Контент удален!

Жители деревни узнавали его и здоровались. Это подтверждало, что маленький Декард когда-то бегал здесь. Значит, по крайней мере, не везде ты был чужаком, Декард.

— Оно еще на месте?

Декард усмехнулся и привел её к той самой пекарне, о которой говорила Эмма.

— Давай перекусим.

— У меня нет особого апп...

Декард схватил Элейн за руку и потащил внутрь. Пункт назначения был очевиден еще на подходе: аромат свежей выпечки пробивался даже сквозь закрытую дверь.

Стоило открыть дверь, как в лицо ударил теплый воздух. У Элейн невольно потекли слюнки. В старой печи полыхал огонь, непрерывно пекся хлеб. Сгорбленная старуха не обращала на них с Декардом никакого внимания, сосредоточенно раскладывая выпечку по размеру.

— ...

Элейн оглядела плотно заставленные полки. Ржаной и ячменный хлеб, белые буханки, крендели, хлеб с орехами... Выбор был огромен, но всё это так отличалось от того, что она привыкла есть, что Элейн понятия не имела, что выбрать.

— Вот это и вот это.

Декард сделал выбор за нее и протянул старухе монеты.

— В детстве вечно таскал украдкой, а теперь, смотри-ка, пришел и гордо платишь.

— И еще горячий сидр и холодное молоко.

— Вкусы всё те же.

Хмыкнув, старуха прошла мимо пивных бочек и налила напитки. Перед ними опустились две деревянные кружки: в одной яблочный сидр с палочкой корицы, в другой — молоко.

— Идите отсюда. Нечего мне тут мусорить.

Несмотря на ворчливый тон, еда была подана безупречно аккуратно.

— Сдачу забери.

— Это чаевые.

— Думаешь, этого хватит, чтобы покрыть всё, что ты у меня наворовал?

— Чего ты меня перед дамой позоришь?

Закончив препираться, Декард в итоге отсыпал старухе щедрую горсть монет и вышел вместе с Элейн на улицу. Он устроился за деревянным столом под навесом пекарни. В железной жаровне трещали дрова, а сухая солома, постеленная на длинной скамье, зашуршала под ними, когда они сели.

— Ешь. — Декард разломил хлеб пополам и протянул ей.

— Не хочу. Не в моем вкусе.

— Живот набить надо.

Во второй половине дня мы собирались осмотреть лес и оценить ресурсы, так что силы понадобятся. Декард был прав.

Элейн взяла исходящий паром кусок и откусила. Хрусь. Тонкая корочка лопнула, обнажив нежный мякиш, и на языке растеклась теплая медовая начинка. Это был хлеб со специями, но мед не замешали в тесто, а добавили внутрь прямо перед выпеканием. Прямая, бесхитростная сладость — совсем не похожая на изысканные фруктовые пироги, к которым она привыкла, — заставила рот наполниться слюной с новой силой. Проблема заключалась лишь в том, что она недооценила температуру хлеба, только что вытащенного из печи.

— …Ах…!

Она приоткрыла рот, выдыхая горячий пар, чтобы не обжечь язык кипящим медом. Декард, словно прочитав ее мысли, пододвинул к ней кружку. Глоток. Холодное молоко мгновенно остудило рот. От контраста сладость стала казаться еще ярче, и Элейн, сама того не замечая, облизала губы, встретившись с ним взглядом. Декард ухмыльнулся и тихо произнес:

— Ну что, меняются вкусы?

Я настолько проголодалась? Впервые она ела вот так, продрогнув на холоде, но почему-то именно из-за мороза еда казалась еще вкуснее. Глоток. Сидр с ароматом корицы тоже оказался бесподобен — особенно когда пьешь его, подставив лицо ледяному ветру. В роскошных кондитерских Люмьера она никогда не испытывала ничего подобного. Возможно, секрет был в том, что в этой простой пище чувствовалось тепло человеческих рук.

Элейн обеими руками сжимала кружку, сидя у горящей жаровни, и смотрела на Декарда, который непринужденно болтал со стекающимися к ним местными жителями.

— Прошел бы мимо — в жизни бы не узнал!

— Да ладно гнать. Как эту рожу можно не узнать?

Декард картинно нахмурился, и площадь взорвалась смехом. Треск. Искры от костра разлетелись в стороны. Элейн заправила растрепавшуюся прядь за ухо и едва заметно улыбнулась.

— Ха-ха! Это точно!

— Говорят, ты там на поле боя шороху навел! До нас слухи дошли!

— А то. Еще как навел. Хотите, покажу?

— Да!

— Тогда берите номерки и становитесь в очередь.

