Декард провел рукой по своему безупречно очерченному подбородку и сделал глубокий вдох. Безупречная V-образная грудная клетка ритмично расширялась и сужалась с каждым его вздохом.

— Решила, что если пообещаешь сделать меня герцогом, я точно не смогу отказаться от такой сделки.

Это была правда. Но дело было не только в этом.

— Я всегда так считала. Хоть и не думала, что когда-нибудь скажу это вслух.

— ...О чем ты?

— О том, что твое мастерство пропадает зря. О том, что именно ты должен стать следующим герцогом.

Эта мысль окончательно сформировалась прошлой ночью в лесу у цыган. У Декарда была сила, недоступная обычным людям. Сила, которая притягивала взгляды и заставляла всех обращать на него внимание. Он был подобен звезде, сияющей собственным светом — тем, чего другие не могли бы достичь никакими усилиями.

— Твой брат, Зигфрид, такой же ярый приверженец правил, как и Адриан. Но ведь для Хеллкайзеров война — это естественное состояние, а на поле боя каждый день возникают непредвиденные обстоятельства.

— По логике Хеллкайзеров, именно поэтому нужно еще строже следовать правилам.

— По логике Хеллкайзеров, так можно выиграть одну или несколько войн. Но из-за этой же упрямой непреклонности они с треском рухнут после первого же поражения. В итоге дом Хеллкайзер исчезнет, армия будет уничтожена, а народ их земель, обреченный на голод и нищету, разбредется кто куда.

Декард не отрывал от нее пристального взгляда. Элейн, успокоившись от того, что он внимательно слушает, продолжила:

— Ты же, напротив, словно сорняк. В тебе столько первобытной дикости, что, сколько бы раз тебя ни вырывали с корнем, ты снова вырастешь где-нибудь в другом месте. Ты никогда не сдаешься. Я считаю, что ты идеально подходишь на роль лидера, способного сохранить и повести за собой людей.

Элейн вложила в свои слова всю свою искренность, боясь, что свет в его глазах может погаснуть. По правде говоря, она еще никогда не была так откровенна с Декардом.

— Так что кончай зарывать свой талант в землю и займи то место, которое по праву принадлежит тебе.

Взгляд, которым Декард смотрел на Элейн, был нечитаемым. После долгого молчания он наконец заговорил слегка хриплым голосом:

— Элейн. Знаешь, сколько бастардов было в семье Хеллкайзер за все поколения?

— Настолько глубоко в историю я не вдавалась.

— Только по официальным записям — тринадцать. Неофициально, думаю, еще больше.

— …….

— И ни один из этого множества незаконнорожденных сыновей так и не унаследовал титул.

Незаконнорожденный. Бастард. Произнося эти слова в свой адрес, Декард даже бровью не повел. Тот потухший, безжизненный взгляд, что был у него три года назад, исчез без следа. Он больше не стеснялся своего происхождения. Настолько, что спокойно жил в доме, где провела остаток дней его мать.

Крутил романы с множеством женщин, избивал аристократов просто потому, что они ему не нравились. Спускал всё свое состояние в казино, а потом спал в стельку пьяный прямо на улице. Конечно, находились те, кто ненавидел его за это, но еще никто ни разу не осмелился высказать это Декарду в лицо.

— Потому что они не были Декардом Хеллкайзером.

На губах Элейн появилась слабая улыбка, и её четкий голос прорезал тишину:

— Ты станешь первым бастардом в истории Хеллкайзеров, унаследовавшим титул.

— …….

— Я сделаю так, чтобы это произошло. Обещаю.

Огромная ладонь Декарда скользнула по его лицу. Она не могла разглядеть его выражение за этим глубоким вздохом. Он мне не верит? Нужно ли изложить конкретный план?

В тот самый момент, когда Элейн снова открыла рот, Декард поднял голову. С нахмуренным лицом он выглядел так, словно ему было как-то не по себе.

— Тебе плохо?

— Стой там и говори оттуда. Не подходи.

Элейн на мгновение замялась, но послушно остановилась. То ли из-за того, что она произнесла слишком пылкую речь, то ли из-за пристального взгляда Декарда, её сердце забилось чуть быстрее.

— Но как ты собираешься искать доказательства того, что обвинения сфабриковал Делакруа? Учитывая твое нынешнее положение.

— Ты же сам прошлой ночью убедился, что у меня талант к маскировке.

— Пфф... Ха-ха-ха!

