Контент удален!

Даже понимая, что он её не узнаёт, Элейн продолжала говорить с ним. Доставая лекарство из залитого воском свертка, она прокусила нижнюю губу до крови.

— Ты такой молодец, братишка. Ты так храбро держался здесь всё это время.

Окно с железными прутьями. Две койки. Один стол. Одна печка. И хотя эти условия были лучше, чем у остальных заключенных, для Леона, который был еще совсем ребенком, здесь вряд ли могло быть хорошо.

— Сестра тобой гордится.

Веки Леона едва заметно дрогнули. Губы потрескались, на них запеклась кровь. Дыхание было тяжелым и коротким, интервалы между вдохами и выдохами — рваными.

— Да, ты меня слышишь. Сейчас я дам тебе лекарство, Леон.

Элейн достала порошок. Ее руки дрожали, но движения при смешивании были точными.

— Держи.

Декард протянул ей воду. Пока Элейн растворяла лекарство в воде, он сел на кровать и приподнял Леона. Оперев мальчика на себя, Декард слегка нажал ему на подбородок, заставив приоткрыть рот. В таком положении Элейн стала медленно вливать лекарство Леону в рот.

— Умница, Леон.

Когда немного жидкости потекло мимо губ, Декард большим пальцем отправил капли обратно Леону в рот. Движения человека, привыкшего обращаться с ранеными на поле боя, не отличались нежностью, но в них читалась твердая решимость спасти жизнь. Элейн, не моргая глядя на них горящими от подступающих слез глазами, стала вливать лекарство еще медленнее.

Глоток.

Декард нажал Леону под челюсть, заставляя проглотить всё до последней капли, а затем снова уложил его на кровать. Маркиз, до этого хранивший молчание, разомкнул пересохшие губы:

— …Спасибо вам.

— Пока рано для благодарностей, — низким голосом ответил Декард.

Маркиз прищурил покрытые морщинами глаза и обратился к Декарду:

— В ту ночь рыцари Хеллкайзеров прибыли быстрее, чем королевская гвардия. Неужели это вы тайно вывезли Элейн?

— Я сама пришла к Декарду и попросила о помощи, — ответила Элейн вместо него, вытирая пот со лба Леона. — Сейчас я живу в замке Хеллкайзеров и ищу доказательства, чтобы вернуть нашей семье статус.

— Ты прячешься в замке Хеллкайзеров?

— Нет. Я скрываю личность.

Она не стала вдаваться в подробности перед отцом. Разговор мог бы сильно затянуться.

— Я также нашла доказательства коррупции герцога. Скорее всего, он не выдержал финансового давления на замок и пошел на сговор с Делакруа.

Маркиз вздохнул и поджал губы:

— Хеллкайзеры, всегда ставившие верность превыше всего, пошли на измену…

Взгляд маркиза сам собой метнулся к Декарду.

— И не говорите, — поддакнул Декард с таким видом, будто речь шла вообще не о нем.

Элейн, стоя спиной к Декарду, продолжила объяснять:

— Я собираюсь использовать козырь с коррупцией, чтобы прижать герцога, и буду искать доказательства измены Делакруа. Свидетели и улики точно должны остаться.

— Это просто поразительно, Элейн.

— Отец, дайте, пожалуйста, чистую одежду для Леона. Он сильно потеет.

С помощью отца и Декарда Элейн переодела Леона. Всякий раз, когда жар поднимался, она тщательно обтирала его тело холодной водой и проверяла пульс.

И наконец, когда колокол пробил четыре утра, температура лба Леона изменилась.

— …Жар спал.

Голос Элейн сорвался, она едва смогла выдавить из себя эти слова. Маркиз с помутневшим взглядом вскочил на ноги. В его морщинистых глазах стояли слезы.

— Это правда, Элейн?

Она кивнула, сдерживая подступающие рыдания. И пока отец снова проверял температуру Леона, Элейн нащупала его пульс. Интервалы между вдохами и выдохами стали ровными.

— …Спасибо, Леон.

Элейн склонила голову, сжала руку брата и прижалась к ней лбом. А в следующую секунду рука Леона крепко сжала ее в ответ. Словно говоря: «Не волнуйся».

— Извиняюсь, что прерываю воссоединение, но нам пора. — Декард положил руку Элейн на плечо. — Скоро пересменка у стражи. Если они найдут тех, кого я вырубил, будут проблемы.