То, что Элейн — вечный изгой в любом обществе — так и не смогла освоить за всю свою жизнь, Декарду давалось с невероятной легкостью.

— А что за дама с вами?

Элейн поставила кружку и попыталась придать лицу невозмутимое выражение. Она хотела отделаться вежливым кивком и уйти, но Декард вдруг обнял ее за плечи. Элейн нервно сглотнула.

— А, знакомьтесь. Это Элли. Женщина, которая явилась сюда, чтобы сокрушить дом Хеллкайзеров.

— Э-э?

И Элейн, и жители деревни синхронно уставились на Декарда. Это было неожиданно, но Элейн проигнорировала то, как от этих слов внезапно потеплело в груди.

— У нее амбициозный план: сделать меня герцогом и возродить наши земли.

Повисла секундная тишина.

— ...

А затем опешившие люди дружно грянули со смеху.

— Ох, эта красавица такая же чокнутая, как наш Декард!

— Ва-ха-ха-ха!

Лицо Элейн вспыхнуло. Оттолкнув Декарда, она потянулась к кружке с молоком, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Сделала большой глоток — и тут же зашлась кашлем.

— Кх-кх…! Кх-кх…!

Крепкий алкоголь обжег горло и ударил в нос. Она перепутала и схватила чью-то чужую кружку со стола.

— Вы в порядке? Всё хорошо, леди?

— Да, всё в поря… кх-кх!

Рядом возмутился Декард:

— Я вам чистую правду говорю, а вы из нее сумасшедшую делаете?!

Не делаете, а выставляете. Из-за непрекращающегося кашля Элейн даже не могла исправить его оговорку. К покрасневшей до слез Элейн кто-то заглянул в лицо.

— Ох, беда. Ну-ка, покажись. У тебя уже из глаз алкоголь льется?

— Ха… всё нормально.

— Да это не алкоголь, а слезы! Ты плачешь, что ли?

— Я же говорю… всё нормально!

Элейн сорвалась на пронзительный вскрик, и толпа мгновенно притихла.

— Ого… а у леди-то характер с перчинкой.

Шепотки прервала вышедшая из пекарни старая хозяйка. Она с размаху шлепнула на стол бумажный пакет, доверху набитый твердым ржаным хлебом, и проскрипела:

— А чтобы с этим ворюгой водиться, характер только такой и нужен!

Услышав ее слова, люди закивали — «и то верно!» — и снова грохнули со смеху.

— Присматривайте за нашим Декардом, леди.

— А, ха-ха… — неловко рассмеялась Элейн, оказавшись в плотном кольце местных жителей.

— Какой еще леди? Она же будущая герцогиня! Пха-ха!

— Послушайте, я…

Она бросила на Декарда умоляющий взгляд, прося хоть как-то утихомирить их, но тот лишь весело сверкал глазами, хохоча вместе со всеми.

— Раз Зигфрида выпнули, у тебя все шансы!

— Его не выпнули, он уехал на лечение.

— Да без разницы. Главное, что мы теперь хоть спины разогнем! Обещаешь?

— Что? Какие еще обещания, вы о чем…

— Обещай!

— …Обещаю.

Окончательно лишившись сил, Элейн смогла вырваться оттуда лишь после того, как перекинулась парой слов с каждым.

***

Вырвавшись из толпы, они направились к подножию горы Фрейг, где Декард убил бурого медведя. Стоило им покинуть деревню, как дорога, петляющая среди заснеженных хвойных деревьев, начала сужаться.

Цок. Цок. На тропе, где с трудом могла пройти лишь одна лошадь, Нокс сбавил шаг. В воздухе стоял густой запах сосновой хвои и промерзшей земли. Элейн внимательно осматривала лес, оценивая ресурсы, но, к сожалению, полезных ископаемых в этом районе, похоже, не было.

— Пора возвращаться.

— Нет. Давай еще немного посидим.

Декард устроился на холме. Элейн не стала его торопить и подошла ближе. На земле уже была расстелена снятая им плащ.

— ...

Такие проявления заботы могут заставить человека всё неправильно понять. Но Декард вел себя так с самого детства.

Проблема заключалась в том, что рядом с ним Элейн каждый раз теряла самообладание. Она давно привыкла прятать эмоции под маской равнодушия. Точно так же она была вполне уверена в своей способности читать чужие лица.

Но рядом с Декардом ей было сложно скрывать собственные чувства, и еще сложнее — разгадать его истинные намерения. В детстве она часто вступала с ним в конфронтацию просто из упрямства. Ей казалось, что избегать его — значит проиграть. Но сейчас...

— О чем задумалась?