Хриплый голос сорвался с его губ. Элейн провела большим пальцем по своим покрасневшим, зацелованным губам. Сердце колотилось так отчаянно, что в груди отдавало болью. Разумеется, это был не первый её поцелуй с Декардом. И всё же.
— Тебе ведь сейчас понравилось.
— …
— Разве нет?
Невероятно красивые, но сейчас такие пугающе чужие глаза смотрели на неё в упор. Под этим взглядом Элейн почувствовала себя абсолютно голой. Глаза, от которых невозможно было ничего скрыть или утаить. Встречаться с этим взглядом, лишённым привычной насмешливости, было страшно. Но ещё страшнее было видеть в них собственное отражение.
Элейн крепко зажмурилась. Её тонкие веки мелко задрожали, а затем медленно распахнулись.
— Из Эйн… кхм… какие вести пришли из лагеря Эйнхолл?
Она изо всех сил пыталась вернуть себе рассудок, но бешено колотящееся сердце и не думало успокаиваться. Войдя в замок Хеллкайзеров, она делала вид, что всё в порядке, но на самом деле её тело было натянуто как струна от дичайшего напряжения, и сейчас, перед Декардом, она окончательно сломалась.
— Маркиз и там не отрывается от книг, а Леон недавно начал делать зарядку. Похвально: твой мелкий хвостик учится стоять на собственных ногах без старшей сестрички.
Покрасневшие глаза Элейн наполнились слезами облегчения.
Отец. Леон. С вами всё в порядке.
Декард прижался своим лбом к её лбу и прошептал:
— Чего это? Ты что, плачешь?
— Ничего я не плачу.
— Эта инфа обошлась мне недёшево, так что плату я возьму сполна.
Мочки ушей Элейн вспыхнули.
— О чём… ты говоришь?
— Сама знаешь. Зачем спрашиваешь?
Декард усмехнулся. Он склонил свою чертовски красивую голову, и их губы вновь слились. Сладкая боль в сердце не была иллюзией. Дыхание стало обжигающим, а кровь, с мощными толчками расходящаяся от сердца к кончикам пальцев рук и ног, заставила всё тело полыхать от жара.
— Ах…
Элейн и сама не заметила, как оказалась прижатой к постели всем телом Декарда. Её растрёпанные волосы рассыпались по белоснежным простыням. Декард зарылся рукой в её пряди и глубоко, жадно вдохнул их аромат.
— Нам… ах… нельзя этого делать, Декард.
— И почему же?
Декард грубо смял через ткань платья её грудь, одновременно стягивая с себя шейный платок. На предплечьях, когда он избавлялся от рубашки, от напряжения вздулись вены, готовые вот-вот лопнуть. Его смуглая, бронзовая кожа, испещрённая бледными шрамами, разительно контрастировала с её собственной. От одного взгляда на это тело веяло грубой, первобытной мощью.
— Твоё тело прямо сейчас отчаянно хочет меня.
Элейн попыталась оттолкнуть его, но Декард мягко перехватил её запястья и придавил их над её головой. Его глаза смотрели на неё в упор, не скрывая обнажённой похоти.
— И я тоже этого хочу.
Под пальцами Декарда бешено бился пульс на её тонком запястье — казалось, нажми он чуть сильнее, и кость хрустнет.
— Так какие могут быть «нельзя»?
Элейн стиснула зубы, изо всех сил стараясь взять под контроль срывающийся голос. Ей не хотелось скармливать ему дешёвую ложь. С Декардом это всё равно не сработает.
— Потому что я не хочу сбегать от реальности.
— Куда сбегать?
В пугающее наслаждение, с которым я не смогу ни совладать, ни взять за него ответственность.
— Элли.
Декард склонился ниже. И прижался губами к холмику груди, стыдливо выглядывающему из выреза платья. На коже, которую она всегда тщательно скрывала от чужих глаз, не было ни единого изъяна. Абсолютно запретная территория, куда до сих пор не вторгался ни один мужчина. Язык Декарда медленно скользнул по её нежной плоти.
— И нахера ты вкладываешь в это столько смысла?
Элейн судорожно вдохнула. Там, где её кожи касался горячий, влажный язык, дыбом вставали крошечные волоски, а все нервные окончания, казалось, стянулись к этому месту, следуя за каждым его движением. Декард глубоко зарылся лицом в её грудь, вздымающуюся от сбившегося дыхания. А затем, вскинув на неё глаза, низко произнёс:
— Это ведь просто секс.
Он определённо не хороший человек. Декард Хеллкайзер, обесценивающий интимную связь между мужчиной и женщиной до ничего не значащей пылинки, был именно тем типом мужчин, с которыми Элейн в жизни бы не стала связываться. И всё же.
— Или тебе так хочется придать этому какой-то особый смысл?
— …С чего бы вдруг.
Так почему же мне так отчаянно хочется сломаться под ним?
— Ну вот и отлично.
