Стоило вскользь упомянуть о деле с подменой драгоценностей, которое полгода назад потрясло весь Люмьер, как цыган вмиг переменился в лице. Похоже, Элейн стояла лицом к лицу с тем самым ювелиром — виновником преступления.

— Твое прошлое меня не интересует, так что можешь расслабиться.

— Ты че, сука, пасть тут свою разеваешь?

Элейн молча достала из-под плаща мешочек с золотыми монетами. Если это человек, который предал клиентов из-за жадности, то и переманить его на свою сторону нужно деньгами.

— Спрячьте меня среди вас. Я заплачу.

— Хм!

Цыган резко выхватил мешочек, и глаза Элейн расширились. Чего она не учла, так это того, что с преступниками невозможны нормальные переговоры.

— …Что ты творишь? А ну верни!

— Эй, ублюдки, что там происходит?

Когда свет от факелов гвардейцев упал на берег реки, съежившиеся цыгане бросились врассыпную, словно тараканы. Если гвардия поймает их, то отправит на принудительные работы. Гвардеец раздраженно крикнул:

— Без фокусов тут, усекли?!

Цыган затащил ее в высокие заросли и хихикнул:

— Сразу видно новичка. Это просто формальный патруль, нет смысла прятаться.

Лицо Элейн окаменело. Неужели солдаты королевства настолько халатно относятся к своим обязанностям? Но, к несчастью, слова цыгана оказались правдой. Гвардейцы сделали вид, что не замечают цыган, и цокот копыт мерно отдалялся: цок-цок, цок-цок.

— Ну что, теперь повеселимся?

— Ах…! Что ты…!

Цыган грубо сорвал с нее плащ. Поскольку Элейн в панике бежала после того, как гвардия ворвалась в поместье маркиза, на ней была лишь тонкая ночная сорочка. Среди темно-зеленых кустов сквозь ткань просвечивала белая, гладкая кожа.

— О-о… Какая охуенная кожа.

— Я отдам тебе все эти деньги, так что немедленно отойди от меня.

— Деньги и так мои. Как и ты.

Элейн судорожно сглотнула, увидев, как глаза уставившегося на нее цыгана безумно сверкают опасной похотью. Возьми себя в руки, Элейн. Если он поймет, что ты напугана, это лишь подольет масла в огонь его возбуждения.

— Хочешь потерять все эти деньги и горбатиться, пока спина не треснет?

— Чё?

Элейн, глядя на сильно нахмурившегося цыгана, быстро прошептала сквозь зубы:

— Если я сейчас закричу и позову на помощь, думаешь, гвардейцы по-прежнему будут делать вид, что ничего не замечают? А тебя после этого прямиком отправят на каторгу.

Сердце заколотилось, когда она увидела, как лицо цыгана становится всё более свирепым. Но жажда жизни помогла ей удержать контроль над разумом.

— И это еще не всё. Аристократка, которой ты подменил бриллианты, наверняка зубы на тебя точит, а судя по твоему виду, деньги от продажи драгоценностей ты уже спустил. Велика вероятность, что ты сгниешь в тюрьме, и никто о тебе даже не вспомнит. Так что, если хочешь сохранить хотя бы эти деньги, немедленно съеб…!

Цыган резко схватил Элейн за горло. Она не могла дышать.

— Ах ты ж сука, я смотрю, ты совсем охуела и рамсы попутала? Решила тут в благородную поиграть?

— Кх…!

— Ну давай, если хочешь кричать — ори на здоровье, милочка.

Цыган повалил ее на землю и навалился сверху. Глядя на Элейн, которая обеими руками пыталась сдержать рвущийся наружу кашель, ублюдок сверкнул желтоватыми белками глаз.

— Опа? А что ж вы даже пикнуть не можете, а, милочка? Что, видать, ты просто служанка, которая стащила деньги у своего господина и дала деру?

На висках Элейн вздулись вены, а кончики пальцев побелели. Второе, чего она не учла — это то, что она не могла справиться с физической силой взрослого мужчины. Но… дрожа всем телом, Элейн зашарила похолодевшими руками по земле. Люди умеют пользоваться инструментами. Пожалуйста, пожалуйста.

— Раз уж ты приперлась сюда, то наверняка уже вдоволь накувыркалась с аристократами, так что не строй из себя недотрогу… Угх!

С глухим звуком цыган схватился за нос. Булыжник со стуком выпал из руки Элейн. Она хотела ударить его по затылку, но из-за того, что он приподнялся, удар пришелся вскользь по лицу.

— Ах! Ах ты ж ебанутая сука…!

Цыган с залитым кровью лицом заорал, на шее у него вздулись вены. Стоило Элейн встретиться с его яростным взглядом, как ее лицо стало мертвенно-бледным. Она не могла перестать дрожать как осиновый лист. Страх был одним из тех чувств, которые невозможно было контролировать разумом.

