Глаза слуг округлились от изумления. Она стала первой из всех гостей замка, кто заговорил с ними по собственной инициативе.
— Отвечать не собираетесь? — бросил Декард.
Оцепеневшие слуги с запозданием издали какие-то неловкие звуки. Оставив без внимания эту непонятную реакцию — то ли ответ, то ли обреченный вздох, — Декард уверенным шагом вошел в замок.
— Блядь, ну и дубак.
— …
Элейн не сочла нужным одергивать его. Стоило им переступить порог, как тело пробрало могильным холодом. Возможно, это были просто обманутые ожидания, но, хотя температура в помещении определенно была выше, чем на улице, мороз ощущался куда острее.
Цок. Цок.
В каменном коридоре эхо каждого шага раздавалось дважды: сначала удар о пол, а затем звук, отраженный от сводчатого потолка. Здание производило впечатление места, которое напрочь отказывалось впитывать человеческое тепло.
— Должно быть, вы сильно утомились с дороги.
В этот момент появилась фигура, совершенно не вписывающаяся в атмосферу замка. К ним поспешно подошла невысокая, полноватая женщина, на ходу вытирая руки о фартук.
— Мари, какого хрена в этой дыре вообще ничего не меняется, хоть через десять лет сюда приедь?
Значит, это и есть Мари?
Для главной горничной, долгие годы служившей дому Хеллкайзеров, у нее было слишком мягкое выражение лица. Эта женщина с румянцем на пухлых щеках с первого взгляда излучала тепло.
— Мое мастерство в приготовлении сливочного печенья, которое вы так любили, молодой господин, тоже осталось прежним.
В её улыбке, адресованной Декарду, не было ни капли скрытой враждебности. Как и в тоне, которым она поприветствовала Элейн, сидевшую у него на руках.
— Меня зовут Мари, я главная горничная. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома во время вашего пребывания здесь.
— Я Элли.
— Хорошо, леди Элли.
Шагая по коридору, Декард бросил семенящей следом Мари:
— Спальню подготовили?
— Да. Получив весть о вашем приезде, я приготовила для вас восточную спальню.
Элейн, вцепившись в воротник Декарда, нервно сглотнула. Настал момент разыграть их план: потребовать гостевую комнату у кабинета, а когда Мари начнет отнекиваться, предложить как альтернативу ту самую комнату отдыха. Однако…
— Нет, там слишком холодно. Последние полмесяца она ходила при мне почти голышом, так что знатно подорвала здоровье.
— Декард!
— Не нужно стесняться, Элли.
Элейн стиснула зубы, глядя, как Декард издевательски ей подмигивает.
— …Северный мороз и правда бывает слишком суров к приезжим.
Мари густо покраснела.
— …
Только секундой позже до Элейн дошло, что означало это странное выражение, промелькнувшее на лице горничной.
— Видя, как сильно измотана леди Элли, полагаю, молодой господин, несмотря на тяжелую дорогу, дарил ей слишком много… любви. Настолько, что она даже идти сама не может.
На лице Мари читалась не насмешка, а абсолютная искренность. И от этого Элейн смутилась еще сильнее.
— У нас самый разгар страсти, так что я даже усталости не чувствовал, — хмыкнул Декард.
— Ох… Отчего-то я даже завидую, — ахнула Мари.
В отличие от потерявшей дар речи Элейн, Мари и Декард спелись моментально. Впрочем, неудивительно. Если она работала здесь еще с тех пор, как Зигфрид был ребенком, и была его партнершей по играм, значит, Декарда она тоже знала много лет.
— Вот поэтому тебе надо поскорее бросать эту дыру и устраивать свою жизнь. Отпахала здесь двадцать лет до седьмого пота — и хватит.
— Хи-хи. Двадцать пять лет, молодой господин. Я ведь попала сюда в двенадцать.
Декард недовольно скривился и цокнул языком.
— Этот ублюдок Зигфрид хоть платит тебе нормально? Двадцать пять лет горбатиться на этого психопата — ну ты и мазохистка.
— Что вы, младший господин очень добр ко мне.
— Ага, как же.
Декард презрительно фыркнул, а Мари с теплой улыбкой сложила руки в замок.
— Так какую спальню мне лучше подготовить для вас?
— У меня уже есть одно место на примете.
— Вот как? Ой, молодой господин, но ведь это дорога на кухню.
Декард, напрочь проигнорировав их первоначальный план с торгом, целенаправленно пер туда, куда Элейн и хотела попасть с самого начала. И судя по доносящимся с плаца приказам рыцарей, они шли в верном направлении.
— Зачем вам комната отдыха?.. — осторожно спросила Мари, когда они остановились перед маленькой дверью под лестницей в коридоре, ведущем на кухню.
— Здесь будет спальня Элли.
— Но… она ведь пустует со смерти герцогини, там даже не прибрано.
