— Командир. О чем вы думаете?

— Ты о чем?

— О леди Элейн Берлуа.

— Хм... даже не знаю?

Закинув руки за голову и потягиваясь, Декард размял шею, покрутив ею из стороны в сторону. Джереми нахмурился.

— Неужели вы приютили леди Берлуа вообще без какого-либо плана?

— И как бы я выставил за дверь женщину, которая пришла ко мне в виде оборванки? Это было бы слишком жестоко.

— …….

— С моей стороны было естественно спасти её.

Взгляд Декарда затуманился, словно он смотрел куда-то вдаль. На его губах расплылась улыбка, как будто он вспоминал что-то очень приятное.

— Но из-за этого вы можете пострадать.

Разве леди Элейн Берлуа не втоптала Декарда в грязь три года назад, когда он заявился на её помолвку под предлогом «спасения»? Если в этот раз его обвинят в пособничестве государственной преступнице, Декард не просто лишится должности и отправится в ссылку. Это будет означать смертную казнь.

— Мне всё равно.

Джереми нахмурился, но Декард лишь усмехнулся.

— Мне было достаточно весело, так что всё в порядке. Притворяться любовниками с Элейн Берлуа. В обычное время разве такое было бы возможно?

— Неужели вы будете смеяться даже тогда, когда положите голову на плаху эшафота?

— К чему эти бесполезные фантазии? Тебе что, заняться нечем? Вот поэтому ты и упустил шкатулку.

Декард цокнул языком, и Джереми откашлялся.

— Я просто рассматриваю худший сценарий. К тому же я не знал, что эта шкатулка настолько важна.

— Забей. Отвечая на твой вопрос: да, на эшафоте я тоже буду улыбаться. Потому что Элейн будет смотреть на меня из толпы. Если я увижу её лицо в этот момент, это наверняка будет уморительно.

— Командир. Если вас приговорят к казни, то леди Элейн, вероятно, тоже будет рядом с...

Декард прервал Джереми, который со вздохом повысил голос:

— Элейн не умрет, Джереми. Какая бы переменная ни возникла.

На его лице всё еще играла улыбка, но свет в его глазах был непоколебим.

— Так что кончай нести эту мрачную чушь.

***

Раздался стук в дверь. Три удара, затем два. И снова три. Убедившись в правильном ритме стука, Элейн отодвинула засов.

— Почему так поздно?

Декард вошел внутрь с лукавой ухмылкой.

— Ждала?

— Завтра мы уезжаем, так что вообще-то надо собирать вещи.

От Декарда, ушедшего утром и вернувшегося после полуночи, пахло сыростью. На улице моросит дождь?

— У меня были важные дела.

— Какие?

Неужели что-то связанное с отцом?

— Раз в месяц открывается подпольный аукцион. Не мог же я упустить последний шанс.

Элейн потерла виски, а Декард радостно продолжил:

— Знаешь, что я там отхватил? Спустил на это все свои деньги.

— ...Уж лучше купить хоть что-то, чем просадить всё на азартные игры.

— О, если бы ты знала, что это, ты бы так скучно не реагировала.

— И что же это?

Когда Элейн спросила сухим тоном, Декард сунул руку за пазуху своего пальто. Со звуком «та-дам!» в его руке появилась бутылка с длинным горлышком.

— Это алкоголь? Вино?

— Это не просто вино, Элейн. Довольно хороший винтаж, присмотрись.

Элейн, скользнувшая по бутылке взглядом и уже собиравшаяся отвернуться, замерла. И взяла вино из его рук.

— Это же...

Это было вино, которое мать заказала у её дяди в честь победы Элейн на шахматном турнире в детстве. Особенностью была шахматная фигура, изображенная на этикетке. Как назло, погода в тот год выдалась идеальной, и качество винограда оказалось настолько превосходным, что сейчас этого вина было не сыскать даже на столах у высшей знати.

— Оно еще сохранилось.

— Элейн. Я очень тобой горжусь.

Крепко прикусив губу, Элейн поставила бутылку вина на стол. Декард продолжил:

— Аукцион просто кишел вещами семьи маркиза неизвестного происхождения.

Вспомнив слуг, сбегавших с награбленными ценностями, Элейн почувствовала, как внутри всё сжимается еще сильнее. Лицо Брики, чьи глаза горели алчностью, до сих пор стояло перед ней как наяву.

— А случайно не...

Элейн хотела спросить, не было ли среди вещей музыкальной шкатулки, но, сверившись со временем, остановилась. Нужно было торопиться.

