— Вы уже называете друг друга по имени?
Госпожа Рейгро при виде поступка сына прикрыла рот рукой, точно изумлённая девчушка. Я же изо всех сил сдерживалась, чтобы не плюнуть в рожу этому чокнутому ублюдку, который с притворным смущением щурил глаза.
— Вы двое и впрямь так сблизились.
— Вот и славно. Просто замечательно.
Как только Саробан Рейгро уберётся, я уж в одиночку поломаю голову до треска в висках: неужели и впрямь нет способа расстроить эту проклятую свадьбу, а если нет — то найдутся ли у этого гада хоть какие-то слабости? Преисполнившись мрачной решимости, я сверлила взглядом приближающегося Саробана Рейгро.
В отличие от меня, даже не пытавшейся придать лицу приветливое выражение, этот мерзавец вовсю корчил заботливого жениха, завоёвывая всеобщую симпатию. Строчит за спиной письма с угрозами, а какую комедию ломает — актёрский талант просто поразительный! Взрослые же в упор не замечали, насколько разнились выражения наших лиц. И пока брак, тревоживший поначалу всех, мало-помалу становился моей личной бедой, союзников у меня так и не появилось.
— Береги себя.
Саробан протянул руку для рукопожатия, и в его глазах вспыхнуло озорство. Стоило мне фыркнуть, как Амет больно ткнул меня локтем в бок. Должно быть, подавал знак: кругом полно свидетелей, так что подыграй хоть для виду.
Ну уж нет, чёрта с два я уступлю. С бешеной скоростью я схватила его за самые кончики пальцев, тряхнула и тут же отпустила. Проще всего представить, будто я попыталась ухватить ветер.
— Прощай.
И чтоб больше мы никогда не свиделись. Молю, пусть бог Джанес смилуется и этот мерзавец наконец свихнётся.
Однако Саробан Рейгро, который, как я думала, ограничится рукопожатием и на том закончит, снова схватил меня за руку. В глазах взрослых, ставших свидетелями этой неожиданной выходки, вспыхнуло изумление.
— Ты что творишь?
Я дёрнула руку к себе, но высвободить её не смогла. Наша ожесточённая возня превратилась в невидимую для чужих глаз схватку. Свободу я обрела лишь тогда, когда надо мной нависла тень, подобная речным водорослям. Но было уже поздно. Его розоватые губы коснулись моей щеки, а затем оторвались от неё со смущающе громким чмоком.
Не желая верить в происходящее, я резко отвела взгляд и уставилась вдаль. Даже то, как сидевшая на ветке синяя птица в испуге вспорхнула и улетела, казалось мне медленным — невыносимо медленным.
— Я буду писать тебе.
Истинную суть, скрывавшуюся за этим нежным прощанием жениха, знали только я и этот ублюдок. Чужое тепло, оставшееся на щеке, не просто испортило настроение донельзя, но и напрочь отключило способность соображать. Я даже не понимала, плачу ли, смеюсь или задыхаюсь от ярости.
— Ну, до встречи.
Мне хотелось отрезать к чертям эти омерзительные губы, посмевшие без спроса коснуться моей щеки. Саробан же безукоризненно отыграл роль жениха, о котором мечтали обе семьи. Он откланялся с безупречным изяществом, до которого мне было далеко, и отступил.
Сэр Берт, прибывший в качестве свата и посредника, сморозил глупость о том, что наше согласие — целиком его заслуга. Мой остекленевший взгляд начал постепенно проясняться лишь после того, как все люди дома Рейгро погрузились в кареты. Напоследок пожав отцу руку, сэр Берт сально подмигнул.
— Душа радуется: сколько всего можно будет доложить государю! Подумать только, какое поразительное согласие!
Чем дольше затягивалась пустая болтовня сэра Берта, тем сильнее меня мутило и тем труднее было держать лицо. Едва мне удалось подавить подступивший к горлу ком тошноты, как подоспел его экипаж. Под всеобщие тёплые проводы сэр Берт поднялся в карету и помахал рукой.
— Ты чего, Нэт? Белая вся как мел.
Стоявший рядом Амет заметил неладное лишь тогда, когда мои пальцы, вцепившиеся в юбку, задрожали. Едва карета сэра Берта скрылась из виду, я помчалась прочь, словно бешеная собака. Не могла же я опозориться у всех на глазах! Сзади доносились оклики — меня уже искали. Забежав на задворки замка, куда не долетали ни суматоха, ни чужие взгляды, ни голоса, я упёрлась ладонями в стену и согнулась пополам.
— Угх, э-э…
Весь съеденный с аппетитом завтрак полез наружу. От моих судорожных позывов сбежавшиеся котята с топотом бросились врассыпную. Я правильно сделала, что сдержала норов и вытерпела проводы. Главное — я понимала, что этот гад на шаг впереди, и лезть на рожон было нельзя.
Невзирая на жёлтую пыльную землю, я бессильно осела прямо на неё. Окончательно же мой желудок вывернули наизнанку слова, брошенные сэром Бертом на прощание.
Они уже сейчас так ладят — остаётся лишь предвкушать, насколько лучше всё станет с каждым годом! Уж теперь-то я совершенно спокоен, право слово.
Не скажи он этих слов, меня бы ни за что так не скрутило. Сложив ладони, точно в молитве, я просила лишь об одном: пусть этот год тянется как можно медленнее. Если настанет следующий год и мне снова придётся увидеть рожу этого ублюдка Саробана, я буду жить с мыслью, что бога нет.