Декард пропустил её слова мимо ушей и опустил Элейн на пол. Крошечная дверь, которая была ему от силы по плечо, распахнулась настежь. Внутри комната напоминала потайную пещеру.
— Раз пустует, то в чем проблема?
— А?
— Когда всю ночь кувыркаешься в постели, частенько хочется пить или жрать. Так что лучше быть поближе к кухне.
Элейн быстро окинула комнату взглядом. Помещение было крошечным, но поскольку раньше оно принадлежало хозяйке дома, обстановка здесь была вполне приличной.
Небольшое окно, пропускающее солнечный свет. Компактная кровать и письменный стол. Чайный столик и кресло для одного. Вопреки словам Мари о том, что здесь давно не убирались, внутри было безупречно чисто. Идеальное убежище, где можно сосредоточиться, не опасаясь чужих глаз. Но была одна проблема.
— Здесь… не пойдет.
— Издеваешься? — Декард скептически вскинул бровь.
Подошедший следом Джереми тоже предупреждающе кашлянул. Элейн добавила вполголоса:
— Я не хочу отнимать чужое пространство, которым уже кто-то пользуется.
— Это комната покойной герцогини. Кто ей может пользоваться?
Элейн уже догадалась, о ком идет речь, но не собиралась указывать пальцем. Однако Мари вдруг сама сделала шаг вперед. Она низко опустила голову, и ее шея густо покраснела.
— Это я… иногда пила здесь чай!..
— А-а. Вот оно что.
— Простой прислуге вроде меня не подобает находиться в таком месте… Ах… Мне так жаль!
Декард откровенно заржал.
— Ого. Мари, неужели ты уже метишь на место следующей хозяйки? А ты у нас с амбициями, да?
— Декард, прекрати.
Заметив, как серые глаза Мари подозрительно заблестели от слез, Элейн одернула его и поспешно обратилась к горничной:
— Я считаю, что у главной горничной есть полное право отдыхать в таком месте. Прошу прощения за беспокойство. Мы найдем другую комнату.
— Что вы, леди Элли. Я мигом здесь все уберу, только дайте мне минутку…
В этот момент у них за спиной раздался жесткий, ледяной голос:
— Не прошло и полдня с твоего возвращения, а ты уже успел навести шороху в замке, Декард.
Обладателем этого пренебрежительного тона был Зигфрид.
— Ты вообще способен хоть один день прожить без скандалов?
Элейн нервно облизала пересохшие губы и опустила голову. Декард криво усмехнулся, глядя на сверлящего их недовольным взглядом Зигфрида.
— Ты адресом ошибся. Шум поднялся из-за твоей горничной.
— Что?
— Это правда, младший господин. Это моя вина.
Прежде чем между братьями успела вспыхнуть ссора, Мари поспешно вмешалась:
— Молодой господин Декард попросил отдать комнату отдыха под спальню для леди Элли. Помещение пустовало, поэтому никаких проблем быть не должно было. Но дело в том, что я пользовалась этой комнатой без вашего на то разрешения… Прошу меня простить. Я совершила непростительный проступок!..
Голова Мари в поклоне чуть ли не касалась пола.
— Он попросил комнату отдыха вместо гостевой?
— Д-да…
Лицо фыркнувшего Зигфрида оставалось ледяным.
— Похоже, у тебя всё же хватило мозгов осознать, что ты притащил сюда девку, которой в этом доме никто не рад.
— Кто бы говорил.
Декард, небрежно прислонившись к стене, нагло ухмыльнулся в лицо брату. Пока атмосфера не накалилась до предела, Элейн осторожно коснулась локтя Декарда.
— Прошу прощения за устроенный шум, молодой господин Хеллкайзер. Если вы не возражаете, могу ли я занять эту комнату?
— Раз уж ты сама изъявила желание забиться в угол, не вижу причин отказывать.
— …Благодарю вас.
Даже разрешение они дают так, что отбивают всякое желание иметь с ними дело. Это у них семейная черта такая?
— Я мигом всё здесь приберу, леди Элли.
Элейн покачала головой, глядя на Мари, которая всё еще суетилась, словно провинившаяся преступница. Заметив, как горничная нервно теребит край фартука, Элейн мягко добавила:
— Оставьте как есть. Меня всё устраивает.
Руки Мари были руками человека, много лет выполнявшего самую черную работу. Кожа сплошь усеяна мелкими шрамами, а на фартуке даже виднелось тусклое пятнышко крови, похожее на след от недавнего пореза. Это означало, что она управляла замком отнюдь не только на бумаге.
— Извините, что из-за меня вы попали в такое неловкое положение, — шепнула ей Элейн.
Мари густо покраснела и замахала руками, мол, что вы, ничего страшного. Словно не желая оставлять горничную в покое ни на секунду, Зигфрид раздраженно цокнул языком.
— Скоро начнутся тренировки. Живо ступай чистить мои сапоги, Мари. И натри их до такого блеска, чтобы в них отражалось твоё лицо.
