Дорогая Э.

Зимние розы снова зацветут весной.

10-й месяц, ночь 3-го полнолуния.

Буду ждать на мосту без фонарей.

От друга у южного окна

— Что за хуйня?

Смятая бумага отлетела в сторону, брошенная его рукой. Как ни перечитывай, от первого до последнего слова — полнейший бред. Элейн после отмены помолвки столько натерпелась от желтой прессы, что её должно тошнить от инициала «Э», а розы — это самые известные цветы в землях Делакруа. И мало того, что она бережно хранила это идиотское послание, так еще и пошла на встречу с этим типом — Элейн в своем уме? Может, пошла высказать ему всё дерьмо, что накопилось?

Чирк. Вш-ш.

Декард собрал все вырезки из газет и бумажки с шифрами, оставленные Элейн, поджег их, а затем закурил сигарету. Придвинув массивный стул к окну, он почти лег на него, вытянув длинные ноги. Носки армейских ботинок ритмично покачивались на подоконнике.

— …….

Элейн явно вела себя странно последние три дня. Она перевернула весь дом Декарда вверх дном, затеяв генеральную уборку, а сегодня даже вымыла окна. Окна, которые он даже не помнил, когда в последний раз мыли. Избавившись от въевшейся пыли, её лицо выглядело таким облегченным, словно она закончила делать домашнее задание.

И сегодня как раз была ночь третьего полнолуния октября.

Декард специально назначил день их отъезда на завтра. Ему было до жути интересно, какой выбор она сделает. И вот сегодня Элейн покинула это место, из которого не выходила ни на шаг в течение десяти дней. Под предлогом прогулки.

— Как же волнующе.

Хорошо, что он на всякий случай оставил Джереми дежурить снаружи. Он тайно последует за Элейн и обеспечит её безопасность во время ночной прогулки. А если она встретится с другим сообщником, то всё увидит, вернется и будет смеяться над ним до самой смерти.

— Если леди Берлуа уйдет, она больше не вернется. И вы позволите ей уйти, зная это? Решили сменить звание с конченого ублюдка на лоха?

— Спорим? Вернется Элейн или нет.

Джереми не смог скрыть презрительного выражения лица, но всё же подчинился приказу. Если Элейн действительно уйдет и бросит его, Декарда ждет судьба священника в главном соборе. От одной мысли об этом бросало в дрожь, но в то же время пробивало на смех.

— Ах... Элли.

Лунный свет мягко осветил лицо тихо смеющегося Декарда. При мысли о том, что он станет священником, ему тут же захотелось выпить, и он встал с места. Наполнив бокал, он понял, что бутылка вина уже пуста. Пустая бутылка крутанулась в его руке.

В честь моей гордости, дочери Элейн.

— Что за люди, ни капли чуткости...

Соперником, которого маленькая Элейн победила на шахматном турнире, был профессор университета, считавшийся интеллектуальной гордостью королевства. Приветливо улыбавшийся Элейн во время игры, после трех поражений подряд он скончался прямо там от сердечного приступа, и люди за спиной маленькой девочки шептались, будто это произошло из-за шока от поражения ребенку.

— Мама похвалила меня. Человек умер, а она сказала, что я молодец. Поэтому она сделала вино в честь моей победы. А я... каждую ночь снова и снова играю эту партию в своих кошмарах.

— Хочешь, я спалю эту винодельню?

— И что это решит?

— Зато на душе станет легче.

Маркиза Берлуа учила маленькую Элейн, что бурно выражать радость — это вульгарно, а открыто показывать печаль — признак слабости. Её мать так и не узнала, в каком смятении была Элейн, воспитанная в строгом запрете на проявление эмоций. Поэтому она сочла молчание дочери, пережившей травму от смерти человека, всего лишь проявлением раннего подросткового возраста и устроила этот праздник.

Декард поставил бутылку с изображением шахматной фигуры обратно на стол. А затем посмотрел на вазу с цветами, которую Элейн поставила рядом. Представив, как Элейн срезает полевые цветы на заднем дворе и ставит их в вазу, Декард усмехнулся.

— В этот раз победа за мной, Джереми.

Никто не знал Элейн Берлуа лучше, чем он сам. Элейн точно не из тех, кто оставил бы после себя какие-либо следы, собираясь исчезнуть навсегда.

***

5 лет назад.

Ночь летнего фестиваля в Королевской академии Хайзена.

На ветвях лип были развешаны свечи, ярко освещавшие листья. Это была официальная возможность потанцевать с противоположным полом до дебюта в высшем обществе. Лица тех, кто кружился в танце под деревьями в роскошных платьях, сияли от возбуждения так же ярко, как и зажженные свечи.