Издалека уже доносились голоса служанок, звавших меня. Им тоже не позавидуешь — искать барышню, которая умчалась, словно строптивый жеребёнок. Но мне хотелось, чтобы на празднике по случаю успешных проводов обошлись без меня. Ведь мысль о том, что это никакой не конец, а лишь начало череды новых встреч, была для меня невыносима.
Я хотела подняться, пока служанки окончательно не стоптали каблуки в беготне. Но стоило мне опереться ладонями о землю, как солнце заслонила широкая тень. Увидев того, кто стоял передо мной, я потеряла дар речи.
— Дядя Рейзин?
— Вставай.
Дядя с невозмутимым видом потянул меня за руку и помог подняться. Поддавшись рывку, я легко встала на ноги. Похоже, это оцепенение не пройдёт до самого вечера. С чего вдруг дядя, который за все дни пиров и носа не казал, соизволил явиться на проводы? Меня разбирало искреннее любопытство.
— Тот паршивец, с которым тебя помолвили, зовётся Саробаном Рейгро?
Ненависть в его голосе была нешуточной. Я невольно кивнула. В прищуре дядиных глаз читалось неприкрытое отвращение.
— Не верь выродкам из Рейгро. Они понятия не имеют о дворянской чести. Для них справедливость — лишь то, что приносит выгоду. И этот брак они расторгнут без малейших колебаний, как только сочтут его невыгодным.
Даже родители, поначалу осторожничавшие, в итоге признали Рейгро, и я никак не ожидала увидеть подобную ненависть во взгляде дяди, который с ними даже словом не перемолвился.
— Барышня Аранес!
Словно не желая ввязываться в лишние хлопоты, дядя ушёл, даже не попрощавшись. Впервые в жизни мне стало жаль, что он снова отправляется странствовать, закинув за спину один лишь меч. Ведь он оказался единственным, кто разделял мою новообретённую ненависть.
— Барышня!
Подбежавшие служанки обступили меня со всех сторон, проверяя, цела ли я. Пока мне бесцеремонно поднимали руки и вытирали рот, я не сводила глаз с удаляющейся фигуры дяди. Хоть бы на этот раз его странствия не затянулись на долгие годы. Мне хотелось как следует поговорить с ним ещё раз, пока это воспоминание не стёрлось из памяти.
***
После отъезда семьи Рейгро матушка узнала от служанок о том, что меня стошнило. Уж не знаю, по этой ли причине, но она решила, что я натерпелась хлопот, принимая гостей, и сняла с меня домашний арест. Не было ни малейших сомнений: благодаря этой встрече с женихом я заработала в глазах матушки немало очков.
Омерзительный поцелуй Саробана тоже возымел немалый эффект. Матушка, сияя глазами, точно юная девчонка, даже принялась допытываться, как это мы так чудесно поладили.
Он производил впечатление довольно нервного юноши… но когда я увидела, как он внимателен к тебе, на душе прямо отлегло.
Да не внимателен он был, а просто хотел приручить меня, словно кошку, которую держал при себе. Впрочем, матушка, сама для себя развеявшая все слухи и предрассудки о роде Рейгро, вернула мне свободу.
Она объявила, что не только разрешает пригласить учителя, о котором просила бабушка, но и освобождает меня на первое время от необходимости докладывать о каждом уроке. Первого я ждала, но вот второго никак не предполагала, а потому лишь недоумевала: неужели встреча с Саробаном и впрямь стоила столь щедрой награды?
— Гер. Ты ведь говоришь правду?
— Конечно, барышня! Я правда и словом не обмолвился, что мы играли в фехтование.
Вернувшись к обычной жизни, Гер ходил понурый, будто в чём-то провинился. Вот и сегодня, едва придя в бабушкин сад, он без всяких приказаний бухнулся на колени. Мальчишка признался, что весть о том, как меня стошнило, повергла его в настоящий шок.
— Честное слово, поверьте мне!
Гер отчаянно всё отрицал, уверяя, что лишь ответил на пару вопросов.
— Да вставай уже. Нечего тут на коленях стоять.
— Слушаюсь, барышня.
Однако Гер признался, что Саробан Рейгро однажды приводил его в часовню. Неужели своим изощрённым умом он сопоставил черенки от мётел со мной? Или же он просто блефовал в записке, а я сдуру клюнула на наживку? Как бы то ни было, вид у Гера был искренне обиженный. Прекрасно зная, какая хитрая бестия этот Саробан Рейгро, я решила поверить мальчишке.
— Значит, чем именно я занимаюсь, он не знает…
— Наверняка. Он только прямо спросил, часто ли барышня Аранес перелезает через стену, и больше ничего.
Какое счастье, что бабушки не было поблизости. Если бы она не ушла встречать учителя фехтования и услышала это признание, её бы точно хватил удар.
— И что же ты ответил?
— Само собой, сказал, что вы от силы раз в год перелезаете!
Неудивительно, что, услышав это, я со стуком опустила чашку на стол. Этот подлец обладал врождённым талантом раздувать малейшую зацепку. Лицо моё перекосило от досады: я ведь ничего не подозревала и позволила так легко себя провести.
— Вот и славно.
— Это честь для меня, госпожа.
Мягкий смех, удивительно гармонировавший с садом, привлёк моё внимание. На шаг позади бабушки шёл мужчина. Сомнений не было: это тот самый учитель фехтования, которого я так ждала. Я медленно выпрямила спину. И по-дурацки разинула рот.
Внешность учителя фехтования, которого я наконец увидела перед собой, оказалась совсем не такой, как я себе представляла.