От громкого хохота Декарда Элейн нахмурилась. Отсмеявшись так, что кадык заходил ходуном, Декард даже вытер выступившие слезы.

— Элли... ты сейчас серьезно?

— А что не так?

— Нет, ничего. Благодаря тебе я немного пришел в себя.

Не понимая, почему Декард над ней смеется, Элейн ответила:

— Я начну с проверки людей, связанных с недавними действиями Делакруа. В нашем доме точно был информатор, так что в первую очередь нужно найти этого предателя.

— У тебя есть подозреваемые?

— ...Есть.

— И кто же это.

В кабинет маркиза допускался строго ограниченный круг лиц. Дворецкий, управлявший его расписанием. И служанки, прибиравшие вечный беспорядок в его кабинете. Документы валялись как попало, но украсть их было невозможно. Если бы пропала хоть одна бумага, маркиз сразу бы это заметил. Значит, был только один человек с феноменальной памятью, способный прочитать документ и запомнить его слово в слово.

— Ха-ха! К ответу? Отвечать за грехи будешь ты, сговорившаяся о государственной измене со своим сумасшедшим папашей!

— Брика. Главная служанка.

— Вау. Это ж надо было так вонзить нож тебе в спину, она та еще штучка.

— Тебе весело?

— Ни капли.

Сглотнув под пристальным взглядом едва сдерживающего смех Декарда, Элейн спросила:

— Так я могу считать, что наша сделка заключена?

Декард легко кивнул.

— Договорились. Звучит забавно.

Наконец-то успех.

Декард встал и подошел к ней. Его рука потянулась к её голове, но вместо этого он легонько толкнул её назад. Плюх. Опустившись на пыльный диван, Элейн снизу вверх посмотрела на него.

— Отдохни немного. А я пойду пройдусь.

Элейн только сейчас осознала, в каком невероятном напряжении она находилась всё это время. Силы покинули её ноги.

— Куда ты собрался?

— В Шоколадный дом.

В такой ситуации? Элейн прищурилась, и Декард усмехнулся.

— Да, у меня стояк, но я иду не за тем, о чем ты подумала. Пойду разузнаю, нет ли какой информации, так что жди.

Если Мадроу был неофициальным местом порока для аристократов, то Шоколадный дом был официальным клубом, где собирались джентльмены, чтобы обсудить светские новости. Но именно там и циркулировала самая прямая информация. А учитывая, что семья Берлуа только что пала, там сейчас наверняка будет не протолкнуться.

— Снимай рубашку.

Элейн вскинула брови в ответ на его внезапное требование, и Декард прошептал:

— Я похож на животное в течке?

— …….

Сказать ему правду? Элейн задумалась.

— Вообще-то да. У тебя ведь с самого начала всё еще стоит.

— Декард.

— Не зли меня. Я не собираюсь ничего с тобой делать. Но, как я уже говорил, это моя единственная рубашка, и если ты её не отдашь, мне придется идти полуголым.

Элейн тихонько кашлянула, отводя взгляд, и принялась расстегивать пуговицы рубашки, застегнутые до самого верха. Под пристальным взглядом Декарда она дважды промахнулась мимо петли. На бретельке сорочки, которую он порвал прошлой ночью, красовался грубый узел. Когда она сняла помятую после сна рубашку и собиралась встряхнуть её, Декард выхватил её прямо из рук.

— Просто давай.

Декард с невозмутимым лицом просунул руки в рукава и встал. Вслед ему, уже шагавшему к двери, Элейн крикнула:

— Принеси мне газету, когда будешь возвращаться.

— На, держи.

Декард взял что-то с кухонного стола. Бумажный самолетик со свистом пролетел по воздуху и мягко приземлился ей на колени. На крыле отчетливо виднелось имя маркиза Берлуа. Это была свежая утренняя газета.

— Я вернусь через два часа.

— Спасибо.

Щелк. Как только дверь закрылась, Элейн тут же развернула бумагу.

[Маркиз Филипп Берлуа. Вчера ночью переведен в тюрьму Эйнхолл по обвинению в государственной измене.]

Вчера произошло экстренное задержание Филиппа Берлуа, министра администрации королевства, по подозрению в подготовке государственного переворота. Главный зачинщик, маркиз Берлуа, и его сын Леон Берлуа (11 лет) были привлечены к срочному суду минувшей ночью и переведены в тюрьму Эйнхолл вместе с тремя администраторами, участвовавшими в сговоре.