— …Ты вообще знаешь, что значит быть мужем и женой?

Спросила Элейн с нескрываемым недоумением. Декард на мгновение задумался, протянув: «Хм-м», а затем щелкнул пальцами. Его ухмыляющееся лицо напомнило ей дьявола из какой-то книги, который соблазнял детей на дурные поступки. А уж с мокрыми от дождя волосами, спадающими на лоб, и подавно.

Элейн наморщила свой изящный носик и, сама того не замечая, пристально засмотрелась на его улыбку, но следующий ответ живо вернул её к реальности.

— Муж и жена — это те, кто могут трогать ресницы друг друга, когда захотят.

Подавив внезапное желание ударить его кулаком, Элейн с трудом понизила голос.

— Я спрашиваю, с чего это вдруг мне становиться с тобой в такие отношения?

— А? С чего бы. Из-за меня ты сломала руку. Я осознаю ответ…

— Беру ответственность.

Декард бросил беглый взгляд на правую руку Элейн, закованную в гипс. Элейн тихо откашлялась и, с трудом скрывая неловкость, заговорила:

— …Вообще-то, это не полностью твоя вина.

Строго говоря, учитывая спортивные данные Декарда, он наверняка остался бы цел и невредим, даже если бы она не бросилась к нему. К такому выводу она пришла, придя в сознание. Элейн не собиралась отрицать, что совершила ошибку.

— Почему ты сразу честно не сказал?

— Хочешь, чтобы я, как трус, свалил всё на девчонку?

Декард скривился так, будто услышал немыслимую глупость.

— На девчонку, которая бросилась меня спасать и сломала руку?

— Я, я вообще-то не собиралась тебя спасать. Просто ноги сами дернулись.

— «Я дочь маркиза Берлуа, Элейн Берлуа. Я скоро тебя спасу, так что закрой рот и сиди смирно. Понял?»

Декард слово в слово передразнил её тогдашнюю реплику. Элейн, увидев, как он скрестил руки на груди и скривил губы, от возмущения раскрыла рот.

— Когда это я так говорила?!

— Ну да, конечно. Лгунья.

Глаза Декарда блеснули. Огромные зрачки, больше похожие на янтарные камни из матушкиной шкатулки, чем на человеческие глаза, смотрели прямо на нее. И как у него могут быть глаза такого цвета? Воспользовавшись её заминкой, Декард продолжил:

— В любом случае, я не из тех безответственных идиотов, которые не отвечают за свои поступки. Ясно тебе?

— Д-да что тебе ясно…

— Я тебя передразнивал, дуреха. А еще там есть продолжение на обратной стороне.

Декард повернулся к ней спиной и, тяжело ступая, без всяких слуг один направился к дверям гостиной. Элейн на мгновение замерла, ошеломленно глядя ему вслед, но потом пришла в себя и перевернула письмо.

— …….

Пробежав глазами по тексту, Элейн густо покраснела. Она непроизвольно вскинула голову. Декард, обернувшись, широко ей улыбнулся. За его спиной, в открытую им настежь дверь, хлестал проливной дождь.

— Значит, договорились.

— Д-да нет же…!

Как раз в этот момент появилась мать с ножом для писем, и Элейн инстинктивно захлопнула рот. А затем сжала вмиг вспотевшей ладонью письмо, смяв его с сухим хрустом. Вот уж что точно нельзя было показывать матери. Что будет, если мать расскажет об этом герцогу Хеллкайзеру? Декард одним подвешиванием на дереве точно не отделается.

— Нельзя так небрежно обращаться с письмом с извинениями, Элейн.

— Ах… после травмы мне стало трудно контролировать силу.

— Что было в письме?

— Обычное формальное пожелание скорейшего выздоровления.

Услышав спокойный ответ Элейн, мать посмотрела на дверь. Заметив на полу натекшую лужу дождевой воды, она недовольно сморщила лоб. Для матери, маниакально следившей за идеальной чистотой, визит Декарда наверняка стал настоящим шоком. В плохом смысле, разумеется.

— Младший сын Хеллкайзеров уже ушел?

— Да. Кажется, время отправления его повозки поджимало.

Мать слабо вздохнула и наконец отпустила ее:

— Иди наверх, отдохни.

Элейн поспешно направилась в свою комнату, стараясь ступать по ковру как можно тише.

— Ха-а…

Тяжело дыша, она распахнула окно и увидела Декарда, бегущего к главным воротам. Статуя ангела с арфой, прекрасный фонтан, аккуратно разбитые клумбы — гордость матери, — но в такую погоду всё это выглядело лишь уныло. Однако…

Сквозь стену ливня Декард мчался, не зная преград. Был ли когда-нибудь вид из её окна, на который она смотрела каждый день, таким четким, как сегодня?

