В ответ на вопрос Эммы конюх усмехнулся и понизил голос:
— Да нет же, я не о том. Я говорю, у молодого господина всю жизнь баб вокруг было столько, что ему даже стараться не приходилось. С самого детства у него, знаете ли, та-а-акой взгляд был!
— Остерегайся этого старикашки, Элли, — прошептал Декард, вскинув бровь.
Стоило ей только подумать об этом, как кожа под ожерельем почему-то стала казаться чрезмерно чувствительной.
— В замке нет ни одного портрета младшего молодого господина, так что я только слухами питалась… Но он и впрямь до безумия красив. И они с леди Элли так чудесно смотрятся вместе.
— Правда? Ну, расскажи еще что-нибудь про эту леди.
Вышедших их встречать слуг было немного, но, судя по всему, количество тех, кому они были интересны, оказалось весьма внушительным.
— Лукас сказал, эта леди Элли так ласково ему улыбнулась.
— Да ну. Ха-ха. Надышался угольной пылью, вот ему и мерещится.
— Нет, я тоже это видела! Она правда была очень добра. Сказала: «Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне». В отличие от обычных аристократок, она держалась с нами на равных…
Несмолкающий гомон прислуги постепенно отдалился и наконец стих совсем. Декард, откинувшись назад и опираясь руками о кровать, тихо рассмеялся:
— Теперь понятно, почему покойной герцогине так нравилось торчать здесь, когда ей было скучно.
Все новости в замке быстрее всего передаются через болтливых слуг. Именно по этой причине Элейн и настаивала на этой комнате.
— Декард, — тихо позвала его Элейн. Раньше это были лишь догадки, но теперь она знала наверняка. — Зигфрид болен. И, судя по всему, серьезно.
— Он от природы не сказать чтоб богатырь, но с чего ты взяла, что он при смерти? — равнодушно бросил Декард, слегка тронув ее распущенные, струящиеся до поясницы волосы.
— Еще когда Зигфрид заявился к тебе в дом в Мадроу, мне показалось странным. Он часто кашлял, а при дыхании были слышны слабые хрипы.
Декард ничего не ответил, лишь продолжил лениво перебирать пряди ее волос.
— У него под глазами залегли глубокие тени, а от одежды исходил специфический запах лекарств. Я не знала, что это за лекарство, но сегодня учуяла точно такой же запах от саквояжа врача.
Если врач сразу же спросил про кровохарканье, значит, болезнь Зигфрида появилась не вчера.
— К тому же, стоило мне упомянуть о бессоннице, как врач тут же начал читать лекцию на эту тему. Он явно знает, что Зигфрид страдает от той же проблемы.
Элейн наконец перехватила руку Декарда, который всё это время накручивал ее волосы на палец.
— Сосредоточься, Декард.
— Я сосредоточен.
Декард медленно поднял на нее глаза, и Элейн, сама того не осознавая, убрала руку. Затем она немного отодвинулась от него на кровати. Выбор комнаты рядом с южной кухней оказался верным: холод куда-то улетучился.
— Ну ладно, болеет, но говорить, что он при смерти, — это уже перебор, нет?
До того как Элейн снова встретилась с Декардом, она тоже так думала. Но сегодня всё изменилось.
— Разве личный врач всегда жил в замке?
— Нет. С чего бы этому скряге так тратиться? Раньше врач вкалывал на два фронта, мотаясь еще и в больницу, где вечно не хватало рук.
— Вот именно. И к тому же… — Элейн слегка прикусила губу и продолжила: — Прошло всего полмесяца, а лицо Зигфрида стало еще более осунувшимся. Ухудшение цвета лица и резкая потеря веса — плохие знаки. И еще… ты обратил внимание на руки Мари?
— Нет.
— Они сплошь покрыты мелкими ожогами. И от нее за версту разило лавандой. Уверена, это она каждый день готовит лекарства для Зигфрида.
Декард с размаху повалился на маленькую кровать. Повернув голову, он посмотрел на нее с довольно странным выражением лица.
— …Почему ты так на меня смотришь?
— Потому что мне скучно? — Брови Элейн недовольно дрогнули. — И что дальше? Предлагаешь мне просто сидеть и ждать, пока Зигфрид откинется? А потом титул сам упадет мне в руки?
— Пока человек умирает, мы не можем просто сидеть сложа руки.
— Охуеть какое человеколюбие, Элли.
В ответ на неприкрытую насмешку Элейн сказала четко, чеканя каждое слово:
— Ты ведь не из тех, кто согласится принять титул, который сам свалится ему на голову.
