Элейн свирепо посмотрела на него, но возражать не стала. В словах Декарда был смысл. Ей необходимо было просчитать варианты на тот случай, если Зигфрид откажется её слушать. Однако…
— А о том, что ты могла пострадать, не подумала?
— …Неужели рыцарь поднимет руку на женщину.
Голос Элейн к концу фразы дрогнул, и Декард цокнул языком.
— Зигфрид как раз из таких. Люди, которые всю жизнь живут подавляя себя, слетают с катушек так, что берегов не видят.
Значит, он притащил сюда герцога и Мари одновременно еще и ради моей безопасности? Знал, что единственный человек, способный успокоить Зигфрида, — это Мари.
— …
Элейн молча смотрела на него, как вдруг Декард ляпнул:
— Я слышал, ты спалила Зигфрида, когда он тут трахался.
— Пха-ха! — Декард расхохотался, содрогаясь всем телом. Элейн прикрыла глаза и снова открыла. Строго говоря, он остановился в самый последний момент, но сейчас это не важно.
— Неужели ты с самого начала знал об их связи?
— Ну, пару раз в детстве видел, как Мари выходила из спальни Зигфрида.
— А что насчет оранжереи?
— А как еще назвать приказ прибраться в заброшенной оранжерее, если не прямым приглашением на случку?
Внутри у Элейн всё закипело. Знай я это заранее, сэкономила бы половину времени, потраченного на ломание головы.
— И почему ты не сказал мне раньше?
— Шантажировать кого-то через бабу как-то подло, не находишь?
— Подло…?
Элейн резко вскочила, и Декард добавил:
— Честно говоря, я и подумать не мог, что Зигфрид откажется от всего ради любви.
Иногда люди делают настолько нелепый выбор, что сами себе поражаются. Прямо как я, когда решила объединиться с Декардом.
— В этот раз победа за мной, — Джереми высунулся словно из-под земли. — Сдержите обещание, командир.
Элейн вынырнула из своих мыслей и скрестила руки на груди.
— Ладно. Ладно. Слушай, Элейн. Давай-ка продолжим то, на чем остановились в прошлый раз… ай… — Декард поморщился на полуслове.
— Ты ранен? Серьезно? — Элейн прищурилась и подошла к нему. — Покажи.
— Ерунда. Ты же вроде леди, с чего вдруг так бесцеремонно…
Элейн проигнорировала его бредни и откинула тяжелую звериную шкуру. Грудь Декарда была туго замотана бинтами.
— Кончай выпендриваться и говори как есть. Как это произошло?
— Да так, когтем слегка задело. Чего раскудахталась.
Во рту у Элейн пересохло. Она сжала и разжала кулаки.
— Позовите врача.
Ему медведь когтями грудину вспорол. Чудо, что он вообще выжил.
— Ты куда?
— Твою комнату надо вычистить. Если попадет инфекция и начнется столбняк — ты труп, — ледяным тоном отчеканила Элейн и поднялась.
— Так сильно за меня переживаешь? Я прям тронут.
Раз у него хватает сил на кривляния, значит, пока жить будет. Не дав Декарду вставить и слова, Элейн сорвалась с места и побежала к замку.
Ха-а. Ха-а. Опираясь спиной на выбитую дверь, Декард смотрел вслед убегающей Элейн, изо рта которой на бегу вырывались облачка белого пара. Джереми восхищенно пробормотал:
— Я, конечно, ставил на леди, но и подумать не мог, что она расправится с этим так быстро. И надо же было раскусить, что главная горничная беременна.
За прошедшие десять дней это было не единственное, что провернула Элейн. Понаблюдав за маршрутом слуги Лукаса, разносящего уголь, она предложила дворецкому оборудовать склад в угловой комнате на втором этаже и установить систему блоков. Это вдвое сокращало маршрут Лукаса, которому приходилось на своих двоих таскать тяжести с первого по третий этаж, при этом позволяя увеличить общий объем работы.
— Оборудовать новый склад — та еще морока. И этот ленивый ублюдок дворецкий реально за это взялся?
— Это секрет среди прислуги, но дворецкий долгое время нехило прикарманивал жалованье Лукаса. Похоже, леди Элли пронюхала об этом и прижала его. Мол, она закроет глаза на его делишки, если он посодействует, а затраты пойдут в счет уплаты долга.