Декард криво ухмыльнулся и слегка прикусил её грудь. Платье уже сползло вниз, обнажив бледно-розовую ареолу, которая тут же исчезла во рту Декарда. Он с силой втянул в себя мягкий сосок, и по позвоночнику Элейн пробежала ошеломляющая дрожь, не имеющая ничего общего с болью.
— Ах…!
Но пугало не столько это неизведанное наслаждение, сколько хаос, творящийся у неё внутри. Огромная ладонь Декарда жадно мяла и тискала её обнажённую грудь, пока он продолжал интенсивно ласкать её ртом. Дрожащие руки Элейн с трудом зарылись в жёсткие чёрные волосы мужчины. Его влажные от слюны губы с силой втянули сосок в последний раз, и, когда он наконец выпустил его, от резкого контраста между тугим натяжением и внезапной свободой кожу Элейн обсыпало мурашками.
— Твои ресницы намокли, Элли, — хрипло пробормотал Декард; в его глазах полыхал тёмный огонь.
Элейн никогда в жизни не видела его таким. Или, может, я просто никогда об этом не задумывалась?
Его лицо, лишённое привычной ухмылки, казалось пугающе чужим. Золотистые глаза, из которых разом исчезли и вечная снисходительность к миру, и насмешка, буравили её насквозь. В глазах изголодавшегося зверя откровенно плескалась жажда. Истинное лицо Декарда, которое она всегда так хотела разгадать, оказалось до замирания сердца… будоражащим.
— Между ног у тебя так же мокро?
Декард вновь припал губами к её коже, а Элейн с затуманенным взглядом судорожно втянула воздух и отвернулась. Внутренняя сторона бёдер рефлекторно напряглась, ягодицы инстинктивно сжались.
— Докажите кровью!
Из-за залитого утренним солнцем окна донёсся приглушённый голос Зигфрида, отдающего приказы рыцарям на плацу. А следом — громогласный рёв рыцарей, повторяющих клич:
— Докажите кровью!
Декард задрал ей платье, закидывая её голени себе на плечи, и мрачно процедил:
— Пиздёж.
Элейн чувствовала себя абсолютно беспомощной, словно её сковали по рукам и ногам. Декард обжёг поцелуем внутреннюю сторону её бедра, не отрывая от неё взгляда. В этом читался немой приказ: смотри, блядь, и запоминай, что я с тобой делаю. Вглядываясь в золотистые глаза, мерцающие сквозь растрёпанные чёрные пряди, Элейн казалось, что она неумолимо погружается на самое дно.
— Декард.
В его прищуренных глазах полыхало сдерживаемое до сих пор возбуждение. Голова Элейн то и дело шла кругом, возможно, потому, что этот хищный взгляд мучительно кого-то напоминал.
— Подожди, Декард…
— Ни слова больше, — низко рыкнул он.
Грубая ладонь властно накрыла её потяжелевшую от влаги промежность прямо через ткань нижнего белья — от этой хватки исходила чистая, концентрированная похоть. Элейн до боли стиснула зубы, из последних сил подавляя рвущийся наружу стон.
— Я и так слишком долго терпел.
Между ног у Элейн было до неприличия скользко от этой порочной, постыдной реакции. Когда его обжигающе горячая ладонь с силой надавила на лобок, сжимая и растирая его, нога Элейн рефлекторно дёрнулась, слабо ударив Декарда в широкое плечо.
— Знаю. Охуенно же.
Тр-р-р. Хлопковая ткань трусиков с треском разошлась, и Элейн тут же ощутила кожей горячее дыхание Декарда. Как только он приник губами к разорванной щели, Элейн выгнулась дугой и уткнулась пылающим лицом в подушку. Запах лаванды ударил в лёгкие с новой силой, окончательно затуманивая рассудок. Определённо, есть какая-то деталь, которую я упускаю…
— Бросайте щиты, ваши тела — это щиты!
— Тц… вот же блядство…
Услышав донёсшийся с улицы приказ Зигфрида, Декард глухо выругался и высунул язык. Стоило ему медленно, с влажным чавканьем лизнуть набухший клитор, а затем втянуть его в рот, посасывая, как весь тот пазл, что Элейн так отчаянно пыталась сложить в голове, разлетелся вдребезги.
— Ах-х…!
Бёдра Элейн бесконтрольно дёргались навстречу ласкам. Остановить это усилием воли было уже невозможно. Лицо Декарда всё глубже зарывалось между её бессильно раскинутых бёдер. От этих влажных, ненасытных губ, которые словно намертво присосались к самому сокровенному месту и не желали отстраняться, Элейн оставалось лишь до побеления в костяшках комкать простыни и задыхаться от стонов.
— Декард, не надо… ах…!
Распаренная, истекающая смазкой и слюной плоть теперь скользила по лицу Декарда. Это Декард, намертво вцепившись в её ягодицы, сам задавал ритм, заставляя её бёдра двигаться взад-вперёд. Элейн зажала рот тыльной стороной ладони, судорожно хватая воздух. Она не в силах была смотреть, как этот мужчина с таким неприкрытым, хищным упоением терзает её самое сокровенное место, поэтому до боли зажмурила глаза.
