Ха-а. Ха-а.
Наслаждение накатывало как снежный ком, концентрируясь где-то внизу живота. Все мысли испарились, оставив лишь одно дикое желание: вцепиться в этого зверя перед собой и умолять его о большем.
Нет, Элейн. Нельзя.
— А-а, ах… Ах-х…
Мышцы на внутренней стороне её бёдер окаменели. Ягодицы тоже инстинктивно сжались. Её лоно начало рефлекторно, в такт сердцебиению, сжиматься и расслабляться, отчего её лицо залила краска стыда. Она не могла поверить, что позволяет Декарду Хеллкайзеру вытворять с собой такое. И в то, что он смог настолько полностью сломать её самообладание.
— М-м-м…!
Сгорая со стыда, Элейн зажала себе рот рукой. Доведя бьющуюся в экстазе Элейн до самого края обрыва и столкнув её в пропасть оргазма, Декард наконец поднял голову.
— А твое лоно куда честнее тебя, — низко протянул он. На его лице, когда он вытирал губы, блестели влажные следы их связи. — И кончаешь ты быстро.
Ухмылка, с которой он провёл пальцем по своему прямому носу, заставила Элейн растеряться ещё больше. Декард шумно втянул воздух и принялся расстёгивать брюки.
— Мечи к бою!
Очередной крик Зигфрида, донёсшийся с улицы, заставил Декарда со вздохом выругаться.
— И даже под этот ёбаный цирк член не падает. Ты и впрямь невероятна, Элли.
Эти абсурдные, вульгарные фразы, слетающие с его губ. Лоно, всё ещё бесконтрольно пульсирующее от оргазма. Соски, затвердевшие от прилившей крови. И тяжёлое, обжигающее тело Декарда, наваливающееся на неё сверху. Всё это сплеталось в один сложный, непередаваемый клубок чувств. Но больше всего её сбивал с толку тот самый недостающий фрагмент пазла, который всё никак не мог найти своё место в голове.
Я определённо что-то упускаю… Но что?
— На этот раз я никуда тебя не отпущу, так что будь готова.
Эхо оргазма медленно угасало. Элейн изо всех сил попыталась собрать мысли в кучу. Огромный член Декарда, всё настойчивее давящий на неё снизу, грозил окончательно выбить остатки рассудка. Если не сейчас, то потом она уже точно не сможет думать ни о чём другом.
— Подожди.
— Чего тебе? Хочешь что-то сказать? Говори быстрее.
С каждым его вдохом рельефные мышцы живота перекатывались под кожей. Элейн упёрлась руками в обнажённую грудь Декарда, сглотнув вязкую слюну. Её глаза отчаянно метались, пока она пыталась ускользнуть от члена, неумолимо давящего на вход.
— Не испытывай моё терпение.
— Ха-а… Ха-а…
— Докажите кровью!
— Блядь, вхожу.
Кашель. Кровь. Фартук с пятном крови. Постель, пахнущая лавандой. Окно, из которого виден плац. И Мари, стоящая у окна. Куда направлен её взгляд…
— Зигфрид.
Декард раздражённо скривился и резко вскинул голову. Налитая кровью головка скользнула по влажным губам и, упруго дёрнувшись, подскочила вверх.
— Совсем ебанулась?
Элейн, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Теперь она всё поняла. Поняла слабое место Зигфрида.
Поняла, почему взгляд Зигфрида, когда он злобно смотрел на Мари, был так похож на взгляд Декарда, нависшего сейчас над ней.
Тук-тук!
Как нельзя некстати из-за двери раздался голос Джереми:
— Командир!
— Пошёл на хуй, Джереми.
Декард прерывисто выдохнул.
— Ха… Повтори. Как ты меня сейчас назвала?
Его брови сошлись на переносице, а на лице читалось попеременно то крайнее недоумение, то откровенный шок. Услышать в такой момент имя другого мужчины, да ещё и своего брата, с которым у него наидерьмовейшие отношения — неудивительно, что его настроение пробило дно. Элейн только открыла рот, чтобы объясниться, как голос Джереми зазвучал громче:
— Герцог приказал вам явиться! Я передал, так что отваливаю.
Элейн отпихнула Декарда и вскочила на ноги. Её руки, торопливо поправляющие платье, чтобы скрыть истерзанную поцелуями и укусами грудь, слегка дрожали.
— Иди скорее, Декард.
Элейн нужно было время, чтобы систематизировать свои догадки о Мари и Зигфриде, пока Декард будет на аудиенции у герцога. Однако Декард, всё так же сидевший на кровати с расстёгнутыми штанами, не подавал ни малейших признаков желания двигаться. Он лишь пялился на неё с открытым ртом.
