершенно другим миром.

Шурх-шурх.

Шелест.

В пространстве, где слышались лишь скрип пера и шелест перелистываемых страниц, царил абсолютный покой. Адриан не лез с лишними разговорами и не проявлял чрезмерной любезности, которая могла бы её смутить. Словом, он оказался идеальным спутником для ночи чтения. Настолько, что она порой забывала о его присутствии.

— Похоже, скоро придут уборщики.

Только после этих слов Адриана Элейн подняла голову. Сняв очки и потерев уставшие глаза, она посмотрела в окно и увидела, как небо окрашивается в тусклые цвета рассвета.

— Ах, уже столько времени...

За окном было видно, как измученные танцами до утра студенты с усталыми лицами забираются в кареты. Элейн снова надела очки и торопливо встала с места.

— Спасибо вам за сегодня.

В ответ на её легкий поклон Адриан также почтительно поклонился.

— Не за что. Это мне нужно вас благодарить: присутствие другого человека заставило меня собраться и лучше сосредоточиться.

— Рада это слышать.

Ответ, который не ставит собеседника в неловкое положение. Элейн подумала, что любезность Адриана очень деликатна.

— Вы ведь возьмете эту книгу с собой?

— А, да. Если можно.

Когда Элейн протянула читательскую карточку, Адриан осторожно взял её. Наблюдая за изящным почерком, которым он вписывал название книги и сегодняшнюю дату, Элейн сглотнула. А затем, немного помедлив, заговорила:

— Простите за дерзость, но могу ли я сказать вам кое-что?

Ей казалось, что она должна хоть как-то отплатить за его доброту.

— Что-то не так?

— Что касается арифметики, вам лучше обратиться не к этой книге, а к предыдущей работе профессора Брауна.

Во взгляде Адриана промелькнуло недоумение. Вполне естественно было удивиться совету читать старое издание, когда совсем недавно вышло новое.

— Могу ли я узнать причину?

— В восьмой и тринадцатой главах есть ошибки. Новое издание скоро изымут из обращения. До свидания.

Ей было всё равно, посчитает ли он её самонадеянной. Как тот профессор, который поставил ей низший балл за задание только потому, что она указала на его ошибки. Но Адриан отреагировал иначе.

Спасибо вам.

Некоторое время спустя после фестиваля. Когда Адриан пришел взять книгу, он протянул ей читательскую карточку. В том месте, где обычно ставилась подпись библиотекаря, великолепным почерком была написана благодарность. И с того дня, каждый раз сталкиваясь с Адрианом, Элейн обменивалась с ним молчаливым кивком.

— Пройдемте сюда. Леди Берлуа.

Каждый раз, когда в Академии проходило какое-нибудь шумное мероприятие, они словно по договоренности встречались в библиотеке. Короткий кивок перерос в короткие приветствия, затем — в совместное чаепитие, а в итоге — в долгие разговоры. Это происходило очень медленно, так же, как остывающий черный чай оставляет легкий след на стенках чашки.

— Мост без фонарей. Это место, где впервые встретились мои мать и отец.

В Академии было тихо, так как все ушли на соревнования по конному спорту, организованные королевским двором. Элейн сидела рядом с Адрианом у южного окна библиотеки, наблюдая за падающими осенними листьями.

— Мост без фонарей? Никогда не слышал о таком месте.

— Так называют прачечную у ручья неподалеку от Мадроу. В то время моя мать была бедной студенткой, днем она училась, а по ночам стирала белье для аристократов. Хотя с её характером она вряд ли рассказала бы об этом сама.

Элейн узнала об этом только после её смерти, из уст отца.

— Маркиза занималась стиркой... ха-ха, если честно, мне тоже трудно это представить. О, прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо. Она была женщиной невероятно высокого положения.

Адриан рассказал, что давным-давно сопровождал свою мать на чаепитие в особняке маркиза. Любому, кто видел маркизу лично, было бы трудно представить её у ручья, стирающую белье с засученными рукавами.

— Ничего страшного. То, что в итоге она вышла замуж за человека, чье белье стирала, тоже не укладывается в голове.