Декард тихо усмехнулся.
— В стиле Элли.
И это было еще не всё. Уж неизвестно, откуда она узнала об увольнении конюха Питера, но в один прекрасный день Элейн прошлась по конюшням и предложила старику место личного кучера Декарда.
— Старикашка, конечно, с говном характером, но за лошадьми ухаживает отменно. Элли наверняка это просекла.
— Я тоже так подумал, но леди Элли сказала, что у нее другая цель.
— Какая?
— Обещала рассказать позже. Когда будет уверена.
— Заинтриговала. — Декард тихо присвистнул.
— Но почему леди пошла в обход, когда был прямой путь?
Джереми тоже считал, что проще и эффективнее всего было бы сразу доложить герцогу о болезни Зигфрида.
— До сих пор не въехал? — Декард посмотрел на него и цокнул языком. — Хотя куда тебе постичь ее замысел.
А ведь еще недавно он сам называл Элейн дурой.
— Элли просто прониклась к Мари, — Декард криво усмехнулся, глядя вслед развевающемуся зеленому платью Элейн. — Она заставила Зигфрида прямо на глазах у всех доказать ту самую любовь, о которой так отчаянно молила Мари.
— А-а…
— Есть в ней какая-то романтика.
Джереми уже начал сомневаться, понимает ли Декард значение слова «романтика», но тут заметил, как тот скинул медвежью шкуру, и прищурился.
— Вы правда ранены?
— Думал, я пизжу?
— Я позову врача.
— Забей. Не так уж всё и страшно.
— Леди будет волноваться.
— Именно этого я и добиваюсь.
Декард подмигнул Джереми и вышел из оранжереи. Он шагал размашисто, с каждым выдохом выпуская облачка пара. Вдалеке было видно, как бегущая Элейн внезапно остановилась и подняла голову.
С пепельного неба медленно кружась падали хлопья снега.
Декард смотрел на нее и медленно втягивал воздух. Так глубоко, чтобы ледяной зимний ветер остудил пожар внутри.
Впервые в жизни он так отчаянно хотел вернуться в этот замок. Даже стоя насмерть против разъяренного бурого медведя, которого силой вырвали из спячки, он не мог выкинуть из головы мысли о том, как Элейн справляется тут одна.
Но ты смотришь не на меня, а на снег?
В Айзенвальде снега было хоть отбавляй. Но для Элейн, прожившей всю жизнь в Люмьере, где снег не выпадает никогда, это зрелище, от которого невозможно отвести взгляд.
Сама-то выглядит, как ледяной кристалл. Недоступная девчонка, к которой даже подойти страшно — вдруг растает и исчезнет от одного прикосновения.
— …
Насладившись первым снегом в одиночестве, Элейн снова сорвалась на бег. Именно в такие моменты он не мог оторвать от нее глаз.
В те краткие мгновения, когда посреди этого шумного, сумасшедшего мира Элейн погружалась в свой собственный уютный мирок. Как она увлеченно перелистывала страницы, постукивая туфелькой. Как легкая улыбка касалась ее губ, когда она смотрела на полевые цветы у дороги. Как хмурилась переносица, когда в ее голове выстраивалась многоходовая стратегия. Или как едва заметно дрожали ее ресницы, когда она закрывала глаза, пытаясь успокоиться.
— …Жрать охота, — Декард сглотнул, глядя на зеленое платье Элейн, превратившееся в точку вдалеке.
И он лучше кого-либо знал, как утолить этот голод, который невозможно было заглушить ни неизменной стряпней Мари, ни кровавой схваткой со зверем, заставляющей кровь кипеть.
— Слуги сегодня на ушах стоят из-за всего этого. Не уверен, что у них дойдут руки накрыть ужин, — сказал Джереми.
— Ха-ха. Это точно.
Взять Элейн, воспользовавшись атмосферой и моментом — не такая уж невыполнимая задача. Перед его отъездом из замка они ведь остановились в шаге от этого. Он до сих пор живо помнил её широко распахнутые синие глаза за секунду до того, как он должен был всадить в неё свой набухший член. И надо же было ей выкрикнуть имя Зигфрида. Ха, блядь. Понятно, что это озарение просто ударило ей в голову в тот момент, но для Декарда это был тот еще удар по самолюбию.
— …
