Контент удален!

Главному человеку над всей прислугой приказывают чистить сапоги?

— …Да, младший господин.

Идеально ровные брови Элейн слегка дрогнули. Она рефлекторно взглянула на Декарда, но тот, по-прежнему прислонившись к стене, лишь лениво моргал с видом полнейшего безразличия.

— А после этого займешься оранжереей. Работы невпроворот, так что не отвлекайся на всякую чушь и выполняй свои обязанности.

Учитывая, что на нее взвалили еще и работу садовника, сомнения Декарда по поводу её зарплаты казались вполне обоснованными.

Неужели она вот так пашет уже двадцать пять лет? Зигфрид Хеллкайзер, конечно, обладал скверным характером, но Элейн полагала, что делами дома он управляет грамотно. И когда её ожидания рассыпались в прах, она слегка прикусила губу изнутри. А затем молча наблюдала, как единственная в этом холодном, сером, словно высеченном из камня замке женщина, от которой веяло теплом, покорно кланяется ему.

— …Слушаюсь, младший господин.

Похоже, вам ни за что нельзя становиться главой этого дома, Зигфрид.

— Простите, что вмешиваюсь, но не могли бы вы позвать врача, молодой господин Хеллкайзер?

Элейн поняла, что план придется немного ускорить. Впрочем, она с самого начала не собиралась тянуть время.

— Врача?

Зигфрид, с раздражением смотревший вслед уходящей Мари, перевел взгляд на Элейн. Она же, в свою очередь, обратилась к нему предельно вежливо, но твердо:

— Я не привыкла к долгим путешествиям и немного утомилась. Однако лорд Декард слишком сильно переживает. Именно поэтому я и предстала перед вами в таком неподобающем виде. Думаю, если врач осмотрит меня, лорд Декард перестанет так волноваться.

На лице Зигфрида промелькнуло выражение «всё с вами ясно». Очевидно, он откуда-то наблюдал за их шумным появлением. К тому же он, как никто другой, знал, насколько безрассуден его брат, а потому ни на секунду не усомнился в словах Элейн. Окинув взглядом роскошное ожерелье на её шее, Зигфрид презрительно усмехнулся:

— До чего жалкое зрелище — тонуть в бабской юбке.

— Просто позови врача.

— Небось до усрачки испугался, что она сдохнет?

— Если Элли сдохнет, я прикончу самое дорогое, что у тебя есть.

Зигфрид закашлялся, а Элейн ухватила Декарда за руку, словно пытаясь его успокоить.

— Я ни в коем случае не прошу личного врача герцогской семьи. Просто скажите, где здесь больница, и я схожу сама.

Из-за наплыва пациентов в больнице на территории Хеллкайзеров сейчас не хватало врачей. Усугубляющий ситуацию холод и распространяющиеся инфекции грозили перерасти в катастрофу. Как и ожидалось, Зигфрид тяжело и холодно вздохнул.

— Уж лучше решить всё в стенах замка, чем отпустить вас в больницу, где вы снова устроите проблемы. — Бросив ледяное обещание прислать врача, он добавил: — И веди себя тихо, как мышь, Декард.

Когда дверь наконец закрылась, Элейн и Декард остались вдвоем.

— Пи-пи.

Декард тихо пискнул и усмехнулся, а Элейн в ответ лишь кивнула. Они получили комнату отдыха, да еще и врача в придачу.

Всё шло гораздо быстрее, чем ожидалось. Это, безусловно, был хороший знак, но то, что времени на раздумья совсем не оставалось, заставляло Элейн нервничать.

— Здравствуйте.

Сидя на кровати, Элейн наблюдала за пожилым мужчиной, который вошел в комнату.

— Это личный врач, который уже целую вечность осматривает мужиков в нашей семье.

Раз он явился сразу же после приказа Зигфрида, значит, он постоянно живет в замке. А это говорило о том, что кто-то здесь серьезно болен.

— Лорд Декард всегда отличался отменным здоровьем, поэтому мы с ним виделись нечасто.

Декард, развернув стул спинкой вперед и перекинув через нее руки, уселся верхом.

— Элли. Расскажи врачу о симптомах.

Элейн сухими губами обратилась к морщинистому старику.

— Непроходящий сухой кашель, а при дыхании я иногда сама слышу слабые хрипы.

Врач тут же достал стетоскоп и приложил к ее груди.

— Когда это началось?

— Недавно.

— Выделялась ли кровь при кашле?

— Пока нет.

Врач открыл свой саквояж. Элейн не упустила из виду, как его руки слегка дрогнули, когда он доставал лекарство.

— По ночам я не могу нормально заснуть, нервы на пределе, а днем мне трудно сосредоточиться. К тому же в последнее время я начала терять вес без видимых на то причин.

