— Дикарь, тупица, просто жалкое ничтожество.
Герцог пробормотал это надтреснутым голосом.
— Ваша Светлость.
— Исчезни с глаз моих.
— Я не такой, как вы.
На испачканном черными чернилами лице сверкали золотистые глаза. Увидев в этом облике Исиллу, герцог крепко прикусил губу изнутри и усмехнулся.
«Я благодарна за похвалу моему танцу, но могу ли я теперь идти? Я танцовщица, а не шлюха, чужеземный герцог».
Она приветливо улыбалась, но в глазах читался абсолютный отказ. Ему почудилось, будто из старой башни за замком вновь доносится ее плач.
— Естественно, вы не можете быть одинаковыми.
— Да, мы разные. Совершенно разные.
Декард подошел вплотную к столу герцога — их разделяла всего пядь.
— Так что можете не переживать: того, чего вы боитесь, не произойдет.
— Что?
Короткая тишина. И затем с губ Декарда неторопливо сорвался голос, который больше нельзя было назвать голосом мальчика.
— По крайней мере, я не похищаю женщин силой и не запираю их в башне, даже не сделав предложения.
— …
Мышцы под глазами герцога дрогнули. С каких это пор мальчишка умеет делать такое лицо? На лице придурка, который раньше только и умел, что глупо лыбиться, появилась ледяная насмешка. И это лицо показалось герцогу до боли знакомым.
— Скажите-ка мне, Ваша Светлость, кто из нас двоих больший дикарь?
Перепачканный в чернилах Декард уперся обеими руками в стол. Челюсти герцога каменно сжались. Он наконец понял, откуда взялось это чувство дежавю. Ему казалось, будто он смотрит в зеркало, и от этого внутри всё закипело.
— Тогда позволь мне спросить, — холодным голосом, подавляя гнев, произнес герцог. — Что ты будешь делать, если брак с Элейн Берлуа окажется невозможным?
Черная капля скатилась по подбородку Декарда и шлепнулась на стол. Герцог усмехнулся, глядя, как дрогнули брови Декарда, молча сверлящего его взглядом.
— Вижу, ты об этом даже не думал. Идиот.
— …
— Очнись. Неужели ты думаешь, что семья, так чтящая законы, станет обсуждать брак с таким отморозком, как ты? Ты совсем в своих иллюзиях погряз?
В глазах Декарда застыло спокойствие.
— Сбегу вместе с Элейн Берлуа, делов-то.
— Ха-ха.
Герцог коротко рассмеялся, но его глаза оставались холодными.
— Неужели ты думаешь, что эта девчонка, унаследовавшая острый ум своей матери, возьмет за руку жалкого бастарда вроде тебя?
Черная пантера. Лицо Декарда, из-за чернильных пятен еще больше напоминавшее звериную морду, медленно исказилось. Герцог убедился: он ударил по больному месту. И пока этот детеныш хищника не вырос окончательно, нужно бить по его слабостям, пока он не усвоит урок. Родной сын — не исключение.
— Ты и сам это прекрасно понимаешь.
— …
— Спрошу еще раз. Что, если Элейн Берлуа отвергнет тебя до самого конца? Нет, что, если она выберет не тебя, а кого-то другого?
Декард молча прикусил нижнюю губу.
— Думаешь, ты будешь вести себя иначе, чем я?
Холодный голос герцога зазвенел с пугающей резкостью.
— Неужели ты не возьмешь ее силой, не запрешь там, где ее никто не найдет, чтобы заставить ее тело и душу желать только тебя?
Глядя, как сжатые кулаки Декарда мелко дрожат, герцог взял трубку в зубы.
— Скажи мне. Сможешь ли ты ее отпустить?
— …
— Я не смог. Вот и всё.
Декард глубоко вдохнул. Раз, другой. Сделав такой глубокий вдох, словно пытался полностью обновить воздух в легких, он провел рукой по лицу. Въевшиеся черные чернила, которые не стирались, казались символом животной дикости бастарда, которому никогда не суждено смешаться с чистой кровью Хеллкайзеров.
— Ваша Светлость.
Из-за резкого скачка в росте рукава рубашки стали коротки, обнажив запястья с вздувшимися венами. Его телосложение уже явно отличалось от сверстников. Герцог планировал отправить его в академию, понимая, что если держать его в замке, тот обязательно натворит бед. Ему казалось, что если этот зверь пройдет военную подготовку и усвоит хотя бы азы солдатской дисциплины, то, возможно, начнет выполнять свой долг. Но это решение было глупым.
— Пошел вон.