Когда Элейн горько усмехнулась, глядя вдаль туманным взором, Адриан, опустив чашку чая, ответил:

— Звучит довольно романтично.

***

Что тогда, что сейчас — в этом нет ни капли романтики, сплошная жесть.

— Ху-у...

Спускаясь по каменным ступеням к ручью, Элейн крепко напрягла ноги. Темнота была такой густой, что один неверный шаг — и она полетит вниз. О чем думала мать, приходя сюда каждую ночь?

— И именно там, под мостом без фонарей, я впервые стал мужчиной перед Шарлоттой. Ха-ха-ха.

— Мне это не особо интересно, отец.

— О-о? Даже при том, что это был тот самый исторический день, когда ты была зачата?!

— Избавьте меня от дальнейших подробностей, пожалуйста.

Элейн была уверена: будучи бедной студенткой, её мать всё тщательно спланировала, чтобы выйти замуж за отца-профессора. Ей удалось выйти замуж, но впереди её ждало новое испытание. Из-за чудаковатого отца, напрочь лишенного чувства ответственности за семью, маркизе пришлось взвалить всё на свои плечи и возрождать катящуюся в пропасть семью. Поддерживая при этом всё растущий живот.

Всё оказалось далеко от той комфортной семейной жизни, о которой она мечтала, но жизнь вообще полна неожиданных переменных. Ошибка матери заключалась в том, что она не смогла просчитать эту переменную заранее. А её перфекционизм, не сумевший обуздать мужа, в итоге обрушился на её дочь, Элейн.

— Зачем вы здесь в такой час?

Когда Элейн спустилась по ступеням, кто-то окликнул её из темноты. Столичная стража? Элейн крепко прижала к себе заранее приготовленный узелок с бельем и опустила голову.

— Я иду в прачечную.

— В такое время?

— Да. Подумала, что сейчас там почти никого не будет.

— Ну и ну. Лучше ходить пораньше. Слышали, что случилось в особняке маркиза? Из-за этого военные разбрелись по окраинам, так что женщине одной по ночам ходить опасно.

Элейн слегка поклонилась ему.

— ...Спасибо.

Её предположение о том, что темнее всего под свечой, оказалось верным. Мало кому приходило в голову, что старшая дочь, в одиночку сбежавшая из разрушенной семьи, всё еще может находиться в столице. И одним из немногих, кто так думал, был Адриан, который сейчас ждал её.

— Лорд Адриан.

Как она и предполагала, глубокой ночью в прачечной было тихо. Как только она тихонько позвала его, высокий джентльмен, расхаживавший в темноте, снял шляпу и повернулся к ней.

— Леди Берлуа...?

Адриан в один миг оказался рядом с ней. В его глазах, когда он смотрел на её потрепанный вид, читались явное замешательство и удивление.

— Вам пришлось нелегко. Вы не ранены?

— Да, я в порядке. Хотя вид у меня и правда ужасный.

— О, нет, миледи. Я никогда не считал ваш вид ужасным, ни раньше, ни сейчас.

— .......

Сохранять манеры даже в такой ситуации — Адриан действительно поразителен. Когда на губах Элейн появилась слабая улыбка, Адриан сменил тему:

— Вы всё-таки увидели объявление в газете.

— Да, увидела.

Любовные послания или личные сообщения, занимающие целую страницу в бульварной газете, было легко пропустить. Но определенно существовали и зашифрованные послания, которыми обменивались люди, не имеющие возможности встретиться лично из-за чужих глаз. Как раз как в этот раз.

— Как я и думал, вы, где бы ни находились, всегда внимательно изучаете газеты.

Сглотнув, Элейн тихо прошептала:

— Спасибо вам. Но, пожалуйста, больше так не делайте.

— Я совершил какую-то ошибку?

Безупречное лицо Адриана слегка напряглось.

— Нет. Но из-за этого дела об измене слежка среди аристократов наверняка усилилась. Если вы хоть как-то свяжетесь со мной, семья Ройен тоже окажется в опасности.

Адриан нахмурился и покачал головой.

— Семья маркиза Берлуа обвиняется в измене? Это абсурд. Здесь явно какая-то чудовищная ошибка.

— ...Значит, вы верите в невиновность нашей семьи?