Именно в ту ночь Элейн впервые заговорила с Адрианом. Это произошло в библиотеке, расположенной рядом с флигелем.

— Прошу прощения, но сегодня мы закрыты.

— ...Насколько мне известно, библиотека открыта постоянно, без выходных, чтобы поощрять обучение.

Сказала Элейн, слегка поправив очки.

— И к тому же вы сами сидели за вон тем столом и читали книгу, пока я не пришла.

Сквозь окно доносились звуки веселого вальса, и её собеседник коротко откашлялся.

— После неприятного инцидента, произошедшего в библиотеке в прошлом году, было принято решение закрывать её в дни мероприятий.

В прошлом году во время фестиваля парень и девушка тайно пробрались в пустую библиотеку и осквернили общественную мораль. Неизвестно, как удалось выскользнуть студентке, но главный герой этого инцидента, Декард Хеллкайзер, оказался на грани отчисления. И получил запрет на посещение фестивалей вплоть до окончания учебы.

— А. Вот как.

Элейн тоже прекрасно помнила этот случай. Ведь именно она обнаружила их в тот день и доложила обо всем.

— Прошу прощения.

— Минуточку.

Она уже собиралась развернуться, нахмурившись от неприятных воспоминаний, когда библиотекарь окликнул её.

— Вместо этого я могу одолжить вам книгу. Давайте вашу читательскую карточку.

Адриан Ройен, единственный сын графа из семьи потомственных дипломатов. Готовясь к выпускным экзаменам, он вызвался работать библиотекарем и буквально жил в библиотеке, но до этого момента они с Элейн не обмолвились ни словом.

— Нет, спасибо.

Его внешний вид, со светлыми волосами, идеально зачесанными назад, был безупречен. Идеально завязанный шейный платок, жилет, застегнутый на все пуговицы до единой — он выглядел как эталон джентльмена королевства, чье изображение можно было бы поместить в книгу по этикету.

— Это не противоречит правилам школы, так что не стоит отказываться, леди Элейн Берлуа.

Элейн немного удивилась тому, что он знает её имя, но затем сочла это логичным. В конце концов, я беру книги каждый божий день, так что в этом нет ничего удивительного. К тому же он был настолько прилежным студентом, что вызвался работать сверхурочно даже в день фестиваля.

— Даже если я одолжу книгу, сегодня мне негде будет её почитать.

В ночь летнего фестиваля вся школа бурлила в праздничной атмосфере. Для Элейн это был самый нежеланный день в году. Все разбились на небольшие компании и веселились, и стоять в одиночестве, попивая лимонную воду, тоже имело свои пределы.

— Если вы плохо себя чувствуете, вы можете вернуться домой.

Мягко предложил Адриан. Элейн покачала головой.

— Карета приедет только на рассвете, когда закончится вечеринка, так что я не могу поехать домой.

Отец, желая, чтобы она как следует повеселилась на фестивале, дал кучеру выходной. Неужели он ничего не чувствует, видя, как его дочь отправляется туда одна, без партнера? Он действительно совершенно не интересуется моей школьной жизнью. На лице Элейн появилась слабая горькая улыбка.

— Спасибо за предложение. Всего доброго.

— Похоже, мы с вами в похожей ситуации. Если не возражаете, можете почитать здесь. Я разрешаю это своими полномочиями библиотекаря.

— …….

Элейн впервые подняла на него глаза. Когда их взгляды встретились, мужчина с безупречными, словно выточенными чертами лица, слегка склонил голову в её сторону. Светлые серо-зеленые глаза. Прямой как у статуи нос и гладкая, как фарфор, кожа. Первое впечатление от него, казавшееся немного холодным, полностью перечеркивалось его манерой говорить.

— Мои родители придают огромное значение светскому обществу, поэтому я пришел... но в местах, где много людей, я почему-то нервничаю и не могу наслаждаться происходящим.

Идеальные манеры и дружелюбный тон. Превосходные навыки общения, идеально подходящие для светского общества. Если его слова были правдой, значит, Адриан прикладывал огромные усилия, чтобы преодолеть разрыв между своим характером и окружением.

— Звучит жалко, правда?

Адриан смущенно улыбнулся, поймав на себе пристальный взгляд Элейн. Элейн с небольшим запозданием поспешно возразила:

— Нет. Вовсе нет.

Впервые её настороженность к малознакомому человеку так быстро рассеялась. Праздник, на котором все казались счастливыми. То, что она была не единственной, кто искал убежища в этом скучном месте, почему-то заставило её почувствовать радость.

— Если не возражаете, пройдемте сюда. Здесь тише всего.

Адриан провел её на свое любимое место. Это было у окна с южной стороны, куда падал мягкий лунный свет.