Контент удален!

Декард сел, подтянув колени к груди, и посмотрел на неё. С этого места поместье, залитое багровым закатным светом, было видно как на ладони. Вдалеке на тренировочном плацу рыцарей трепетали на ветру флаги, а крыши деревенских домов окрасились в красный. Увидев, как длинный горный хребет сливается с небом, переливающимся всеми мыслимыми цветами, Элейн затаила дыхание.

Теперь понятно, почему Декард ждал до заката. Ради такого зрелища стоило подождать.

— Думаю о том, что хлеб был вкусным, — тихо произнесла Элейн, глядя на виднеющуюся вдали пекарню с красной крышей, и ветер подхватил низкий смешок Декарда.

— Говорю же, иногда так и тянет съесть.

— А ты о чем думаешь? — Элейн повернула голову и посмотрела на него.

Резкий порыв ветра взъерошил им волосы.

— О том, что мне нужно кое-что тебе сказать, и я пытаюсь понять, подходящий сейчас момент или нет.

Ах да. Декард ведь говорил, что у него есть к ней срочный разговор, когда они отъедут подальше от замка. В суматохе она совершенно об этом забыла. Вот почему рядом с ним нужно всегда быть начеку.

— Сомнения тебе не идут. Просто говори.

Неужели что-то случилось? В лучах вечернего солнца янтарные глаза Декарда светились каким-то загадочным светом. Элейн нервно сглотнула и добавила:

— Если это всё, то мне тоже есть что сказать.

— Тогда валяй первая.

Сделав глубокий вдох, Элейн развязала свой узелок. Когда она достала оттуда старую потрепанную тетрадь, Декард молча уставился на нее.

— Это та, с которой Питер таскается?

— Верно. Теневой журнал учета боевых коней поместья Хеллкайзеров.

— И что?

Слегка прикусив губу, Элейн спокойно продолжила:

— В отчетах они приписывали себе на пятьдесят голов больше, чем было на самом деле, чтобы получать больше налоговых отчислений. Как ты прекрасно знаешь, казна Хеллкайзеров пополняется не за счет доходов с поместья, а за счет ежегодных налогов, выделяемых королевским дворцом.

— Значит, там полный бардак.

— Сама по себе сумма, осевшая в их карманах из-за этой махинации, не так уж велика. Но это станет отличным козырем, чтобы прижать к стенке герцога, который на каждом углу кичится своей неподкупностью.

На лице слабо улыбнувшегося Декарда не было и тени удивления.

— Так и знал, что ты найдешь способ приставить старику нож к горлу, даже не испачкав рук.

— Можешь обойтись без комплиментов. Это не единственный аргумент в пользу того, что ты должен стать герцогом.

— И что еще?

— Вопрос, который не давал мне покоя с тех самых пор, как я получила записку от отца, наконец-то решился.

Элейн пролистала старую тетрадь, пока не нашла нужную страницу. Дата — два месяца назад. Прямо перед тем, как семью Берлуа вырезали.

— В столицу отправили тридцать боевых коней, а вернулось только двадцать восемь. Войска Хеллкайзеров покидают свои земли только в случае гражданской войны. Но восстание на Востоке ты к тому моменту уже подавил, и в Люмьере царил абсолютный мир. Если бы это был личный приказ короля, в журнале обязательно стояла бы дата получения официального письма. Но здесь ничего нет. Это означает, что удар по моей семье нанесла не королевская гвардия, а Хеллкайзеры. А две лошади были убиты из-за нашего неожиданно жесткого сопротивления.

Декард смотрел на неё не отрываясь, его взгляд не дрогнул.

— То есть это Хеллкайзеры уничтожили твою семью?

— Главный организатор — Делакруа. Хеллкайзеры просто взяли их за руку. Наполовину добровольно, наполовину по принуждению. Ведь положение Хеллкайзеров сейчас шаткое, как никогда.

— Ага.

— И если в будущем произойдет нечто, что еще сильнее скрепит союз между Делакруа и Хеллкайзерами, мои подозрения превратятся в уверенность. Ничего такого не слышал?

Услышав вопрос Элейн, Декард на мгновение прищурился. Нахмурившись, словно пытаясь что-то вспомнить, он произнес:

— Вроде что-то такое было, но тут есть дела поважнее.

— И что же?

Солнце уже полностью село. Пока тьма отвоевывала у неба всё новые и новые куски, Декард, сидевший облокотившись на колени, сжал и разжал кулак. В этом жесте явно читалось, что он скрывал это от неё весь день. Когда Элейн с подозрением прищурилась, Декард, наконец, хрипло заговорил:

— Леон серьезно болен. Мне сообщили сегодня утром.

