— Жалко смотреть, как бездарно ты пользуешься своей смазливой мордашкой.
В памяти всплыло воспоминание о том дне, когда она, окончательно устав от выходок Декарда, не выдержала и бросила ему это в лицо. Дело было еще в академии, когда в нем уже вовсю расцветали задатки отпетого бабника.
— Если уж взялся вспоминать, вспоминай как следует. Я такого никогда не говорила.
— Да похер, факта это не меняет: тогда ты считала меня охуенно красивым.
— Да когда я…
Не успела Элейн возмутиться, как Декард отвернулся. Он с упоением травил Джереми байку, в которую никто не верил: дескать, сейчас-то он, конечно, возмужал, но в юности отличался смазливой мальчишеской миловидностью.
— …
Элейн беззвучно выдохнула и откинулась на спинку сиденья. Было даже приятно, что напряжение немного отступило. И всё благодаря дурацкому трепу Декарда.
— Мы въезжаем в замок.
Шурх.
Услышав слова Джереми, Элейн распустила туго стянутые волосы. Заплетенные с ночи в косы, они рассыпались по ее плечам мелкими, частыми волнами.
— Ого.
Декард повернулся к ней и слегка нахмурился. Его взгляд прикипел чуть ниже ее подбородка. Такое платье с глубоким вырезом она надела впервые с тех пор, как стала совершеннолетней. И это был еще самый «скромный» наряд из тех, что он для нее приготовил.
— Чего уставился?
Под его откровенным, раздевающим взглядом Элейн нервно сглотнула. Неужели всё-таки выглядит слишком странно? Я кажусь такой же нелепой, как отец в не по размеру сшитом костюме?
Декард, всё так же пялясь на ее грудь, склонил голову набок и в лоб озвучил ее опасения:
— Пока было прикрыто, я и не замечал, но нет — так не пойдёт.
— …Ты вообще понятия не имеешь о приличиях?
— Вежливость на одних словах куда хуже вот этого.
Декард сунул руку ей прямо под нос. С его пальцев соскользнуло ожерелье, сияющее так ярко, словно оно вобрало в себя весь скудный свет в карете.
— Мне что, самому его на тебя нацепить? Ишь, принцесса выискалась.
— Нет, мне не нуж…
Она хотела отказаться, но Декард уже придвинулся вплотную. Оказавшись в его объятиях, Элейн на миг оцепенела, и в этот момент тяжелый холодный металл со звоном лег на ее голую кожу. Ожерелье оказалось куда увесистее, чем казалось на вид.
— Эй, почему у тебя такая тонкая шея? Я ж ее одной рукой переломить смогу.
От его низкого шепота прямо на ухо мелкие волоски на ее затылке встали дыбом. Элейн резко дернула головой и спросила:
— Откуда это у тебя?
— В карты выиграл. Да, Джереми?
С козел донесся тихий, обреченный вздох Джереми.
— Мне просто жаль того бедолагу, который вам проиграл.
Усыпанное крупными рубинами ожерелье поражало невероятным качеством огранки. Оно сияло так, что в одиночку разгоняло предрассветный сумрак салона. Неужели кто-то в здравом уме притащил бы такую вещь в игорный притон?
— Благодарностей и в этот раз не дождусь? — спросил Декард, склонив голову.
Подарить женщине побрякушку, выигранную в каком-то притоне… Любой другой аристократ, кроме Декарда Хеллкайзера, и помыслить бы о таком не посмел.
— Спасибо. Доволен?
Элейн невольно усмехнулась от абсурдности ситуации, а Декард продолжил:
— Тебе даже не придется притворяться, что ты меня любишь, Элли.
— …
— Как бы холодно ты со мной ни обращалась, эти идиоты всё равно решат, что именно поэтому я по тебе так сохну.
— Почему ты не хочешь пойти со мной на фестиваль?
— Обязательно нужна причина, чтобы чего-то не хотеть? Не загораживай дорогу, отойди.
— Тебя же всё равно никто не пригласил. Я, как друг, предлагаю помощь, так с чего ты ломаешься, Элли?
— …
— Куда пошла? Я еще не договорил.
— Ну так договаривай.
— Пойдёшь со мной — и всё внимание зала будет твоим. То-то будет потеха, когда это увидят те, кто ни во что тебя не ставит.
— Именно это мне и не нравится, Декард.
— Блядь, ты меня с ума сведешь.
И почему эти старые воспоминания всплыли именно сейчас? Они с Декардом разрывали отношения десятки раз, и столько же раз мирились. Но в одном Элейн была уверена точно: она никогда не относилась к нему по-настоящему холодно. Скорее, всё было ровно наоборот.