— Неважно. Я схожу ненадолго прогуляться.

Декард посмотрел на нее, держа в одной руке два перевернутых бокала.

— Прогуляться?

В его взгляде читалось: «Ты это серьезно?» За все десять дней, проведенных в этом убежище, Элейн ни разу не выходила за ворота.

— Завтра мы будем в землях Хеллкайзеров, там нагуляешься до боли в ногах. Какая еще прогулка?

Даже ей самой это показалось странным. Стерев с лица все эмоции, Элейн спокойно ответила:

— Как раз поэтому. От мысли о том, что мне предстоит встретиться лицом к лицу с твоими отцом и братом, в голове образовалась гора мыслей, которые нужно разгрести.

— И всего этого тебе недостаточно?

Декард кивнул подбородком на широкий стол. Низкий столик, заваленный ножнами, оружейным маслом и прочим хламом, был плотно усеян листами бумаги с шифрами. На случай, если кто-то внезапно ворвется и обыщет дом, Элейн зашифровала весь свой план так, чтобы никто не смог его разобрать.

— Я скоро вернусь.

Вместо долгих объяснений Элейн просто встала с места. Времени оставалось всё меньше.

— Одна?

— Если пойдем вместе, будем привлекать больше внимания. Особенно с тобой.

Декард, ничего не ответив, развернулся. Его спина, пока он вытаскивал пробку из бутылки, сегодня казалась еще шире обычного.

— Сейчас время пересменки патруля, так что вряд ли они станут ко мне цепляться. Я быстро.

— А если тебе не повезет и ты нарвешься на них?

Спросил он, разливая вино по двум бокалам.

— Скажу, что иду в прачечную.

Элейн показала заранее приготовленный узелок.

— Подготовилась основательно, я смотрю.

Неужели в его словах кроется какой-то подвох? Но на лице Декарда была всё та же привычная усмешка.

— От этого зависит моя жизнь, разумеется. И вот это я тоже одолжу.

Элейн накинула тяжелое пальто Декарда. Движения, которыми она закатывала рукава, спадающие на тыльную сторону ладоней, были уже привычными. Запах специй и кожи. Вдохнув этот аромат, к которому она привыкла за последние десять дней, у неё возникла иллюзия, будто Декард стоит вплотную к ней.

— Элейн.

— А?

Декард окликнул Элейн, когда она уже направлялась к двери. Позвав её, он какое-то время молчал. Просто окинул стоящую в дверях девушку взглядом с головы до пят.

— ...Если хочешь что-то сказать, говори быстрее.

Во рту у Элейн немного пересохло. Особенно когда он подошел к ней вплотную.

Когда рука Декарда скользнула по её груди, губы Элейн приоткрылись.

— Что ты сейчас дела...

— Пуговицы застегнуты криво. Это так на тебя не похоже.

Должно быть, в спешке руки дрогнули. Она хотела сказать, что сделает это сама, но не успела. Декард полностью расстегнул все пуговицы на её груди, а затем медленно и правильно застегнул их заново. Декард просто стоял в шаге от нее и невозмутимо поправлял её одежду. Но почему она инстинктивно затаила дыхание, Элейн понять не могла. Как не могла понять и того, почему у неё загорелись щеки, когда она увидела сквозь его растрепанные волосы этот сосредоточенный взгляд.

— Удачной прогулки. И постарайся не сдохнуть.

Декард тихо усмехнулся. Только когда он легонько похлопал её по задеревеневшему плечу, Элейн наконец сделала глубокий вдох.

— Лучше помолись, чтобы я сдохла.

Бросив эту колючую фразу, она схватилась за дверную ручку. После короткого глубокого вдоха рука, открывающая дверь, едва заметно дрожала. Но в её шагах не было и тени нерешительности.

Бах.

Закрыв за собой дверь, Элейн прислонилась к ней спиной и на мгновение замерла. Может, ну его, просто бросить всё? Эта мысль быстро исчезла. Если не сейчас, то неизвестно, когда представится еще один шанс. Сделав глубокий вдох, она быстро побежала через небольшой дворик.

Щелк.

Когда шаги Элейн полностью затихли, Декард залпом выпил бокал вина. Вместо богатого винного вкуса на кончике языка осталась лишь горечь.

— Ха-а...

Декард тяжело вздохнул и подошел к дивану. И поднял старую подушку. Там лежала аккуратная стопка сложенных газет. Он уже видел их три дня назад. В основном это были вырезки с новостями о маркизе Берлуа, но одна из них явно выделялась на общем фоне.