— Ты чего сидишь? Иди давай.
— Не видишь, что ли? Я от шока парализован.
— …Чего?
Элейн, сама того не ожидая, прыснула от смеха, глядя, как он в раздражении яростно ерошит волосы.
— Меня в жизни так не унижали. Ты специально это сделала?
— Может, для начала наденешь штаны, а потом поговорим?
— Так одень меня сама.
Стиснув губы, Элейн положила руки ему на плечи.
— Если ты сходишь к герцогу, поздороваешься и вернёшься без приключений…
Стоит ли подкидывать мяса изголодавшемуся зверю? Элейн на секунду запнулась, но всё же закончила мысль:
— Сегодня ночью я приду к тебе в спальню. Мне нужно обсудить кое-что очень важное насчёт Зигфрида.
Здесь, где слышен каждый шорох, обсуждать отношения Зигфрида и Мари было небезопасно. Для таких разговоров определённо требовалось место потише.
— То есть, пока я вылизывал тебя, ты, блядь, думала о Зигфриде.
На самом деле она думала о нём не специально. Скорее, её озарило как раз потому, что она изо всех сил старалась не раствориться в удовольствии и отвлечься от того, что вытворял с ней Декард. Но даже так…
— Тебе обязательно выражаться так омерзительно?
— Я констатирую факт.
Элейн отвернулась, пряча пылающее лицо за волосами.
— Хватит. Не хочешь слушать — я и одна со всем разберусь…
Декард вскочил с кровати. Скорость, с которой этот гигант подскочил на ноги, напоминала пружину огромной неваляшки. Короткий смешок непроизвольно сорвался с губ Элейн.
— Что смешного?
Наспех накинув рубашку, Декард схватил её за плечи и склонился к лицу. С её губ мгновенно исчезла улыбка. Из-под хмурых бровей завораживающе сверкали золотистые глаза. Сердце Элейн гулко ухнуло. С каких это пор Декард Хеллкайзер без своей вечной ухмылки заставляет меня так нервничать?
Декард многозначительно скосил глаза на свой выпирающий бугор, натягивающий ткань брюк, и спросил:
— И что мне с этим делать?
— А я тут при чём? Это же твоё тело.
— Хочешь узнать?
— …
Декард окинул её странным взглядом, коротко вздохнул и развернулся. Элейн вцепилась в край его рубашки, когда он уже потянулся к дверной ручке, и напутствовала в последний раз:
— Ничего не выкидывай перед герцогом. Просто вежливо поздоровайся и уходи. Понял?
Декард уставился на неё своими длинными, миндалевидными глазами. Его взгляд медленно скользнул от её пальцев, сжимающих рубашку, к её лицу. Он так пристально смотрел на её губы, что Элейн инстинктивно облизала их.
— Если всё сделаю как надо, с тебя минет.
Элейн, с трудом сохранявшая самообладание, снова вспыхнула как маков цвет. Сейчас ведь он имеет в виду не стирку, да?
— Что ты несёшь. Я… я тебе не прачка. — Она запнулась, как полная дура.
— В данном контексте я имел в виду не бельё, а свой член, — хрипло отрезал Декард, пресекая все попытки прикинуться шлангом.
В корейском оригинале Декард использует глагол 빨다 (ppalda). У этого слова есть два равнозначных перевода:
Сосать (в том числе в сексуальном контексте).
Стирать (одежду, бельё руками).
— Эй…
— Баш на баш. Вспомни, как тебе было охуенно, когда лизал я.
Поставив крест на всех попытках Элейн увильнуть от его грязных намёков, Декард бросил напоследок:
— Не придёшь до полуночи — спущусь и притащу силой. Не хочешь трахаться на лестнице перед кухней — не опаздывай.
Хлоп.
Дверь закрылась, но Элейн ещё долго не могла остудить пылающее лицо. Помотав головой, она подошла к окну. Тренировка Зигфрида уже закончилась.
— …
Чтобы привести мысли в порядок, она отодвинула стул и села. На столе стоял серебряный поднос, который принесла Мари. Элейн взяла свежеиспечённое сливочное печенье и с хрустом откусила кусок. По словам Мари, Декард его обожал, но он ушёл, даже не притронувшись.
«Жаждать любви — это не грех, молодой господин Декард!»
Голос Мари и хищный взгляд Декарда, увлечённо ласкавшего её там, внизу, смешались в голове в невыносимую кашу. Элейн со стуком уронила голову на стол.
***
Хрясь!
Голова Декарда резко дёрнулась в сторону. Его и без того смуглое лицо уже пошло красными пятнами от многочисленных пощёчин.
— Позорить имя нашей семьи — этому тоже должен быть предел, Декард.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
