То, что после прощального поцелуя они расстанутся навсегда, никак не могло быть правдой. Ведь с момента их первой встречи в восемь лет и до сих пор Декард постоянно, в самые неожиданные моменты, врывался в её жизнь.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

— Я тебе не вру, Элли.

— …….

— С нашей первой встречи и до этой самой секунды. Только тебе я ни разу в жизни не солгал.

Лоб Элейн наморщился. Как ни абсурдно, но его слова были правдой. С той самой первой встречи, когда он висел вниз головой на ветке, Декард ни разу её не обманул. Скорее наоборот, он был настолько честен, что это часто ставило её в неловкое положение.

Как, например, прямо сейчас.

— То есть ты хочешь сказать, что дезертировал посреди войны, прорвался сквозь ливень и залез по стене только потому, что действительно переживал, как бы я не оказалась в несчастливом браке?

— А что еще это могло быть?

Декард кивнул подбородком на разбросанные по полу полевые цветы и записку.

— Я ведь даже любезно предупредил тебя заранее.

Он встряхнул мокрыми волосами и посмотрел на неё сквозь пряди. В тот момент, когда Элейн увидела его тяжело мерцающие сквозь волосы золотистые глаза, в её мыслях промелькнула его мать. Леди Исила, тайная женщина герцога, прожившая всю жизнь в несчастье. Декард с самого детства наблюдал за ней.

— Но да ладно. Я увидел твою решимость. Думаю, ты и без меня отлично устроишься, так что давай просто чисто попрощаемся.

После недолгого молчания Элейн кивнула и посмотрела на него.

— …Хорошо. Будь по-твоему.

Теперь, после сегодняшнего дня, ей точно больше не придется с ним пересекаться. Оставить напоследок незабываемое, неприятное воспоминание — это было так в его стиле.

— Какое-то у тебя слишком трагичное лицо, Элейн.

— …….

Декард сморщил свой прямой нос и прошептал:

— Если бы я предложил переспать, ты бы, наверное, в обморок рухнула.

Элейн с крепко сжатыми кулаками медленно подошла к нему.

— Только сдержи свое обещание.

— Я смотрю, у тебя времени навалом?

Декард усмехнулся, а Элейн, крепко схватив его за воротник рубашки, на которой не хватало пуговиц, потянула его на себя. Чмок. Губы соприкоснулись и разомкнулись, а от шелковых перчаток Элейн с треском отскочила искра статического электричества.

— Ха-а…

В тот момент, когда синие глаза Элейн, свирепо смотрящие на Декарда, слегка затуманились, он властно обхватил её за затылок и притянул к себе. Его голос, когда он нахмурился и усмехнулся, прозвучал бесконечно низко:

— Издеваешься?

— О чем т…!

Губы Элейн, приоткрытые от удивления, были жадно поглощены губами Декарда, который резко сменил угол. Зрачки Элейн широко расширились, и в них вонзился пристальный взгляд Декарда.

Слишком близко.

Она всегда считала его золотистые глаза необычными, но кто бы мог подумать, что она увидит их вблизи вот так. На мгновение опешив, Элейн крепко зажмурилась и сжала кулаки.

Хлоп! Хлоп! Руки Элейн, пытавшиеся оттолкнуть его твердые как камень плечи, были перехвачены Декардом.

— Поздно.

Сухие, горячие губы и невероятно мягкий, совершенно не вяжущийся с Декардом язык вторглись в её рот, отчего ресницы Элейн мелко задрожали.

И это её первый поцелуй. Да еще и с Декардом Хеллкайзером.

Элейн крепко зажмурилась, чтобы больше ни о чем не думать. Сердце билось так быстро, словно готово было разорваться.

Чмок. Чмок. Декард властно вылизывал и посасывал её нижнюю губу. Неужели поцелуй, который кто-то назвал единением душ, на деле был таким откровенным актом? Элейн попыталась отстраниться, но Декард не дал ей шанса вырваться. На его огромной руке, переплетшей пальцы с её ладонью, вздулись вены. Дыхание Декарда, обжигающее её щеку, было тяжелым. Когда Декард потерся своим языком о её язык, а затем окончательно сплелся с ним, тело Элейн полностью обмякло.

— Мне тут пришла в голову отличная мысль.

Декард, поглаживая её нижнюю губу большим пальцем, прошептал хриплым дыханием:

— Выходи замуж за своего чистоплюя, а со мной крути роман. Как тебе идея?

— Хватит нести чушь.

В помутневших глазах Элейн мелькнуло презрение. А Декард медленно и глубоко облизал её губы. Изящный подбородок Элейн мелко задрожал.

— В высшем свете без измен никуда, сама знаешь. К тому же, мы с тобой, кажется, отлично подходим друг другу.