С каждым ее словом выражение лица врача неуловимо менялось, пока он наконец не вздохнул.

— Похоже, вас, юная леди, одолевают сильные тревоги.

— …Немного.

— Говорят, нынешняя молодежь живет одним днем, не думая о будущем, но на самом деле таких, как вы — тех, чьи головы отягощены беспокойством и тревогой, — довольно много.

Его взгляд затуманился, а морщины у губ стали еще глубже. Словно он вспомнил о ком-то конкретном.

— Я дам вам снотворное и успокоительное для нервов. Настоятельно рекомендую в ближайшее время сосредоточиться исключительно на отдыхе.

— А что будет, если я не буду отдыхать?

— Простите?

— Если, к примеру, я буду каждый день заниматься тяжелыми физическими нагрузками или окажусь в ситуации, где на меня свалится огромная ответственность?

— Т-тяжелыми физическими нагрузками?

— Да.

Элейн ответила с непроницаемым лицом, и врач, слегка растерявшись, посмотрел на Декарда. Но тот лишь равнодушно пожал плечами.

— Семья Хеллкайзер — это семья героев… А за героями испокон веков… всегда следовали женщины…

— Мы говорили о бессоннице. К чему вы это клоните?

Элейн нахмурилась, и врач нервно откашлялся.

— Кхм. Я лишь хотел сказать, что даже если подобная ситуация и возникнет, нести эту ответственность придется не только вам, юная леди, но и молодому господину Декарду. Разумеется, тяжелее всего придется женщине, но чувство ответственности у Хеллкайзеров передается из поколения в поколение и невероятно сильно…

Кажется, врач что-то в корне неправильно понял. Пока синие глаза Элейн становились всё больше и больше от удивления, Декард бесцеремонно его перебил:

— Дед. У тебя маразм начался? — И раздраженно добавил: — Никто тут не собирается плодить бастардов, так что просто отвечай на вопрос.

Видя, как лицо врача исказилось от замешательства, Элейн поспешила на помощь.

— Я имела в виду, что может произойти, если я продолжу изнурять себя физически и морально в моем нынешнем состоянии.

Поправив сползшие на нос очки, врач постарался вернуть лицу профессиональное выражение.

— Сейчас это просто сухой кашель, но он может перерасти в чахотку. А частые рецидивы способны привести к хронической форме и вызвать серьезные осложнения. Кроме того… болезни души не менее опасны, чем болезни тела. Бессонницу трудно вылечить, и она наносит огромный вред здоровью. Если на ваших плечах лежит тяжелый груз забот, вам нужно осознать, что сейчас самое главное — это ваше здоровье.

Щёлк.

Как только врач ушел, в щель приоткрытой двери проник звон колокола. Он отмерял время в замке.

— Старикашка скоро должен прислать кого-нибудь за мной.

— Может, пойдешь и поздороваешься с ним первым, не дожидаясь?

— Если будешь вести себя не в своем репертуаре, долго не протянешь, Элли.

Декард подошел к кровати, на которой она сидела. Плюх. Матрас слегка просел под его весом, источая приятный аромат. Да, как она и думала: это была комната, которую кто-то любил и часто здесь бывал.

— Видела рожу врача? Я чуть не заржал в голос.

Декард тихо рассмеялся, разглядывая ее профиль.

— Он же подумал, что мы с тобой кувыркаемся дни и ночи напролет. Аж запереживал, как бы ты не залетела.

Почувствовав, что ее лицо начинает гореть, Элейн нахмурилась.

— Можешь немного отодвинуться?

— А, не-а.

— Почему?

— Тут со звукоизоляцией беда.

Когда Декард приложил палец к губам, Элейн нервно сглотнула. Действительно, как он и сказал, из-за двери отчетливо доносились шаги и голоса снующих туда-сюда слуг.

— Видели бабу, которую притащил второй молодой господин?

— Нет. Говорят, просто невероятная красотка?

От подслушанных сплетен, которых она совсем не ожидала, лоб Элейн покрылся испариной.

— Да! Хоть на Севере все бледнолицые, но кожа леди Элли… она просто как вареное яичко!

Декард тихо прыснул. Голос, сравнивший ее с яйцом, принадлежал служанке под номером три, с которой они столкнулись у ворот. Эмме.

— Ну, чтобы захомутать этого ублюдка Хеллкайзера, нужно как минимум так и выглядеть. Вы видели, какая каменюка у нее на сиськах висела? Воо-о-т такого размера! Раз уж наш молодой господин Декард расщедрился на такой подарок, значит, он по уши втрескался.

Услышав слова первого слуги — конюха Питера — Элейн наконец опустила взгляд на свою грудь. Она и не заметила, как привыкла к тяжести массивного ожерелья.

— А что? Молодой господин Декард тоже… скупой?