Надо бежать. Завернувшись в плащ, Элейн попыталась вскочить, но всё было тщетно. Цыган снова мертвой хваткой вцепился в подол ее одежды.

— Куда собралась, шлюха…!

Измазанные в крови руки ободрались о грязную землю, ноги подкосились, колени подвернулись. Нет. Плащ, за который она цеплялась, грубо сорвали. Элейн крепко зажмурилась.

— Сейчас я выебу тебя, как животное… Кх…!

Цыган не договорил и поперхнулся. До ушей крепко стиснувшей зубы Элейн донесся легкий смешок и мужской голос:

— Что тут за хуйня творится?

Слуховые галлюцинации? Обхватив голову руками и съежившись, Элейн медленно приоткрыла глаза. Мужской голос продолжил:

— Это ты распидорасила этому ублюдку лицо?

Знакомый голос не был галлюцинацией. Никогда еще этот вульгарный тон не приносил ей столько радости.

Элейн оторвала голову от коленей.

— Эй… кх… а ну отпу…!

Даже не слушая барахтающегося цыгана, которого он поднял за грудки, мужчина посмотрел на нее и восхищенно произнес:

— Вау… Элейн Берлуа, значит, из тех, кто сначала бьет, а потом говорит?

— …….

— Похоже на меня.

Плюх!

Элейн тяжело сглотнула, услышав громкий всплеск воды и вопль цыгана. Было видно, как ублюдка, который до этого момента так настойчиво пытался ее изнасиловать, уносит быстрым течением.

— …А-а-а!!! Спаси… булько… помогите…!!!

Похлоп-похлоп. Почувствовав, как кто-то легко похлопал ее по плечу, Элейн обернулась. В ночном воздухе их глаза встретились, и Декард, легкомысленно улыбнувшись, произнес:

— Приветик, Элли.

Истошные вопли тонущего цыгана становились всё тише. Декард легко поднял осевшую на землю Элейн. Она прочистила пересохшее горло и спросила:

— …Почему ты здесь?

— Вот именно. И почему же?

Декард склонил голову и приподнял брови. Она хотела потребовать объяснений, но времени на долгие разговоры не было.

— Кто здесь?! Назовите себя!

Из-за воплей цыгана двое гвардейцев направились к лесу. И это было еще не всё. Со стороны противоположного конца моста тоже послышались шаги приближающегося отряда солдат.

— Кажется, явилась группа захвата.

Декард вытянул губы. Фью-ить. Он тихонько свистнул и улыбнулся, на его лице не было ни капли паники. Было ли у него такое же выражение лица, когда он несколько секунд назад выбросил человека в реку?

— …Ты нашел время насвистывать.

Декард посмотрел на с трудом выдавившую из себя эти слова Элейн с выражением: «А почему бы и нет?».

— Разве ты не понимаешь, что если нас поймают вместе, ты тоже окажешься в опасности?

Если столичный гарнизон и преследователи обнаружат его вместе с ней, то даже Декарду не избежать допроса. Декард не был настолько глуп, чтобы не понимать этого.

— Ты что, за меня переживаешь?

Декард растянул губы в ухмылке.

— Поспорим? Окажусь я в опасности или нет.

При виде бьющей ключом уверенности на лице Декарда сердце Элейн вдруг заледенело. По спине пробежал холодок.

— Неужели ты пришел, чтобы схватить меня быстрее преследователей…

— А-а, кончай нудить, Элейн.

Декард цокнул языком. Элейн прикусила щеку изнутри, стараясь успокоить сбившееся дыхание. Верно. Если бы он хотел ее поймать, всё бы закончилось еще в Мадроу. Не было никакого смысла давать ей сбежать с самого начала. Но… то, что безумные выходки Декарда выходят за рамки понимания нормального человека, тоже было неоспоримым фактом.

— …….

Элейн сжала кулаки, пытаясь предугадать, что творится в голове Декарда. За его спиной, в темноте, гвардейцы уже бесшумно, но быстро брали их в кольцо. Но Декард был сама невозмутимость. Словно человек, наслаждающийся чаепитием на поле боя под градом пуль.

— Скажи-ка мне, Элейн. С хуя ли я приперся в такую даль посреди ночи?

Люди склоняли головы перед Декардом, который растоптал само понятие аристократического достоинства. Всё потому, что в отличие от его легкомысленной манеры речи, его навыки были отнюдь не показухой. Никто из прославленных рыцарей не мог превзойти его в фехтовании. И он не только мастерски владел мечом. Его подавляющая физическая мощь и звериное чутье подавляли дух любого противника еще до начала боя.

Декард, сверкнув глазами, прошептал ей на ухо:

— Если твой ответ меня разочарует, на этот раз я и вправду тебя сдам.