Декард ничего не ответил, но в его потеплевших глазах промелькнуло откровенное удовлетворение. Закинув руки за голову, он растянулся на кровати и усмехнулся:
— Зигфрид ведь, говорят, в последнее время активно ищет невесту?
— Ага. Если это правда, то эта девушка очень скоро овдовеет.
— Наверняка необходимость брака гнетёт его ещё сильнее.
Избранницей Зигфрида была дочь богатого землевладельца с Востока. Элейн прекрасно понимала, какая тяжесть сейчас лежала на его плечах. И сколько проблем приносила эта помолвка. Браки по расчету, где нужно было взвешивать каждую мелочь ради выгоды семьи, Элейн уже проходила.
— Времени до смерти мало, дел по горло, а опереться не на кого.
С его-то нервозным характером и зашкаливающей гордыней Зигфрид до последнего вздоха будет скрывать свою болезнь. Элейн была уверена, что об истинном состоянии его здоровья знает только врач. Если бы герцог был в курсе, он бы ни за что не оставил всё как есть, учитывая, что Зигфрид — его единственный официальный наследник.
Погруженная в раздумья, Элейн посмотрела в окно. На плацу начиналась тренировка рыцарей. В авангарде стоял Зигфрид.
Есть два способа отстранить Зигфрида: приказ герцога или добровольный отказ от титула. Какой из них лучше? Явно есть что-то еще, какая-то упущенная деталь. Но какая?
— …
— Элли, — позвал Декард, прерывая тишину, пока она напряженно размышляла.
— Что…!
Не успела она обернуться, как оказалась лежащей прямо на длинном теле Декарда. Ту-дух. Сердце бешено подскочило, заставив ее растеряться. Упершись ладонями в его твердую, как сталь, грудь, Элейн попыталась приподняться.
— Ты что твор…!
Тук-тук-тук.
Осторожный стук в дверь оборвал ее на полуслове.
— Прошу прощения. Я принесла сливочное печенье, — раздался из-за двери голос Мари, и Декард крикнул в ответ:
— Да, входи, Мари.
Щёлк. Дверь приоткрылась, и Мари испуганно ахнула:
— Ой!
Сидя верхом на Декарде, Элейн не оставалось ничего другого, кроме как неловко отвести взгляд.
— Простите, я вам помешала…!
— Ничего страшного. Оставь там и иди.
И в этот момент Элейн отчетливо почувствовала бедрами твердеющую плоть между его ног. Глубоко внутри нее что-то сладко заныло. Глядя, как она прячет пылающее лицо за рассыпавшимися волосами, Декард прищурился.
— Теперь понимаешь, Мари, почему я последние полмесяца не мог от нее оторваться ни на секунду?
— Хватит уже… — прошипела Элейн, но ее шепот потонул в взволнованном голосе Мари:
— Жаждать любви — это не грех, молодой господин Декард!
— Вот видишь, она говорит то же самое.
Декард протянул руки и обхватил ее лицо. Слегка приподнявшись, он зарылся пальцами в ее волосы и прижался губами к ее губам — так же естественно, как птица чистит свои перья.
— Желаю вам приятно провести время.
Поцелуй, похожий на медленно закипающие густые сливки.
Элейн сама не заметила, как закрыла глаза. Поцелуй был неспешным, тягучим. В тишине, нарушаемой лишь стуком их сердец и влажным звуком поцелуя, едва слышно щелкнул замок закрывающейся двери.
Чмок.
В тот момент, когда дрожащие ресницы Элейн медленно поползли вверх…
— Ха-а…
Едва расставшиеся губы сомкнулись вновь. И хотя инициативу снова проявил Декард, подавшись вперед, первой приоткрыла губы Элейн.
Спутанные, как клубок ниток, мысли в голове Элейн разом исчезли. Охватившие ее чувства были настолько всепоглощающими, что она просто не могла думать ни о чем другом. Их языки сплелись, Декард мягко потерся кончиком носа о ее щеку, влажные губы на мгновение разъединялись и тут же сливались в новом поцелуе. Из горла Элейн вырвался тихий, едва уловимый стон.
— Ах…
Декард зарылся пальцами еще глубже в ее волосы на затылке. Волоски на шее Элейн встали дыбом, а кожа загорелась, словно в огне. Невероятно мягкий язык, который никак не вязался с грубым образом Декарда, свободно и неторопливо исследовал каждый уголок ее рта.
Утренние солнечные лучи медленно заполняли комнату. Наконец Декард нехотя отстранился, слизав тонкую ниточку слюны, тянувшуюся между их губами.
— Продолжим?