Старая тетрадь выпала из рук Элейн.

— …Что?

Синие глаза испуганно метнулись, губы задрожали. Руки мгновенно оледенели, а сердце рухнуло куда-то вниз.

— Где он… Леон… Насколько ему плохо? Что за болезнь?!

— Похоже на острую инфекцию. Джереми скоро привезет лекарство. Я заберу его и поеду к нему.

У Леона было слабое здоровье, любая простуда давалась ему тяжело. Вероятность того, что он не переживет острую инфекцию, была слишком высока. Элейн посмотрела на Декарда полными слез глазами и спросила:

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что пока мы не достанем лекарство, мы всё равно ничего не сможем сделать.

Элейн глубоко втянула в легкие ледяной воздух, пытаясь унять бурю внутри. Смахнув слезы, катившиеся по щекам, она резко встала. Как раз в этот момент на холм поднялся Джереми и спрыгнул с лошади.

— Вы здесь.

— Долго.

— Пришлось задержаться, чтобы подкупить капитана корабля.

— Лекарства?

— Взял с запасом. Выдвигаетесь прямо сейчас?

— Да. Присмотри за Элли.

Декард взял у Джереми сверток и стал запихивать в него хлеб, который купил у старухи-пекарши. Так вот почему Джереми не было с самого утра, а Декард потащил меня в пекарню… Они готовились к отправке в Эйнхолл.

— Жди меня в замке. И не переживай.

— Я еду с тобой.

Элейн шагнула вперед. Декард нахмурился.

— Это невозможно, миледи. Путь туда слишком опасен.

Джереми попытался отговорить ее вместо него, но Элейн даже не стала его слушать.

— Если ты не возьмешь меня с собой, я найду способ добраться туда сама, чего бы мне это ни стоило.

— Элли. Включи голову.

— Я не могу!

Элейн сорвалась на крик, и Декард с Джереми мгновенно замолчали. Джереми, казалось, был ошарашен, увидев её в таком состоянии впервые, но Декард оценил ситуацию моментально.

— В Эйнхолл не пускают гражданских. Регулярный корабль ходит только два раза в месяц. Чтобы добраться туда сейчас, придется плыть на утлом баркасе, и если по пути нас застанет шторм, мы просто пойдем на дно.

— Это всё равно лучше, чем сидеть здесь и сходить с ума, ожидая твоего возвращения, Декард.

— …

— Если бы на моем месте была твоя мать, разве ты поступил бы иначе?

Элейн впилась в него отчаянным, искаженным от боли взглядом. Наконец Декард тяжело вздохнул:

— Если умрешь, это будет на твоей совести, усекла?

— А если выживем — скажу, что это благодаря тебе.

— Запрыгивай.

Декард вскочил в седло и протянул ей руку. Элейн не колебалась ни секунды. В отличие от утренней поездки, ее движения были точными и уверенными, без тени страха.

Под черным, усыпанным звездами небом, Нокс рванул в темноту. Ледяной ветер обжигал горящие от слез глаза. Элейн уткнулась лбом в спину Декарда и услышала стук сердца. Чьего именно, его или своего, она разобрать не могла.

Стоило ей закрыть глаза, как в памяти всплыло очень далекое лето.

***

Стояло жаркое лето, солнце палило так нещадно, как никогда в августе. Слушая оглушительный, почти соревновательный стрекот цикад, Элейн оперлась руками о колени. Её дыхание обжигало губы.

— Пришли, нам сюда.

Декард стянул через голову рубашку и кивнул в сторону.

— Ха-а… Ха-а…

Элейн промокнула покрытый испариной лоб платком и посмотрела вниз. Пока они продирались сквозь густые заросли, она не раз думала, что они заблудились. И не раз корила себя за глупость — зачем она вообще поплелась за Декардом Хеллкайзером?

Перед ней раскинулся водопад, словно спрятанное в лесной чаще сокровище. С пятиметровой высоты в реку с шумом обрушивался мощный поток, разбиваясь на ослепительно белую, освежающую даже на вид пену.

— …И ради этого мы тащились сюда два часа?

Пейзаж, конечно, был красивый, но стоил ли он таких мучений в эту адскую жару? К тому же, если он просто хотел показать ей водопад, почему нельзя было полюбоваться им снизу, не карабкаясь по горным тропам?

— А кто сказал, что мы будем только смотреть?

В глазах Элейн мелькнуло непонимание. Декард звонко цокнул языком и наклонил голову.

— Мы прыгнем. Ощущения просто отвал башки.

— …Что?

— Всю жару как рукой снимет! Давай!

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Круто же, скажи?

Декард, щурясь от пота, заливающего лицо, широко улыбнулся ей.