В этот момент небо словно раскололось от вспышки молнии, а следом оглушительно грохнул гром. Декард, словно обрадовавшись, еще веселее зашлепал по лужам. Шлеп. Шлеп. С каждым его шагом во все стороны летели брызги грязной воды. Даже со спины было видно, что он смеется в голос.

Не в силах оторвать взгляд от бегущего под ливнем Декарда, которому было абсолютно плевать на промокшую одежду, Элейн долго смотрела ему вслед, пока он не превратился в крошечную точку. Только тогда она пришла в себя. Резко захлопнув окно и задернув шторы, она вернулась за стол. Вытащив первую попавшуюся книгу, Элейн поклялась себе:

Я больше никогда и ни за что не свяжусь с Декардом Хеллкайзером.

Бежал Декард Хеллкайзер, но сердце Элейн бешено колотилось, словно это она мчалась изо всех сил.

***

Я сошла с ума.

Череда событий определенно лишила меня рассудка.

Безумно несясь сквозь дождливый Мадроу, Элейн стирала ладонями заливавшие лицо капли. Ей с самого начала не стоило искать Декарда Хеллкайзера. Да, она была загнана в угол, но выбрать такую неконтролируемую, опасную карту — это верх безрассудства.

Чем дальше на окраину, тем слабее становился тусклый свет газовых фонарей, пока густая тьма полностью не накрыла ночь. Это означало, что она покинула административные границы города. Когда крысы, кишащие на задворках города, принялись шнырять у нее под ногами, по рукам побежали мурашки. Но даже если с ней случится нечто еще более унизительное, разве это сравнится с тем, что переживают ее родные, запертые сейчас в холодной темнице?

Именно тогда, когда она смотрела на небо, из ее губ вырвался сдавленный крик:

— Ха-а… что за!

Цыган, схвативший ее за лодыжку грязной рукой, оскалил черные зубы в усмешке.

— Пришла на мою территорию — плати.

Элейн, только сейчас оглядевшись, судорожно втянула дрожащий воздух. В темноте зарослей тихо поблескивали глаза цыган — на вскидку их было несколько десятков.

К северу от сточной реки. Лес, где живут цыгане.

В памяти отчетливо всплыл шепот Декарда, прозвучавший всего пару часов назад. По крайней мере, он дал ей правильные координаты. Хоть и не объяснил, как выбираться из таких ситуаций.

Цок-цок. Цок-цок.

— Черт…

Услышав стук копыт, приближающийся к мосту через реку, цыган сжался. Гвардейцы со знаменами, украшенными королевским гербом. Они патрулировали окраины, приглядывая за цыганскими таборами — головной болью властей. Проблема была в том, что Элейн сейчас совершенно не могла радоваться появлению гвардии.

— Хе-хе. Что ж ты такого натворила, милочка, раз приперлась сюда в таком маскараде?

Цыган, дыша зловонным перегаром, принялся теребить плащ Элейн. Опустив голову, она прикинула скорость приближающегося цокота копыт. До того как гвардейцы пересекут мост, оставалось примерно шагов сто. Свет от их факелов освещал лишь небольшое пространство внизу. Если затеряться среди цыган, можно легко ускользнуть от их глаз. Но для этого сначала нужно заткнуть стоящего перед ней типа.

— …Похоже, вы тоже бежите от правосудия.

Тихо прошептала Элейн, обращаясь к цыгану, отчего его лицо исказилось.

— Чё?

Резкая реакция. Элейн поняла, что не ошиблась. Его одежда была потрепанной, но бросившийся в глаза узор явно принадлежал известному ателье в Люмьере.

— Че ты несешь?

Холодные синие глаза, казавшиеся еще более ледяными из-за серого оттенка, внимательно ощупали цыгана. Судя по толстым мозолям на пальцах, которыми он мял ее плащ, он не был ни ученым, скрипящим пером, ни аристократом, а судя по тяжелой походке — тем более не воином.

Живот, с которого даже нищенская жизнь цыгана не согнала весь жир. Сгорбленная спина и шея. Наверняка он из тех ремесленников, что работают сидя. Часовщик? Нет. Ремесленник, зарабатывавший достаточно, чтобы купить дорогую одежду, бывшую в моде несколько лет назад… известный ювелир?

— Видать, спалились на махинациях с драгоценностями, которые вам доверяли аристократы.