После этого разговора герцог окончательно убедился: подпускать мальчишку к семье маркиза — всё равно что держать бомбу, зная, что она вот-вот взорвется. Если бы речь шла о ком-то из простолюдинов, это еще полбеды, но маркиз Берлуа — совсем другое дело. Филипп Берлуа был гениальным ученым, но довольно мягким человеком; однако всем заправляла его жена. Шарлотта Берлуа — фигура политически подкованная, блистающая в светских кругах. Если связаться с ней, имя Хеллкайзеров мигом будет втоптано в грязь.
— Это была шутка, отец.
— …Что?
Уголки губ герцога едва заметно дрогнули. И дело было вовсе не в этом нелепом оправдании. Декард впервые назвал его отцом.
— Распускать слухи об Элейн Берлуа — это просто шутка.
Янтарные глаза смеющегося Декарда сверкали. Глаза, так напоминающие глаза его матери. Этот взгляд появлялся у Исиллы, когда она отчаянно чего-то желала. Как бы Декард ни пытался притворяться спокойным, его истинные мотивы были как на ладони.
— Друзья же могут так шутить, разве нет? Ха-ха.
Щелкнув пальцами, он выглядел как настоящий безумец. Герцог невольно отшатнулся.
— Вы же избивали меня и подвешивали вниз головой на дереве, но вы ведь не хотели, чтобы я сдох, правда? Это ведь тоже была просто шутка?
— Это ничего не изменит. Пошел вон отсюда, немедленно.
— Почему вы отказываетесь от своих слов?
— Хочешь, чтобы тебя выволокли отсюда силой?
Бах!!!
Декард с силой обрушил обе руки на стол. Удар был невероятной мощи. Стопка бумаг, которую только недавно собрали после первого падения, разлетелась веером во все стороны.
— …Что ты творишь?
Лицо побледневшего герцога медленно исказилось. Казалось, зверь, которого он надежно спрятал на дне глубокой пропасти, всё-таки выбрался наверх. То, что он обнажил свои скрытые когти, было предсказуемо, но всё равно стало ударом.
— Отправьте меня в академию, как и планировали. Я не буду устраивать проблем.
— Заткнись, кому говорят!
Декард, проигнорировав его приказ, процедил сквозь зубы:
— Разве не смешно, что Лев Севера до усрачки боится какого-то бастарда и прячет его от всего мира?
Герцог вскочил с места и схватил Декарда за грудки.
— Ты… видимо, хочешь сдохнуть от моих рук.
Ворот старой, потрепанной рубашки больно впился Декарду в шею.
— Если хотите убить, лучше сделать это прямо сейчас.
Голос Декарда, прошептавшего это с безумной улыбкой и налитыми кровью глазами, словно удавкой сдавил горло герцога в ответ.
— Если не хотите, чтобы всё королевство узнало, как Хеллкайзер, у которого, блядь, есть законная жена и дети, положил глаз на заморскую танцовщицу, которую здесь и за человека-то не считали. Как он сделал ей ребенка, запер в четырех стенах, обращался как с игрушкой, пока она не сошла с ума и не подохла в нищете.
Грохот!
Тело Декарда отлетело на холодный пол. Потерявший рассудок герцог принялся пинать его. В этих ударах смешались отвращение к себе и слепая ярость.
— Исилла… ха… родилась простолюдинкой, но до самой смерти купалась в любви одного мужчины. Мужчины, на которого она даже сметь не могла поднять глаза. Так что ей следует благодарить за эту великую честь даже из могилы.
— Любовь? Любви! Ха-ха-ха-ха!
Даже корчась под ударами герцога, Декард смеялся. Как сумасшедший. Несмотря на то что под тяжелыми армейскими сапогами его ребра трещали так, словно вот-вот сломаются.
— Это ведь шутка, да? Ваша Светлость. Называть это любовью — это же шутка, так ведь?
— …
Герцог опустил ногу. Он больше не мог смотреть на лицо сына. Кулаки, сжатые вдоль швов мундира, мелко дрожали.
Хлоп!
В опустевшем кабинете Декард тяжело растянулся на полу.
— Ха-а…
Лев, герб семьи Хеллкайзер. А под ним — четкая надпись на древнем языке: «Докажите кровью». Девиз, который никогда не сможет подтвердить человек с грязной кровью.
— Да нахуй мне не сдалась ваша семейка.
Декард горько усмехнулся и закрыл лицо рукой. Из-под нее беззвучно сорвалась тонкая струйка слез.
***
— А-а, блядь. Давненько я не видел, чтобы у меня пар изо рта шел прямо в помещении.
Цок. Цок. Шагая по каменному коридору, Декард зябко поежился. Идущий рядом Джереми, оглядевшись по сторонам, протянул ему письмо.
— Командир, думаю, вам стоит на это взглянуть.