— Я не собираюсь вести себя с тобой холодно.
Декард поймал ее взгляд и усмехнулся:
— Настроилась на бой?
— Да.
— Будет весело.
В любой другой ситуации она бы осудила Декарда за попытки найти развлечение в таком положении. Покрутила бы пальцем у виска, не понимая его неадекватного легкомыслия. Но сейчас всё было иначе. Глядя на Декарда, чьи глаза горели азартом, а губы растягивались в предвкушающей ухмылке, Элейн почувствовала, что наконец-то начинает хоть немного его понимать.
— Да, Декард. Будет весело.
В моменты удушающего страха или парализующей тревоги сердце бьется так, что готово вырваться из груди. Но то же самое происходит и в мгновения неудержимой радости, восторга или замирания от предвкушения. Она не в силах изменить саму ситуацию, но вполне может изменить свое отношение к ней. Даже находясь в таком жалком положении — потеряв всё и ударившись в бега — она всё еще могла улыбаться, воспринимая происходящее как игру, ставкой в которой была ее собственная жизнь.
Наверное, Декард жил так очень долгое время.
— Мы прибыли, командир. Леди Элли.
Голос Джереми прозвучал куда напряженнее обычного. Глядя, как она решительно готовится на выход, Декард подкинул ей еще одну новость:
— Пришло сообщение от начальника тюрьмы Эйнхолл. Он в подробностях расписал, как там поживают маркиз и Леон. Позже расскажу.
Элейн гневно вскинула на него глаза.
— Да почему ты… о таких важных вещах говоришь только сейчас?!
— Забыл просто. Для меня-то это не особо важно.
— Господи…
— Сердечко-то забилось, а?
Декард криво усмехнулся. И хотя это было возмутительно, от его слов ее сердце действительно заколотилось с удвоенной силой. Судя по наглой реакции Декарда, новости точно были неплохими.
— На счет «три» выходим. Один.
Почувствовав, как во рту пересохло, Элейн кивнула. Глаза Декарда маниакально блестели от возбуждения.
— Два!
Так и знала. Декард распахнул дверцу, не дождавшись тройки, и Элейн, до боли сжав кулаки, поспешно бросилась за ним. Как только она вышла, он тут же подхватил ее на руки.
Фью-у-ух!
Ледяной порыв ветра тут же растрепал ей волосы. Сидя на руках у Декарда, Элейн прищурилась от пронизывающего холода. Серый гранит замка ледяно поблескивал, словно впитав в себя весь предрассветный мороз. На крепостной стене был высечен лишь герб Хеллкайзеров — и больше ни единого украшения. Казалось, в этом суровом камне навечно отпечатался характер хозяина, не терпящего никаких излишеств.
— Молодой господин.
— С возвращением.
Их встречали трое склонивших головы слуг. Как и ожидалось, ни Зигфрид, ни сам герцог не соизволили появиться.
Видимо, так встречают возвращение ничтожного, презираемого отпрыска.
В таком случае те, кто вышел их встречать, наверняка самые бесправные слуги в замке. Все, кто не хотел впасть в немилость у герцога и будущего наследника, предпочли не высовываться.
Элейн, ухватившись за воротник Декарда, тихо прошептала:
— Спроси, как их зовут.
— Имена слуг? Нахера?
Она специально произнесла это шепотом, но его ответ прозвучал на весь двор. И, мерно шагая вперед с ней на руках, Декард подлил еще масла в огонь:
— Хочешь запомнить, чтобы потом помыкать ими?
Элейн недовольно поморщилась и попыталась откашляться. Из-за вырвавшегося кашля её голос невольно сорвался на высокие ноты.
— Кхм… Я просто благодарна им за то, что они ждали нас на таком холоде!..
— «Благодарна» она, как же.
Декард с тихой насмешкой прижал ее к себе покрепче.
— Слышали? Моя женщина хочет с вами познакомиться. Ты — первый, ты — второй, ты — третья. Живо, по очереди.
Склонившие головы слуги в растерянности начали мямлить:
— Питер, конюх, господин…
— Лукас, угольщик…
— А я Эмма… на подхвате везде…
Старик, чье лицо было испещрено глубокими морщинами. Юноша, почерневший от тяжелой работы. Девочка, нервно теребящая потрескавшиеся от холода руки. Окинув их внимательным взглядом, Элейн произнесла:
— Меня зовут Элли.
— Ох… леди Элли…
Слуги робко подали голос. И прежде чем массивные двери замка распахнулись, Элейн обратилась к ним:
— Я постараюсь не доставлять хлопот как незваная гостья. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйтесь обращаться ко мне.