— Что за нелепый…

Декард резко развернул Элейн. Прямо перед ней было зеркало.

— Посмотри сама. Какие мы сейчас охуенно горячие и развратные.

Какая-то женщина, словно напрочь лишившаяся рассудка и охваченная мутным возбуждением, тяжело дышала, а румянец залил даже её переносицу. И всё это в объятиях мужчины с горящими по-звериному глазами. Неужели эта растрепанная женщина — действительно я? Не в силах смотреть на саму себя, которую видела впервые в жизни, Элейн отвела взгляд и свирепо уставилась на отражение Декарда. Сердце колотилось как сумасшедшее, всё тело горело огнем.

— Кончай нести этот бред и убирайся, Декард.

— Не хочу.

— Ты с самого начала не собирался сдерживать обещ… мм…

Он снова наклонил голову и поглотил её губы. На покрасневших глазах Элейн уже выступили слезы. Слегка прикусив её нижнюю губу, Декард приказал хриплым голосом:

— Я не вру. Так что давай по-настоящему, Элли.

— Ха-а… ха-а…

— Целуй меня так, словно готова отдать мне всю свою душу.

С покрасневшими губами Элейн прерывисто дышала. Искаженное лицо Декарда было таким, каким она его еще никогда не видела.

— Это ведь наше прощание навсегда, разве это не само собой разумеется?

Смятение. Гнев. Страх. В голове всё перемешалось от неописуемых эмоций, и Элейн крепко сжала руки. Неужели это самый быстрый способ покончить с этим?

Больше всего на свете Элейн ненавидела неконтролируемые ситуации — переменные, а Декард Хеллкайзер был человеком, само существование которого было сплошной переменной. Декард, своевольно вторгавшийся в её жизнь и переворачивавший повседневность вверх дном, на этом закончится. Да, ради этого…

Элейн медленно закрыла дрожащие глаза. Густые ресницы отбросили тень на её щеки. Сняв напряжение с застывших губ, она начала двигать языком так же, как делал он. Подняв руки, она обвила его шею. Звук влажной плоти, бьющейся друг о друга между двумя плотно сплетенными губами, стал вязким и липким.

Но это было первой фатальной ошибкой Элейн.

Тело Декарда напряглось так, что стало невероятно твердым, а из его горла вырвался низкий, вибрирующий стон. И не только это. Чем дольше длился поцелуй, тем более пугающие и незнакомые изменения происходили в теле самой Элейн. Едва взяв себя в руки, она попыталась отстраниться от него, но именно в этот момент...

— Элейн…

Декард схватил Элейн и грубо впечатал её в стену. Ресницы Элейн резко взметнулись вверх.

— Элейн… ха… Элли… блядь…

Он впился зубами в её шею и зарычал, как раненый зверь.

— Я хочу тебя.

То, что пугало не меньше непривычного удовольствия — это Декард, которого она видела впервые. Подавляющая сила, исходящая от того, кто всегда лишь разбрасывался глупыми шутками. Эту ауру невозможно было объяснить одной лишь физической силой. Отвергнуть его, источающего первобытное желание, кричащее: «я хочу тебя прямо сейчас», было попросту невозможно. Неужели это и есть то самое опасное лицо, которым он сводил с ума других женщин? В тот самый миг, когда Элейн на собственном теле осознала то, чего никогда раньше не испытывала, её сердце забило тревогу.

— Ха-а, ха…

Притянув Элейн за талию к себе, Декард задрал подол её платья. Ощутив, как что-то невероятно твердое уперлось ей в бедро, Элейн, словно ошпаренная, отскочила от него. Её лицо, умоляющее и задыхающееся, покраснело до самых ушей.

— Прекрати, Декард. Прошу тебя, пожалуйста…!

Скрип.

Именно в этот момент дверь открылась.

— Ах…!

В отражении зеркала Элейн увидела смертельно напуганную служанку и стоящую рядом с ней графиню Ройен, выронившую из рук длинную перчатку.

— Что вы здесь устроили…!

В ушах Элейн, зажмурившей и снова открывшей глаза, прозвучал шокированный голос графини. А следом — голос Декарда Хеллкайзера, который с явным сожалением медленно отстранился от неё.

— Входить в спальню леди без стука — это верх невоспитанности, графиня Ройен.

Хлесь!

Декард, облизавший губы большим пальцем и наслаждавшийся послевкусием поцелуя, получил сильную пощечину, от которой его голова отлетела в сторону. Элейн, чувствуя, как горит ладонь, отвернулась от Декарда. Дрожащими руками она жестко зачесала растрепавшиеся волосы назад и шагнула к побледневшей графине. Осознание того, что между её ног всё стало мокрым, окатило её ледяной водой.

— Леди Элейн Берлуа. Порвалась вовсе не ваша перчатка, а ваша невинность!