Элейн с неохотой поднялась. К лицу Леона постепенно возвращался здоровый цвет, и пока ей придется довольствоваться этим.

— Мне пора, отец. Продолжайте давать ему оставшееся лекарство и переодевайте, если он вспотеет.

— Хорошо, Элейн.

Элейн уже собиралась уйти, оставив кивающего отца, но вдруг остановилась. В его дрожащем взгляде читалась тревога.

— Что случилось, отец?

— А?

— Вы будто хотите что-то сказать.

Маркиз с растерянным видом прикусил губу.

— У нас нет времени, говорите быстрее.

Услышав настойчивый тон Элейн, маркиз бросил взгляд на Леона и понизил голос:

— Делакруа подали Его Величеству прошение об ускорении казни изменников.

— Кто… кто это сказал? — Элейн нахмурилась.

Сердце бешено заколотилось, болезненно ударяясь о ребра. В горле пересохло так, словно туда насыпали песка.

— Начальник тюрьмы, вернувшийся из Люмьера, сегодня утром обмолвился об этом. Кажется, кто-то, кто хочет мне помочь, подкупил его.

Для начальника тюрьмы смерть маркиза Берлуа означала бы конец щедрых взяток, поэтому он и сливал ему информацию по максимуму.

— Ускорение? Насколько?

— Сказал, что всё решится до окончания зимы…

До окончания зимы. Сейчас ноябрь, значит, в лучшем случае два месяца. Или три…?

Шею внезапно обдало холодом.

— Если бы только мы могли выйти на Барбароссу, они бы точно достали нам нужную информацию… Ты случайно ничего не узнала?

Элейн прикусила губу и покачала головой.

— Пока не нашла.

Маркиз тяжело вздохнул и сжал губы:

— Да, это непросто…

Элейн судорожно вдохнула, как вдруг из-за ее спины раздался низкий голос:

— Времени полно.

Декард произнес это предельно четко. Если начальник тюрьмы услышал об этом совсем недавно, Декард наверняка тоже был не в курсе. И всё же его неизменная уверенность сейчас стала для неё настоящим спасением.

— Три месяца — это срок, за который можно историю переписать, Элейн.

— …Да.

В голове Элейн вспыхнули страницы из прочитанных книг по истории, где описывались восстания и революции в разных странах. Он прав. Три месяца — это более чем достаточно. Элейн отбросила все мысли и встала.

— Не волнуйтесь, отец.

Нужно просто радоваться тому, что она оставляет Леона спящим спокойным сном. Элейн поцеловала Леона в щеку и тихо прошептала:

— Скоро увидимся, Леон.

В спешке она не захватила с собой шкатулку, но даже если бы и взяла, оставлять её в тюрьме было нельзя.

— Элейн.

Когда Элейн вслед за Декардом направилась к выходу, маркиз окликнул её. Может, долгое заточение сломило его дух? Отец, казавшийся теперь еще более хрупким, тихо сказал ей в спину:

— Прости меня.

***

Прямо перед пересменкой охранников они спустились в подземелье тюрьмы. Забрав оставленную одежду, Декард обнял Элейн, и как только она закрыла глаза, ледяная морская вода снова сомкнулась над ними.

Всплеск!

На этот раз плыть пришлось против течения, так что времени ушло гораздо больше. Элейн досчитала про себя до шестидесяти, но прошло гораздо больше времени, прежде чем они вынырнули в пещере, где оставили лодку.

— Ха-а… Ха-а… Кх-кх…!

— Ты в порядке? Ха-а…

Усадив Элейн на сухой каменный выступ, Декард сел рядом и похлопал её по спине. Элейн кивнула, сплевывая морскую воду, которую наглоталась под конец. Значит ли это, что я побила свой рекорд по задержке дыхания?

Вжух-х! Плесь!

Шум волн, с грохотом разбивающихся о вход в пещеру, был оглушительным. Вспышка света озарила внутренности пещеры, а следом грохнул такой гром, словно небеса рушились.

Бабах!

Элейн стерла с губ морскую воду и тяжело задышала. Шторм. В таких условиях выйти из пещеры абсолютно невозможно.

— А… блядь.

Декард порылся в карманах и тихо выругался.

— В чем дело?

— Развести огонь нечем. Высушить одежду не выйдет.

Джереми собирал сумку максимально легкой, явно не рассчитывая на присутствие Элейн. Зная характер Декарда, Джереми понимал, что для того нет ничего важнее выполнения миссии, а всё остальное — мелочи.

— Не замерзла?